Хронум Книга II (СИ)
— Больше ничего.
— Значит еще не готов познать его свойства. Носи его с собой всегда. Держи почаще в руках. Пусть привыкает к новому хозяину.
На этих словах он удалился, и я остался один.
После пришла заспанная, но все же выглядевшая безупречно Катя, принесла завтрак. Из ее рук завтрак казался вкуснее. Покончив с трапезой, я решил обсудить с ней наши финансовые дела. Кое-какая информация поступала от нее и раньше, но, как оказалось, порции были щадящими. Залевская, казалось, только и ждала моего вопроса.
На мою больную голову тут же вылили ушат финансового дерьма, к которому я питал исключительно негативные эмоции. Зато теперь я мог без зазрения совести пялиться на прелести моего казначея.
Точеные ножки она подложила под попу, оголив аппетитное бедро, через непрозрачную блузу прослеживались очертания сосочков. Она периодически останавливалась и недовольно переспрашивала у меня, все ли я услышал. Но, кажется, вся эта напускная суровость была лишь данью приличия. Сама же девушка, как бы невзначай, изгибала спинку, демонстрируя свои прелестные груди.
Препараты, которыми пичкал меня Матвей, не позволяли расслабиться, и в моем паху все время было напряженно.
—…несколько семей покинули Суходольское, поставили недвижимость на продажу. Цены, Лев, просто смешные. Я считаю их покупку отличной инвестицией.
А вот это уже интересно.
— Если продаются дешево, значит есть проблемы с недвижимостью. Узнай подробнее в чем причина.
Суходольское — небольшой поселок на берегу одноименного озера. Расположен в живописном месте, примерно в ста километрах от столицы.
Я часто подумывал о смене места жительства. Особенно сейчас, когда над головой повисла угроза, а спина спазмирует от напряжения. Не нравилось мне жить под Питером. Усадьба была расположена в коттеджном поселке, как в чаше. Захоти на нас напасть, противнику не потребуется даже входить в поселок, он просто откроет огонь на расстоянии с ближайших холмов.
В дверь невовремя постучали. Катя прервала бесконечный доклад, и спешно прикрыла свои прелести полой махрового халата.
— Зябко здесь.
— Угу, — улыбнулся ей в ответ.
Женщины, такие женщины.
— Заходите.
Дверь открыл глава сквада.
— Константиныч, доброе. К нам гость пожаловал. Назвался лекарем. Но мы ведь никого не ждём, верно?
Неужели это человек Пожарского? Впрочем, чему тут удивляться? Игнат Данилыч человек военный, а у военных другие понятия: сказал — сделал.
— Веди его сюда. А ты, Катя, оставь, пожалуйста, меня одного.
Всегда нужно подстраховаться.
— Но… я не закончила! — возразила девушка.
— Позже, Катенька, все позже. Подготовь пока информацию по Суходольскому.
— Хорошо, — она поджала губки и покинула медблок.
Вскоре ко мне зашла целая делегация: неизвестный мужчина среднего возраста, полностью седой, в пенсне и белом халате, гей-Матвей (пробил-таки, падла, правое ухо!), моя тройка телохранителей, а также Олег с Молохом.
Мужчина встал напротив, заложил руки за спину и деловито поинтересовался:
— Ахматов Лев Константинович?
— Он самый. Вы от Пожарского?
На этот вопрос ответа не последовало. Лекарь снял перчатки и легкими касаниями прошелся по всему моему телу. Это вмешательство сопровождалось слабыми покалываниями и жжением кожи. Когда он закончил, я был весь в поту, но в то же время чувствовал сильный заряд бодрости.
— Оплачивать как будете? Желательно наличными.
— Это все?
— Да, кости восстановлены, внутренние органы приведены в порядок.
— Но этого мало! — возразил Матвей, — Господин, загляните пожалуйста в астральную проекцию Льва Константиновича.
Мужчина нахмурился, недовольно посмотрел на моего лекаря, но все же последовал его совету. Долго и упорно он, зажмурив глаза, что-то высматривал в моем теле. Его лицо выдавало глубокую задумчивость. Наконец, он открыл глаза и недоуменно сообщил:
— Вы умираете…
— Ты умираешь⁈ — в один голос воскликнули девушки и брат.
Я как-то упустил этот момент. Думалось, что всем известно о моем недуге.
