Инвазия 2 (СИ)
Потом, видимо, нас отправили на эту базу, а десантный корабль высадился в гостеприимно распахнутом трюме, не подозревая о выставленных на три часа и не извлекаемых минах в складе топлива и около энергоустановки корабля. Думаю, что их всех дружно распылило. Хех! Ну, в Вальхаллу я пойду с гордо поднятой головой, и встречать меня там есть кому.
Подергал руками, ногами, точнее попытался. Все без толку. Ноги зафиксировали так, что даже не пошевелишь ими, левой руки у меня нет, а правую закрепили намертво.
Что ж, мы подождем.
Вообще-то я не чувствую особых изменений в своем теле. Да, свет раздражает, да, я чертовски зол, но каким еще я должен быть в подобной ситуации?
Зато сознание мое ясное, мыслю четко.
Если уж мне и конец, я не собираюсь спокойно лежать и ждать его. Если уходить, то уходить красиво: со взрывами, перестрелками и трупами врагов. Нужно сделать так, чтобы когда я подохну, вокруг еще долго выли и орали, проклиная меня. Я вам, сволочи, устрою…
Тем временем тип, говоривший со мной, ушел к одному из терминалов, что-то щелкал на пульте и выглядел явно недовольным.
Все, что плохо для него — хорошо для меня. Наверное.
Мое лежбище тем временем приподнялось и заняло вертикальное положение, давая мне возможность оглядеть все помещение. Не думаю, что производились эти манипуляции именно для этого, но почему не воспользоваться ситуацией: чем черт не шутит — может, увижу хоть какой-то вариант спасения.
Мой ложемент находится, как оказалось, под специальным колпаком с прозрачными стенами и сильным освещенным — лампы прямо повсюду, бьют светом со всех сторон.
В комнате установлено оборудование, здорово напоминающее медстанцию с корабля, но классом повыше — сканеров сразу три, рядом пульты хрен знает от чего и для чего, и еще парочка куполов, подобных моему, накрывают соседние ложементы.
Причем, кажется, это не пустые ложементы — как минимум в одном работают лапы-манипуляторы, и что-то потрошат, судя по движениям.
Как раз в этот миг, когда я рассматривал тот купол, на стекло брызнула столь знакомая мне серо-зеленая дрянь, заменяющая паразитам кровь. Вот и ответ на вопрос, есть ли у них образцы помимо того, что внутри меня? Есть, и это крайне хреново. Откуда они взяли еще тварей? У нас на корабле они все же были?
Хотя, плевать! Уже и так понятно, что я вновь оказался в крайне хреновой ситуации.
Эти идиоты ведь даже не понимают, что играют в богов. Они ж как дети со спичками на складе ГСМ. С минуты на минуту тут полыхнет…
Помимо уже знакомого мне эскулапа в лаборатории находятся еще четверо. Двое одеты в черную форму с зеркальными шлемами и вооружены карабинами, еще один стоит ко мне спиной, и с помощью планшета в руках управляет оборудованием, видимо, как раз тем, что сейчас копается в инопланетном паразите, а вот четвертый…
Он мне знаком, и его присутствие внушает некоторые надежды, потому что это Рик Санчез, собственной персоной.
Правда, на руках у дока наручники, но он точно не в качестве подопытного тут — вон, что-то повелительно тыкает парню с планшетом и ворчит, а тот послушно щелкает по планшету.
Ага! Теперь оба внимательно пялятся в то, что происходит под куполом. Бр-р-р, и как ему не надоело смотреть на кишки этих гадов…
Док явно заинтересован, ну, или хорошо делает вид, что происходящее ему интересно. Черт его знает, что там в его умной голове крутится, процесс мышления этого человека извилист, как кишечный тракт глиста. Но, надеюсь, он все-таки больше играет, потому что иначе моя песенка спета, против заразы внутри моего организма не помогут ни навороченные имплантаты, ни система контроля физиологических процессов.
Хотя, если все пойдет совсем плохо, я как минимум точно знаю, как себя убить быстро и относительно безболезненно. Запущу еще разок своего «берсерка» и сдохну от остановки сердца. Хоть так насолю этим уродам. Хотя…хрена с два я им этим насолю. Паразитам то пофиг, они и так вылупятся, просто не успеют целиком поглотить тело изнутри, вылезут еще «недоношенными». Но им плевать — выживут.
