Хронум Книга II (СИ)
Хронум Книга II
Глава 1
— Куда бы ты хотел отправиться, Астай?
Видя недоумение несостоявшегося террориста-смертника, я уточнил:
— К шумерам или египтянам?
— А? — он все еще пребывал в прострации.
— Портала нет, Астай! Очнись! Нас не вернули обратно! Мы застряли здесь! Ты понимаешь это?
— Но… ка-а-а-ак⁈ Этого не может быть!
— И все же это случилось. Встань с земли, холодно. И давай отсюда уходить, пока еще что-нибудь не случилось. Вон видишь, как смотрят на нас адские выродки, лишившиеся хозяина?
Их с каждой минутой становилось все больше, и они постепенно брали нас в кольцо.
— Я убил вашего хозяина, ублюдки! Бегите домой, поджавши хвост!
Но они продолжали пялиться на мертвое тело Асмодея, в надежде, что тот встанет.
Появились предатели, но трезво оценив обстановку, поспешили ретироваться. Будто мимо проходили.
«Вы еще ответите, твари! Я всех вас запомнил!»
Пока я искал брешь в стене адских выродков, окруживших нас, не заметил, как за моей спиной начал подниматься Князь Верхнего Мира. Испуганный возглас Саны заставил меня обернуться.
— Ну, как так-то, а⁈ — хотелось волком выть.
Спину обдало жаром призрачной стали. С каждой секундой угроза становилась все отчетливей, а чувство опасности обострилось:
«Уходи, слабый хронум! Ты не справился! Беги, сгребая в охапку свой жалкий зад!».
Асмодей медленно поднялся с земли. Его некогда человеческая голова, похожая сейчас на раскрывшийся бутон розы, собиралась воедино. Регенерация адского выблядка была просто чудовищной.
«Момент упущен. Нужно заканчивать с этим здесь и сейчас», — ответил я своей трусливой сущности.
Приспешники Асмодея воспряли духом, глядя на своего воскресшего хозяина, пошли в наступление. Вначале их бег был неуверенным, опасливым, но постепенно они ускорили бег.
Это был конец. Я корил себя за свою слабость, за просчеты, за то, что привел своих людей на погибель, вместо того, чтобы просто сбежать из этого проклятого места.
Я снова нырнул в лимб. Последний шанс для нас выйти победителями.
Время замедлилось в сотни раз. Я нутром почувствовал, что смогу сделать это, и начал трансформироваться в хронума или Воина Света. Все равно кто. Плевать. Главное, что я смог: обратился в сущность, находясь под пеленой времени.
Сделав взмах крыльями, я оторвался от земли. Такое чувство, что я делал это не в первый раз. Крылья слушались меня, как собственные руки.
Сердце бешено заколотилось. В виски ударило, и мне даже показалось, что я почувствовал разрыв капилляра в височной области. Меня повело в сторону. Но, преодолевая адскую боль, я вновь взмыл в небо.
Струйка горячей крови омыла мой тупой мозг, приведший нас в эту западню, и продолжала неумолимо заполнять пространство внутри черепной коробки.
В какой-то момент мне на секунду захотелось повернуть в другую сторону. Сгрести в охапку Сану, и лететь прочь отсюда. Но как же Стивен? Астай? Да тот же Пашка, к которому я успел прикипеть? Неужели я брошу их подыхать здесь? Нет!
Время еще оставалось, и я недобро посмотрел на Асмодея, что успел полностью восстановить свою личину. Два стремительных взмаха крыльями, и я приземляюсь на его заплывшую жиром шею, способную вместить еще трех таких гигантов, как я.
Глаза Князя Тьмы быстро завращались в орбитах. Он с интересом и легкой тревогой рассматривал мои крылья, белоснежные, как сам снег. Кажется, он хотел улыбнуться, уголки его губ медленно поднимались наверх.
— Что⁈ Что ты лыбишься, ублюдок? Прочувствуй на себе исповедь, адское ты отродье!
Каждое свое слово я выплевывал. Каждое слово было пропитано лютой всепоглощающей ненавистью.
Пока я еще мог совладать с телом, а мозг напрочь не отрубился от кровоизлияния, я запустил исповедь.
Перед глазами промелькнула вся поганая жизнь Асмодея. С момента его рождения в чреве земли и вплоть до сегодняшнего дня.
