Герцог ре Сфорц

– Ты как себя чувствуешь? – забеспокоился Олег. – Всё же не надо тебе было самой сюда ехать, показали бы мне и без тебя.
– Да нормально я себя чувствую. Перестань, Олег, – раздражённо ответила баронесса. – Ничего со мной от десяти лиг неспешной конной прогулки не случится.
Дело шло к тому, что менее чем через полгода, Олег на какое-то время лишится сразу двух своих давних соратниц – министра промышленности и командира первого егерского полка. Гелла и Рита были беременны, причём умудрились попасть в положение практически одновременно, ну, может, с разницей в декаду, не больше.
– Ну как? – поинтересовалась она, когда они прошли всю поляну до озера и посмотрели довольно большой ручей, из него вытекающий.
– Сойдёт, – кивнул герцог. – Самое то, что нужно. И недалеко, и скрыто в лесу, и вода есть. Принимается, – вынес он свой вердикт.
Построить нефтеперерабатывающее производство недалеко от Пскова он решил не сразу. В его первоначальных планах было организовать это на севере герцогства, в тех землях, права на которые он выкупил за жалкие пятьдесят тысяч лигров – считай, что за пятак рубль купил. Так ведь ещё все члены королевского Совета еле прятали насмешку над глупым выскочкой.
Но потом всё же решил держать такое производство поближе – какая разница, то ли перерабатывать на севере, а потом оттуда везти продукты переработки в Промзону, Распил или Пален, то ли привезти нефть и тут, вблизи, переработать? К тому же перевозка земляного масла осуществлялась в бочках, сделанных из винорской сосны, а вот для более лёгких фракций, получаемых при переработке, придётся делать металлические. А с железом и так дефицит.
Нефть здесь называли земляным маслом и использовали её только в уличных фонарях. И понятно почему – она сильно коптила и пахла отнюдь не розами. Масляные же фонари в домах заправлялись рапсовым маслом, тем самым, которое использовали и вместо мыла. Поэтому особой ценности нефть в этом мире и в эту эпоху не представляла.
Олег не учился в институте нефти и газа, поэтому его представления о том, как нефть добывается и как перерабатывается, были весьма туманными. Он даже не сразу догадался, вернее, не обратил внимание на то, что называемая здесь земляным маслом жидкость – это и есть нефть.
В его представлении, в общем-то, правильном, для добычи нефти надо было бурить километровые скважины, вбивать туда множество труб и выкачивать механическими или электрическими насосами углеводороды, закачивая вместо них воду.
О том, что может быть и по-другому, он сообразил только, когда ездил на территории вольных поселений, чтобы определиться с возможными объёмами добычи там болотного железа и с необходимостью прокладки туда рельсовой дороги.
Нефть в тех краях лежала совсем рядом с поверхностью и выталкивалась наверх давлением болотной воды каждое весеннее половодье. Тогда он встретил небольшой обоз с тремя десятками рабов, принадлежащих одному из вольных поселений, тащивших восьмиведерные бочки, в которые перед этим прямо с поверхности воды собрали земляное масло – нефть.
У Олега были сомнения, сможет ли он сообразить, как выделять из нефти все те нужные фракции, но он здраво рассудил, что у него теперь под рукой есть целая химическая школа бывшего отравителя Ринга, которому ничто не помешает создать группу нефтехимиков, к тому же тайну молекулярного строения веществ Олег им давно открыл, а принцип самогонного аппарата им был известен.
Так что пусть дерзают, экспериментируют – на оплату, награды и просто добрые слова для толковых исполнителей Олег никогда не жадничал.
Надо было только всё же своих учёных поторапливать – необходимость в продуктах нефтепереработки нарастала, а использование растительных биоматериалов на этом этапе развития прогресса было бы крайне затратно и технически неэффективно.
По возвращении в Псков герцог, не заезжая в свой дворец, остановился возле здания штаба армии, умышленно построенного им из мрачноватого тёмно-серого мрамора: – «Война – это вам не лобио кушать», – вспоминалось иногда.
 