— Да, я умираю. Брат, распорядись заплатить чудо-лекарю столько, сколько он запросит.
— Увы, я не могу вам помочь, — холодно добавил тот.
— Ну и пошел отсюда нахер, бесполезный кусок… — договаривать я не стал. При других обстоятельствах вряд ли позволил бы себе такое, но настали другие времена.
Непомерная заносчивость седовласого, и то, как он смотрел на нас, будто мы челядь, недостойная его внимания… А в итоге он выдал простенький вердикт, совершенно для меня не новый.
Некоторое время мужчина еще стоял с ошарашенным видом, рассматривал меня, но ему швырнули пачку денег и бесцеремонно вытолкнули наружу.
— Лев, почему ты молчал⁈
Мне надоели пустопорожние разговоры. Настроение было ни к черту. Не обращая внимания на присутствующих, повернулся к ним спиной. Некрасиво? Плевать!
Уже уперевшись лицом в стенку, буркнул Карелиной:
— Я уже говорил тебе, что, возможно, вам придется сменить работодателя.
Долго и упорно от меня добивались ответов. Настойчиво. Почти угрожали (смешно). Я провалился в лимб и перестал о них думать.
«Чего ты ожидал, хронум? Ты ведь не думал, что произойдет чуда, и человек Пожарского сможет найти лечение. Ты вообще не ждал его появления. Так зачем сорвался?», — ловил себя на мысли, что психически нездоров, раз разговариваю сам с собой.
Как же сильно давят эти стены! На душе тоска и полная безнадега! А еще запах бинтов и лекарств, как в госпитале!
Не заметил, как остался совершенно один. Накатила апатия и сильнейшее желание спать. Если я не проснусь, плевать! Надоело это все!
* * *Секунду я промаргивался и не понимал, что происходит. Сон? Нет. Снова флэшбэк. Я, склонившись над картой Европы, пристально всматривался в небольшой клочок суши. Хотел было перевести взгляд дальше, оценить обстановку, но зацепился за неправильное очертание Балканского побережья.
Между Италией и Албанией располагался толстый перешеек, а Адриатическое море — внутреннее. Территория Албании и Сербии окрашены в багровый цвет, часть южной Италии и сам перешеек тоже. Несколько крупных городов Европы имели тот же окрас, но на фоне Адриатической агломерации (странное название этому региону выдал мой мозг), очаги вторжения там были в самом зачатке (еще порция непонятной информации из головы теперешнего меня). Границы Российской империи сдвинуты вглубь Европы. Обозначен широкий фронт от Средиземья до Балтийского моря. Указано расположение наших армий. Идет полномасштабная война.
Где я, мать его⁈ Неужели будущее? Флэшбэки эволюционировали и вместо прошлого направили меня в другом направлении? Почему я так спокоен? Не будет чувства ужасающего осознания?
Отрываю взгляд от карты. В комнате незнакомые мне люди. Выжидательно на меня смотрят. Среди прочих я вижу Карелину. Взгляд отсутствующий. Она ожесточенно гладит Стивена. Такое ощущение, что она пребывает в шоковом состоянии.
— Генерал-фельдмаршал, какие будут приказы?
Это обращаются ко мне. Игнорирую вопрос военного. Какой к черту фельдмаршал⁈ Я — это точно я?
— Карелина, что здесь происходит? — не узнаю своего голоса. Он чужой мне. Какой-то хриплый и мрачный.
Она медленно переводит на меня взгляд. Все еще находится в прострации и не сразу понимает, что я обращаюсь к ней.
— Лев?
— Какой сейчас год и что происходит?
Плевать, что подумают другие. Если мне дана возможность посетить будущее, я должен знать, что нас ждёт.
— Лев? Лев, миленький! — она бросается мне в ноги, обхватывает колени и надрывно плачет. Сотрясаются ее хрупкие плечи. Я спокоен. Не понимаю причины такого поведения. Шок после переноса во времени? Или я изменился? Девушка наконец берет себя в руки и начинает несвязно говорить:
— Двадцать шестой год! Бессарабия! Лев, родненький! Прошу! Умоляю! Спаси Окси! Нет! Не так! Сделай так, чтобы нас здесь не было! Уволь ее! Меня! Чтобы никогда не видеть! Не видеть этого!!