Другие (СИ)
— Слушаю. И какие же у Вас опять проблемы? Насколько помню — как ни позвоню — «У нас проблема, товарищ полковник». Разве не так? Ладно. Продолжай.
— Товарищ полковник. Обижаете. Простите. Докладываю — вызовы поступили из Соснового Бора Вашей дочери, из Твери — Вашему зятю и Вам… из Плисецка.
— А с космической станции не было вызова? Странно, что нет.
— Ну пожалуйста, товарищ полковник… Место определили чётко, но вот номера не определили, хоть разговор и продолжился довольно долгое время. Такое впечателение, что сигнал шел через несколько компьютеров с переподключением непосредственно на принимающую аппаратуру сотовых вышек. И так несколько раз.
— Что-то сложновато для частного разговора, не находите?
— Товарищ полковник, что могли. С таким мы не сталкивались ни разу.
— Разговор записали?
— …
— Не слышу ответа.
— Товарищ полковник, так разговора, как такового, и не было. Трое сидели с ушами. У всех одинаково. Просто музыка тихо играла. Что — то из старых мелодий. Музыку записали. Сейчас гоняем, пытаемся определить, что это за мелодия и паралельно прогоняем по фильтрам. Может быть удасться вычленить слова. Там, на фоне мелодии, какое-бормотание еле слышное иногда появлялось. Сейчас работаем….
— Хреново Вы работаете, друзья мои. Почти двадцать минут интенсивного разговора, а у них на записи одна музыка. Ладно, работайтесь. Завтра с утра доклад.
— Слушаюсь.
— Да, а вот тебе премия на погоны. Скажи, мил друг, как такое могло случиться, что на три телефона с разных городов, позвонил одновременно один человек и разговор вёл с троими. Ладно, не с троими, а с одним. При этом, на расстоянии, вырубил микрофоны на двух не нужных ему телефонах? А? Обычное явление? Разбирайтесь, умники.
— Товарищ полковник, но это, в принципе, технически возможно. Только сложновато. Такая организация, как мы, такое сделать, в принципе, можем, а…
— Один человек звонил. Понял? Один. Не организация. Частное лицо! Всё, работай, не беси меня. Отбой.
Полковник, разозлённый, что ничерта у него не получилось, умыл на кухне лицо и пошел в комнату к внучке.
— Не спишь? — тихо спросил дед.
— Не, деда, — еле слышно ответила внучка. — Болит очень. Раньше дёргало иногда, а сейчас болит постоянно. Деда. А расскажи мне сказку. Добрую. Ты так давно мне ничего не рассказывал. И дай мне свою руку. А я попробую хоть немного поспать.
Дед, привалившись к кровати, стоя на коленях, протянул свою руку внучке. А та, схватив её, прижала к щеке и повернулась на бочок.
— Спасибо, деда. Мне очень уютно с твоей ладошкой. А теперь сказку. Хорошо?
— Спи, малыш, — тихо сказал дед и начал лихорадочно вспоминать хоть какую-нибудь добрую историю. А вспомнив, увидел, что его любимая внучка, лежа щекой на его сильной руке, уже спит и даже иногда улыбается во сне чему-то хорошему… а из-под подушки выглядывает второй кулачок, в котором зажаты несколько медвежьих волосков.
— Спи, моё Солнышко, — очень тихо, почти про себя, прошептал полковник и по его глазам непроизвольно покатились слёзы. Он замер, пытаясь не шелохнуться, что бы не потревожить столь чуткий и короткий сон своей внучки.
* * *
Ранним утром Вика, проснувшись по привычке самой первой в семье, немного насторожилась. Её отец, который в это время, уже сделав свою зарядку, садился на кухне и ждал завтрак, почему-то задерживался. Зайдя в комнату дочери, она и обнаружила своего отца, сидящего на полу рядом с кроватью внучки. Он полусидел-полулежал, обняв своими руками маленькое тельцо и оба, улыбаясь во сне, тихонько посапывали.
Её дочка, её Солнышко, даже выглядела сегодня несколько посвежевшей. И её щечки были слегка розоватыми, как после прогулки.
— Пап, — Вика тихонько тронула за плечо своего отца. — Пора вставать. Уже поздно. Ты почти проспал.
Её отец приоткрыл один глаз и улыбнулся.
— Сейчас, котёна. Сейчас. Ещё чуть-чуть…Ну, пожалуйста…
— Пап. Ты как маленький, ей Богу.
