Бунтарь (ЛП)

— Почему ты сидишь в коридоре? — спрашиваю я, игнорируя его комментарий.
— Кай завладел нашим номером.
Нахмурившись, я смотрю на табличку «Не беспокоить», висящую на ручке.
— Он может так сделать?
— Не конец света. Он выставит ее примерно, — Зейн смотрит на часы, — через два или три часа.
— Так ты просто будешь сидеть здесь все это время?
Зейн пожимает плечами.
— Куда же еще мне деться? Не хочу один тусоваться в баре.
— Отлично. Идем. — Я жду, что Зейн последует за мной. Он выглядит смущенным. И к тому же чертовски уставшим. — Ты собираешься вставать или как?
— Что ты делаешь?
— Я не оставлю тебя здесь до трех часов утра. Ты можешь спать на раскладном диване в нашем номере. — Поворачиваюсь и направляюсь к себе, не уверенная, пойдет ли Зейн за мной или нет, но я не становлюсь моложе, и у меня нет настроения упускать эту возможность.
Когда вставляю свою карточку-ключ в замок, я чувствую тепло Зейна позади себя и прилагаю все силы, чтобы не улыбнуться, когда в моем животе начинают порхать бабочки.
И вот тут я падаю без страховки.
Зейн кладет руку на мою талию, и прежде, чем я реагирую, мое дыхание перехватывает, и я не могу дышать.
Здесь я снова теряю контроль.
Собрав все свои силы и решимость, я завожу Зейна в прохладный гостиничный номер, который должна делить с моей пропавшей без вести сестрой.
— Ты можешь спать на диване.
Я беру запасные подушки и одеяла из бельевого шкафа и бросаю их Зейну, затем выключаю свет и включаю настольную лампу. В номере темно, но все же достаточно света, чтобы видеть то, что нужно.
Я ерзаю под одеялом в одной из кроватей королевского размера и слушаю шуршание простыней, когда Зейн заправляет свою постель.
Через некоторое время пространство погружается в тишину. Я лежу в глубоком разочаровании — сама не знаю, чего ожидала. Возможно, я думала, что Зейн прижмет меня к стене, завладеет моим ртом своими полными губами и сделает меня своей снова и… снова.
Может быть, такое случается только в кино.
Я резко поворачиваюсь на бок.
— Ты не возражаешь, если я выключу лампу?
— Выключай.
Через несколько секунд мы погружаемся во тьму. Зейн находится в другой стороне комнаты, но можно сказать, что он рядом со мной, потому что мое сердце трепещет, внутренности завязаны узлом, а ладони вспотели.
Я слышу, как Зейн крутится на своем месте, и ко мне приходит ощущение того, что ему там не очень комфортно.
А потом я думаю о Дафне.
Взяв телефон, я проверяю наличие новых сообщений, но ничего нет. Пишу очередное просто-проверяю-тебя сообщение, и свет от экрана временно меня ослепляет. Поморгав некоторое время, я сажусь с телефоном возле тумбочки и едва не роняю его, когда очертания Зейна появляются рядом с кроватью.
— Боже, ты меня напугал. — Я задыхаюсь. Нервная. Испуганная. Любопытная.
— Мне нужна еще одна подушка. Не возражаешь, если я украду одну?
Я беру одну из тех, что рядом со мной, и отдаю ее, но Зейн продолжает стоять на месте, и даже в темноте я чувствую его взгляд. Мое тело парализовано, я жду его следующего движения, сжимая руками простыни.
В глубине души и в своем разуме я знаю, что это смешно.
Ради Христа, я спала с этим мужчиной.
Он был внутри меня.
— Спокойной ночи, красотка.
Темная фигура Зейна возвращается на диван, и в один момент мое тело расслабляется. Сегодня ночью ничего не произойдет. Теперь я знаю это.
— Спокойной ночи.
На прикроватной тумбочке гудит телефон, и на экране появляется сообщение от сестры.
Дафна: Все еще с Уэстоном. Не жди.
Я отправляю ей короткое: «Спокойной ночи».
Дафна: Я думаю, что люблю его. Не буквально. Но, ты знаешь… я могла бы, наверное, родить от него детей, хотя не особо их люблю.
Фыркнув, я качаю головой, блокирую экран и снова ложусь в постель. Натягиваю простыни до шеи, отворачиваюсь от Зейна и закрываю глаза, хотя мой сон сегодняшней ночью вряд ли можно будет назвать полноценным.
 
