Beef (СИ)

В общем, была пятница, было почти семь вечера, и я набрал ему:
— Алло? — встревоженный не его голос. — Алло? Кто это?
Первой реакцией было сбросить звонок, а потом я передумал.
— Эм, думаю, в телефоне я записан, — «интересно, кстати, знать, как записан», — подумал, и добавил: — А вот кто вы?
— Вы записаны как «Тачка», не уверен, что это ваше имя, — голос засмеялся, нежно так, — а я Якоб, парень Мюррея, которому вы позвонили.
Ага, парень, который содержит такого великовозрастного балбеса, как Хэкрет. Уму непостижимо! Двадцать первый век!
— Мое имя Сэмюэль, я его, эм, приятель, — прикусил себе язык. — А могу я услышать самого Мюррея?
— Конечно, только сейчас он принимает душ, но скоро выйдет. Вы уж извините, что я принял звонок, просто стало очень интересно…
— Да что вы, не надо извиняться, — сказал это издевательски, но Якоб принял за чистую монету.
— Надо-надо, — пропел он и добавил: — А не вы ли тот самый новый знакомый, с которым Мюррей занимается машинами?
А Мюррей занимается машинами?
— Эм, да, эм, скорее всего, это именно я, — помню, как нахмурился и понадеялся, что проблем нам это не прибавит.
— О, как здорово, Мюррей говорил про вас столько хорошего, — и я чуть не засмеялся в голос от этих слов, неужели он правда про меня говорил? — Ой, — дальше послышался шум.
— Что случилось?
— Не могу найти ту самую розовую рубашку, — Якоб звучал расстроенно. — Мы собрались завтра к нашему другу на вечеринку, и я хотел Мюррея одеть именно в неё…
Вот только этого мне тогда слушать не хватало! Я сжал челюсть с такой силой, что зубы заныли.
— Тебя тут Сэмюэль зовёт, — послышалось сразу, как прекратился шум. — Это ведь тот человек по машинам, да?
Судя по голосу, Мюррей был на приличном расстоянии, но я всё равно его услышал, быть может потому, что действительно хотел услышать:
— Сколько раз я просил не трогать мой телефон, — дальше шли ещё какие-то слова, но их нельзя было разобрать, — …надеюсь.
— Ох, ты не знаешь, где твоя розовая рубашка? — Якоб был уже не так близко.
— В стирке, — телефон был в руках у Мюррея, — и сходи в сад, перекрой наконец воду.
— Мюррей? — рискнул напомнить о себе.
— Да? — он выдохнул, и думаю, в этот момент Якоб покинул комнату.
— Я подумал и решил, что хочу встретиться, — помню, что тогда поднимался по лестнице на второй этаж, так как запнулся и чудом не упал.
— Не удивил, совсем не удивил, — его бархатный смешок, — когда?
— Ну явно не завтра, вы ведь идёте на вечеринку, — сел на верхнюю ступеньку и вытянул ноги.
— Выходные вообще заняты, но можно ночью, — пауза, — У Якоба дела, и он уедет примерно в два ночи до раннего утра.
— То есть мне подъехать к двум к тебе? — в принципе, это было очень удобно, а отоспаться я легко мог и днём.
— Лучше к трём, — утвердил он.
— Слушай, а… — мне хотелось ему сказать это на расстоянии, — а что если я захочу купить тебя?
— М-м-м, я думаю, об этом стоит поговорить при встрече, — ещё одна пауза, — ведь, кажется, я тогда погорячился… Якоб меня устраивает, да и встаёт ребром вопрос: нужно ли это тебе?
Не успел даже ответить, что нужно, как он сбросил звонок со словами:
— Ладно, увидимся ночью.
Так я и остался растерянным, сидящим на ступеньке с пикающим телефоном мне в ухо.
И вот сейчас, опять же я понимаю, как расчётливо он действовал. Нет, он тогда не погорячился, он тогда намеренно подкинул мне идею и потом дал задний ход, оставив меня с этой идеей в голове. Мюррей сначала нажал, а потом отступил, и, знаешь, это очень верно для достижения цели. Он прекрасно знал, чем это всё закончится, а для меня каждый шаг был неожиданностью. Хотя этот каждый шаг и делал я сам.
— Да, это чувствуется. — К. хмурится, и видно, что ей совсем не нравится та извилистая дорога рассказа, которой я веду. — И всё же интересно он поступает… и когда он решил поменять Якоба на тебя? Сразу после знакомства с тобой или позже? Или вообще просто хотел оставить Якоба изначально, и ты подвернулся?