Из мерзкой, дерьмоподобной жижи он появился на свет. Он жрал эту жижу, и от нее становился сильнее. Выражение «из грязи в князи» как никогда подходило под описание его жизни.
Я увидел его братьев. Ужасные твари. На их фоне Асмодей с тремя уродскими головами казался красавчиком. Мне хотелось запечатлеть образ его отца Люцифера, но тот в каждом эпизоде его жизни представал размытой картинкой или находился в тени.
Был слышен лишь голос Люцифера. Властный и древний, как сам Мир. От него моя густая, отравленная кровь стыла в жилах, а сердце останавливалось ежесекундно, но каким-то чудом еще продолжало биться во мне.
Еще совсем юного Асмодея отправили в Верхний Мир и нарекли наместником оного. Я чувствовал боль и переживания молодого сына Люцифера. Он был противен себе за то, что являлся самым слабым среди своих братьев. А главное, если те становились полноценными правителями, Асмодей — лишь жалким наместником.
Вскоре он освоился на новом месте, а его методы пыток и насилия над грешниками были настолько ужасны, что вызывали во мне рвотные позывы. Настолько мерзко было все, что он делал.
Когда ему надоели местные женщины-грешницы, он захотел экзотики и принялся устраивать набеги на Землю. Мало кто из смертных выдерживал с ним половой контакт. Это был даже не секс, а новый вид убийства: членоубийство.
На ложе оставалось лишь жалкое подобие человека. Кровь и куски мяса, залитые спермой.
Меня сильно трясло во время исповеди. Мой организм давал сбой и готов был вырубиться от кровоизлияния в мозг или остановки сердца, но я держался на неведомых мне волевых резервах, заложенных в Воина Света или же… хронума.
Я жаждал увидеть самый главный момент в его жизни: как «Другая» Сана заточила его магической цепью и привязала, как бешеного пса, но в этот самый момент канал связи разорвался.
Меня повело в сторону, и уже в полете я встретился с лапой Асмодея, от удара которой меня унесло на много метров в сторону.
— Жалкий, жалкий хронум. — Князь Тьмы зашелестел утробным голосом. — Ты думал сразить меня «истиной»? Аз есмь истина!
Так вот как правильно называлась способность отбирать чужие жизни? Истина. Все же «исповедь» звучала лучше.
— Я позволил тебе увидеть только то, что счёл нужным. Прочувствовать мою боль и ненависть ко всему живому. Меня нельзя убить! Я бессмертный!
Я не мог ему ответить. В горле пересохло — там застыл комок запекшейся крови. Я лежал на земле, обращённый лицом в сторону битвы и наблюдал, как один за другим падают мои люди.
Вот Шиву спрыгнул с нематоды на голову хакасам и сходу начал раскидывать их по сторонам. Один еще живой и держится, но уже через мгновение на спину ему запрыгивает гончая и вцепляется зубами в голову, снимая скальп, а пробегающий рядом бес чиркает его острым когтем по шее и обезглавленное тело валится на землю.
«Спасибо, братцы, вы останетесь в моем сердце, пока оно еще будет биться. Настоящие воины! Истинные, чистокровные хакасы!»
Вот Астай удачно отмахивается дубиной и голова беса лопается, как спелый арбуз. Он наносит еще удар, и еще. Под его тяжелой дубиной валятся бесы. Но их слишком много. Слишком. Они берут Астая в кольцо. Сбивают с ног. Дальше я не вижу, твари наваливаются на него толпой, погребая под своими телами.
«Прости, Астай, что не уберег тебя. Я рад нашему знакомству и тому, что этот путь мы прошли вместе. Твои дети гордились бы тобой».
Стивен запрыгивает на Шиву, вгрызается ему в хребет, и у Шивы отказывают конечности. Мой пес сражается против адских отродий, как Бог. Хотя он и сам из этих мест.
«Добре, Стивен, добре. Хорошая собака. Хороший друг».
Жизнь стремительно покидала меня, тьма наполняла меня изнутри.
Сана. Она рядом. Склонилась надо мной и горько-горько плачет.
— Лю…
Я пытаюсь ей сказать напоследок главное, но губы не слушаются меня.
— Лю-ю…
— Я знаю, Лев. Знаю. Я тоже тебя люблю. Помни меня такой всегда. Прошу, живи и помни.