Лежа рядом, Зейн является отвлекающим фактором.
Несносным, восхитительным, возмутительно сексуальным отвлекающим фактором.
Мое тело сейчас полностью возбуждено. Я лежу на кровати, готовая в любой момент отреагировать, а он там дрыхнет, и ему море по колено.
Мудак.
Ладно, не всегда.
На этот раз, думаю, что мудак — это я.
  
Глава 12
 
Зейн
Я просыпаюсь с затекшей шеей и утренним стояком, мои ноги свисают с края ужасно маленького дивана, а одеяло лежит на полу. Я дико крутился во сне. И это неудивительно.
Потягиваясь и садясь, я тру ладонями глаза, и когда зрение фокусируется, я вижу, что кровать Далилы пуста.
С трудом встав с дивана, я перемещаюсь в ванную, чтобы отлить.
— О, Боже!
Голая Далила стоит под душем, влажные волосы прилипли к плечам, а мокрое тело окутано паром. Она срывает полотенце с ближайшего крючка и прикрывается — как будто я раньше не видел каждый миллиметр ее тела.
— Черт, прости. — Я вскидываю руку с открытой ладонью, обращенной в ее сторону.
— Разве ты не знаешь, что сначала нужно постучать?
— Я не знал, что ты здесь.
Далила оборачивает полотенце вокруг себя, закрепляя его под левой рукой, ее румяные щеки пылают. Влажный воздух между нами наполняет аромат гостиничного мыла.
— Ты так и будешь там стоять? — спрашивает она. — Не мог бы ты выйти?
Я трясу головой.
— Да. Я только… Извини. Еще слишком рано и я не могу соображать, потому что ты стоишь в одном гребаном полотенце. Это отвлекает.
Далила опускает взгляд на твердую торчащую выпуклость в моих боксерах.
— В самом деле? — указывает она на нее.
— Это утренний стояк, — говорю я. — Не скажу, что он бесполезный. Твердое — есть твердое.
Ее челюсть отвисает.
— Не скажу, что это не могло произойти из-за тебя тоже. Я имею в виду… Черт, Далила, ты… — Понимаю, что сам рою себе яму и должен немедленно заткнуться.
Ее брови приподнимаются, и она пристально смотрит на меня. Думаю, что ей это нравится, несмотря на жесткую позу и то, что сейчас она притворяется, будто злится на меня. Я думаю, что она хочет услышать, насколько сексуальна, насколько меня возбуждает и как тяжело мне сейчас не трогать ее.
— Ты самая сексуальная штучка, которую я когда-либо видел, — начинаю издалека, это поможет разбудить ее необузданность. — Даже с волосами, закрывающими твое лицо, и тем, что ты выглядишь так, будто хочешь дать мне пощечину, все, что я могу — это стараться не думать обо всех тех вещах, которые я хочу сделать с тобой.
Далила сглатывает, сжав губы. Я так понимаю, она потеряла дар речи.
Подойдя ближе, я добавляю:
— Ты знаешь, как трудно было мне быть в одной комнате с тобой прошлой ночью, не имея возможности прикоснуться к тебе?
— Почему ты не мог прикоснуться? — спрашивает она.
Выдавливая слова, я язвительно выдаю:
— Почему я не мог? Прошлой ночью ты была чертовой ледяной королевой. Это было невозможно, черт возьми.
Далила закатывает глаза и опускает голову вниз. Я протягиваю руку к ее подбородку и поднимаю голову, заставляя снова посмотреть на меня.
— Покажи мне девушку, которую я трахнул на прошлой неделе. Ту, которая срывает свою одежду на моей кухне. Ту, которую я нес в свою постель, как гребаный пещерный человек, — говорю я. — Я не могу выносить эту херню ледяной королевы. И я понимаю, что ты делаешь это, чтобы защитить себя, но, Иисус, Далила, поживи немного.
 
Она прикусывает зубами нижнюю губу.
— Может быть, ты думаешь, что спать со мной было ошибкой, — говорю я. — Но я говорю, что на протяжении жизни мы все время совершаем ошибки. Живи моментом. Стань немного безрассудной. Раскройся так сильно, чтобы тебе стало больно.