Кручу-верчу я в голове ситуёвину, и выходит, что спастись сам я не могу, ну, просто никак. Да, разогнав свой метаболизм, я с вероятностью процентов в сорок сумею оторвать конечности от ложемента, и что дальше? Я не супергерой, у меня нет встроенных пулеметов, лазеров и молекулярных клинков. Пробить толстый пластик руками я, наверное, тоже смогу. Рукой, если точнее. И что смогу пробить ‒ это я так думаю.
А ведь есть еще проблема — не будут же все остальные молча наблюдать за тем, как я пытаюсь пробиться на свободу? Можно не обольщаться — едва я освобожусь, и эти лабораторные крысы сделают все, чтобы я не выбрался.
Значит, пока что остается только ждать.
Док и его подчиненный тем временем закончили потрошить гада, и Рик повелительно махнул руками в сторону купола, уже основательно заляпанного жижей. Парень вновь нажал что-то на планшете, и из пола под куполом ударило пламя.
Та-а-ак, а с безопасностью тут не шутят, так что вырваться так, как я сейчас планировал, точно не выйдет — зажарят к чертям.
Тем временем пламя опало, а под потолком зала заработала мощная вытяжка. Оба зеркальношлемных парня моментально вскинули свои автоматы, нацеливаясь, один на тот купол, где только что горело, а второй на дока и его напарника.
Последние, дождавшись, чтобы военные заняли предписанное положение, вновь провели некие манипуляции с планшетом, и крышка купола откинулась, а с потолка тут же рухнул длинный толстый хобот, втянувший в себя и дым. Вместе с дымом он втянул и все, что оставалось от тела инопланетянина, а фактически — золу, после чего быстро убрался назад в потолок.
Купол встал на место, и бойцы расслабились.
А док, снова повелительно махнув рукой, поспешил к моему куполу. Его ассистент последовал за ним, предварительно вложив планшет в ящик стола и отсканировав отпечаток пальца на замке. Да уж, тут прямо все серьезно и по протоколу.
‒ Ну-с, Фрэнк, как самочувствие?
‒ Док, не дождешься! Ты что, серьезно согласился работать на них тут? ТЫ?
‒ Слушай, не начинай! Мы, конечно, здорово надрали задницы всем тварям на «Клаусвитце», но делали это не из великой дружбы и любви, а спасая собственные жизни. Все, та история закончилась. Здесь мне предложили простой выбор: или работаю, помогая изучать Дэвораров, или же иду под купол в роли подопытного образца. Знаешь, я как-то не готов стать носителем, так что да, я согласился работать на них.
‒ Тьфу! А как же твои принципы?
‒ Да похрен мне на принципы! Ты еще не понял, что ли? Мой главный принцип — выживание Рика Санчеза. Все. Скажи, у тебя не такой же?
Док выжидающе уставился на меня, я же молчал. А чего говорить? Так-то, я вообще его «слить» собирался…
— Ладно, — проворчал док, — разболтались мы с тобой. Давай посмотрим, на какой стадии у тебя заражение, заодно проведу парочку инвазивных тестов. Уж прости, но будет больно, так что динамики я отключу, чтобы не повторилась та история с Элен.
‒ Э! В смысле???
Док махнул своему напарнику, и тот, вытащив из ящичка, аналогичного тому, что он только что запер, планшет, принялся нажимать на невидимые мне символы функциональных кнопок.
Мое кресло вновь наклонилось вертикально, а с потолка начали спускаться лапы-манипуляторы с различными инструментами на концах.
Перво-наперво меня принялись ощупывать какие-то штуки, похожие на пинцеты, и это было щекотно, неприятно.
А потом в мою грудь и правый бицепс махом воткнулись небольшие гибкие шланги, и вот тогда я понял, что бывает боль, а бывает БОЛЬ. Бицепс то, понятное дело, искусственный, так что зачем там эта штука — мне было не ясно. А вот в груди сначала возникло чувство, что в меня втыкают раскаленный арматурный прут, а потом этот прут начали очень быстро вращать. Но и это не самое неприятное — обойдя ребра, войдя глубже, эта штука разделилась на сотню маленьких отростков, каждый из которых тоже принялся меня буравить…