Тут и её дочка заворочалась в кроватке. Открыла свои глазки и протянула ручки к маме.
— Мамочка. Доброе утро.
— Доброе утро, Солнышко. Как себя чувствуешь? — мама обняла дочь и поцеловала её в глазки.
— Лучше, мамочка. Правда, лучше.
— Я очень рада, милая.
— Мам. А мы сегодня ночью с дедой гуляли по лесу. Там так красиво ночью! Тихо-тихо. Цветочки все закрыты, а когда я касалась их рукой, они как будто начинали петь. Открывались, как будто подсматривали кто их трогает, и снова засыпали. И улыбались мне и дедушке.
— Фантазёрка ты моя родная. Кушать хочешь?
— А знаешь, да. И я сегодня сока не хочу. Ты только не ругайся, хорошо? Я знаю, что мне нельзя сладкого. Но мне очень-очень хочется. Совсем чуть-чуть. Совсем крохотулечку. А? Мам, а у нас есть малиновое варенье? Очень хочется. А мне, когда с дедой гуляли, он показывал кусты малины. Там были ягодки, но совсем маленькие и зелёные. Я попробовала одну, так она была совсем невкусная. А деда говорил, что летом они сладкие-сладкие.
— Малыш. Я не обещаю, но сейчас посмотрю. Вроде бабушка передавала нам недавно банку варенья. Ты ж знаешь, что я и сама очень люблю малиновое варенье. Да и папа твой тоже.
— Знаю. Вы поэтому и вместе. Деда рассказывал, что вы оба сладкоежки. А мне варенье не даёте. Жалко вам, да?
— Милая, лапонька. Ты ж знаешь, что и папе и маме для тебя ничего не жалко. Просто врачи запретили тебе есть сладкое.
— Мам. Немножко можно. Ну, пожалуйста. Хоть ложечку!!! Мам…
Дед, сидя у кровати внучки, совсем пришёл в себя. На удивление — он прекрасно отдохнул даже в такой жутко неудобной позе. Он на всю ночь буквально замер, пытаясь не пошевелиться и не потревожить сон внучки. Думал, что его рука занемеет от одного положения и он утром вообще не встанет, а вот, смотри, получилось совсем не так, как ожидал. Да и сон его сегодня был каким-то светлым и сказочным. Он уже давно не видел нормальных снов. А если и проваливался, то это были какие-то жутики. То война, то кошмары какие-то. А сегодня ему приснилось, что они гуляли с внучкой по какому-то волшебному лесу. Ровному, с травой, как будто её постоянно стригли. С неимоверным колличеством самых разнообразных цветов. И деревья были ровными, прямыми, высокими-высокими. Он такие в Карелии видел — где сосны росли. Высоченные. И запах сказочный.
А внучка, словно здоровая, бегала от одного цветка к другому и нежно гладила их. А те открывались, обдавая своим ароматом девочку, и снова закрывались засыпая. И каждый цветок, открываясь, издавал еле слышный звук. Даже не звук, а как будто малюсенький колокольчик звенел вдали. И у каждого цветка звук был совершенно разный, даже у похожих цветков. Катя, решив похулиганить, раз, просто еле касаясь, провела рукой по нескольким сразу. И как мелодия раздалась…
Дед, если честно, был под впечатлением от сна. Да и глаза открывать ему совсем не хотелось. Так бы и сидел, продлевая этот совершенно удивительный и сказочный сон.
— Деда, а деда, — погладила его по руке внучка. — Тебе ведь тоже лес снился?
— Да, малыш. Мы там гуляли. И ты играла с цветами.
— Да, точно. И они пели. А деревья какие были высокие. Как в сказке. Деда, я опять туда хочу. А давай ты и сегодня со мной будешь спать. Может быть опять куда-нибудь пойдём гулять вместе?
— Не обещаю, но, может быть, Солнышко. Ты же знаешь, что у меня тяжёлая работа и как я очень устаю. Вдруг ночью и тебе приснится что-то плохое? Их моих снов?
— Не, деда. Я тебя очень люблю. Я прогоню твои плохие сны, и мы пойдём… А давай сегодня на речку? Там вода журчит, листики по воде плывут? Там стрекозки летают.
— Лапушка. Как скажешь. На речку так на речку. Только там стрекоз ещё нет. Они чуть позже прилетают.
— Деда. Я же Волшебница. В моём сне как придумаю, так и будет. А я хочу, что б стрекозки летали. Хорошо?