– Увидимся ещё сегодня, Гелла, – попрощался он со своим министром до ужина.
Командующего армией барона Палена в штабе не оказалось. Дежурный по штабу майор Филд доложил, что тот ещё вчера убыл в расположение баталий, лично проконтролировать их подготовку к походу.
– Начальник штаба барон Хорнер сейчас на месте, господин герцог, – майор немного волновался и всё время пытался невзначай поправить зацепившийся за верхнюю пластинку лёгкого доспеха штаб-офицерский аксельбант. – Вас проводить?
– Не надо, – отмахнулся Олег. – Сам дойду.
Хотя Гортензия и написала весьма верноподданническое письмо с объяснениями, почему графиня ри Шотел не сможет принять приглашение короля на участие в походе к Лара-Сару, совсем уж обижать Лекса Олег не хотел. И вместо предусмотренных вассальным договором тысячи воинов предложил королю безвозмездно, то бишь даром, все свои три созданные баталии, а это полторы тысячи воинов, не считая свыше трёх сотен обозников.
Олег остался верен своим взглядам насчёт того, что некомбатантам в его армии делать нечего, и даже какие-нибудь помощники конюхов или поваров у него должны быть одеты в, пусть и лёгкие, доспехи, вооружены кинжалами и арбалетами, и уметь этим оружием пользоваться, пусть даже на невысоком уровне.
– Торм, поговори со своей женой, – говорил герцог, развалившись в кресле хозяина кабинета. – Не нужно ей на десятой декаде беременности разъезжать по объектам лично. У неё есть чиновники, пусть свой хлеб отрабатывают.
– Если уж она своего герцога в этом вопросе не слушает, то куда уж мне-то соваться? – улыбнулся Торм. – Да и давай по-честному, Олег, с тобой ни ей самой, ни нашему будущему ребёнку ничего не грозит.
– Да я и не про это сейчас говорю, – уточнил Олег, – а про то, когда меня или графини рядом не будет.
Он взял один из свитков, загромождавших стол начальника штаба армии, и развернул его. Это оказалась одна из справок, подготовленных разведкой.
– Что там Агрий пишет? – не стал вчитываться в написанное герцог, бросив свиток опять на стол.
Впрочем, всё, что ему сейчас мог рассказать Торм, Олег и так знал. Даже лучше его самого. Но ему было интересно послушать, как понимает сложившуюся обстановку его старый соратник, и каким он видит дальнейшее развитие событий.
Кризис вокруг самого крупного города на востоке Винора возник практически на ровном месте.
Лара-Сар, город, когда-то отвоёванный ещё прадедом Лекса у королевства Саарон, ещё с тех времён всегда пользовался особыми привилегиями, отличающими его от других городов королевства, включая даже привилегию чеканить собственные серебряные лигры и серебряные и медные солигры.
После получения финансовых средств от отца молодой королевы, в качестве её приданого, и обещание в случае необходимости военной помощи, на королевском Совете приняли решение начать, наконец, наведение порядка на всей территории королевства.
Решение это было давно назревшим и необходимым, вот только начали его реализовывать совершенно по-дурацки – мягче слова Олег не находил.
Видимо, стараясь ещё больше укрепить финансовое положение королевства, а если быть точнее, уменьшить дыру в бюджете, с Лара-Сара и других городков Саарской провинции потребовали уменьшить долю серебра в их монетах до такой же, как и у чеканящихся на королевском монетном дворе. А излишек, получаемый с чеканки каждой монеты, отправлять в королевскую казну.
Самое интересное, что после долгих дебатов магистрат Лара-Сара, как и управы других городков, согласились с требованиями короны. Только попросили ввести одного представителя провинции в королевский Совет с правом, в дальнейшем отклонять те новые налоги на Лара-Сар, которые будут им сочтены недостаточно обоснованными. Этакий местный вариант права вето.
 
По уму, Лексу следовало бы с этим согласиться. Во всяком случае Олег бы на его месте согласился. И потому, что это было, в общем-то, справедливо, и потому, что у королевства было и так проблем, что называется, выше крыши, чтобы получить ещё одну.