— Вот поэтому я и называю Мюррея моей вещью, — пожимаю плечами и думаю съесть ещё кусочек шоколадного десерта. — Он не часто говорит мне ласковые слова, не признаётся в любви, но знаешь, я же тоже так делаю.
  
— Но ты ведь платишь ему до сих пор, да?
— Нет, у нас нет условной цены, — беру в руки ложечку и втыкаю в десерт, — я просто покупаю ему то, что ему нравится, кормлю его и сплю с ним.
— А как ты думаешь, он любит тебя?
— … я же сказал, что он мне ничего подобного не говорил, — отодвигаю десерт, — слушай мой рассказ и сделай вывод самостоятельно, как сделал вывод я.
— Ага, — К. поспешно кивает, и я могу продолжить:
— В общем, я не долго сидел ещё в странном ступоре, но успел переименовать его в телефоне с «Хэкрета» на «Мой». Не знаю, быть может, это заслуга взявшего трубку Якоба, или нечто другое, не знаю уже. Наверное, мне стало так спокойнее, и я смирился с желанием его получить любой ценой. В конце концов, я из тех людей, кто может себе это позволить. Ещё одна дорогая вещь… хотя я не знал, дорогая ли.
Взялся просматривать какие-то документы, в которых плохо понимал содержимое, и хотел уже пойти немного поспать, как телефон подал сигнал.
«Я тебя хочу».
Естественно, это написал «Мой», и это было так странно приятно. Сначала я нахмурился в ожидании подвоха, а потом улыбнулся («всё равно никто не видит»).
Понятия не имею, что спровоцировало Мюррея на такое сообщение, но…
«Ты такой классный, и сам мне подставляешься», — пришло следом.
Я тогда подумал, что, быть может, он пьян? Или выпил немного, а повело?
«У тебя такой голос… тебе хочется член в глотку запихать».
Уже думал позвонить ему и потребовать объяснений внезапной страстности, но сообщения сыпались как из рога изобилия. На часах было десять.
«И я ведь запихаю, ты же такой послушный и похотливый».
«А потом мы займёмся твоей задницей, не подготавливай её, я сам хочу тебя раскрыть».
«Не могу уже ждать, так давно хочу насадить тебя…»
«Бля, будешь принимать долго и стонать на каждый толчок».
Мне становилось горячо, а значит, с его шутками пора было кончать. Иначе я мог сорваться и не дождаться трёх ночи.
— Да-а… — Боже, я чувствовал его возбуждение всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
— Что у тебя за приступ? — надеюсь, мой голос звучал ровно.
— Вспоминаю о тебе, пока Якоб готовится… — лёгкий стон и моё понимание того, что он медленно дрочит.
Хотелось сказать, какой он урод и козёл и … но у него в руке был твёрдый член, который мне так понравилось сосать. И только об этом я и мог говорить.
— Я тоже хочу тебя… — встал из-за стола и покинул кабинет, который на самом деле мне не особо-то нужен — … и твой член.
— Знаю, и я на самом деле очень рад, что ты согласился, — Мюррей лукавил, не особо-то и стараясь, кстати. Совершенно очевидно, он знал, что я соглашусь, но, наверное, стоит сказать спасибо, что он не стал меня этим знанием унижать. — Это ведь неправильно, что мы так долго знакомы, а ты ещё не попробовал и не почувствовал меня как следует.
— А как следует? — открыл дверь спальни и, закрыв за собой, приложился к ней спиной. Его голос так возбуждал меня, и то, каким я себе его представлял в этот момент…
— Это тебе ещё предстоит узнать на практике, — сдавленный стон, — мы ведь уже обговорили составляющие встречи… Ты хорошо стараешься и заслуживаешь мой член… очень хорошо стараешься… хотя сейчас мне кажется, что просто с ходу тебя трахну.
Знаешь, К., мне кажется, это был момент его настоящей сути. Я к тому, что эти его слова в тот вечер особенно правдивы, или мне хочется так думать. Эти его слова… шли действительно от правды внутри него, думаю, ему хотелось меня так сильно, и он не преувеличивал. Быть может, это было что-то вроде размышлений вслух. Будто он тщательно планировал, как всё произойдёт, чтобы всё было с лучшим, точнее с его исходом в конце. Но его расчётливость столкнулась с вполне естественной жаждой тупо оттрахать. И это был какой-то момент борьбы… Ну серьёзно, это напоминало не диалог, а монолог.