Чужой портрет (СИ)

Вот я реально сейчас удивила. 
______________________________________________
Посмотри на меня, посмотри
Тихий шепот и яростный взгляд
Тень ошибок и боли сотри
Отмотай это время назад
И в забытой вселенной, во сне
Снова встретимся мы-не сейчас
Ты - моложе, а я - веселей
Без потерь, ожиданий, прикрас
Ты - мальчишка и веришь в мечту
Я - веселый, искрящийся смех
Полюби, полюби меня ту
Полюби в настоящем.
За всех. 
М. Зайцева. 7.11.23
  
Глава 31
 
— Нравится? — голос Каза звучит за спиной, близко, но не настолько, чтоб я снова начала напрягаться. Похоже, он сделал вывод из недавней ситуации на балконе “Мурата” и здесь, когда из машины меня приглашал на выход, и теперь выдерживает дистанцию. Понимание причин его поведения — лаской по сердцу. Надо же, какой… Внимательный. Алекс был не… Черт, зачем опять про Алекса? Похоже, меня эта жуткая тень прошлого будет преследовать всегда, отравляя настоящее. И заставляя не верить в то, что сейчас происходит. Не верить человеку, находящемуся рядом. 
Я раз и навсегда для себя уяснила, что мужчины — далеко не те, кем кажутся, что они способны притворяться, чтоб получить свое, чтоб заманить добычу в ловушку… Может, и здесь такой же вариант? Может, Каз просто поумнее Алекса? Или любит поохотиться подольше…
— Здесь странно, — отвечаю я, не оборачиваясь.
— Почему? — Каз оказывается ближе, и я невольно напрягаю плечи. Ожидая, что дотронется. Но он не делает этого, просто стоит и , по ощущениям, даже не глядит на меня, а смотрит вперед, туда же, куда и я. 
На город, раскинувшийся внизу, под нами. 
— Потому что, с одной стороны, очень много воздуха, просторно… — пытаюсь объяснить я свои ощущения, — а с другой… Нет цельности. Понимаешь?
— Не особо… — хмыкает Каз, — в чем именно цельность должна быть? 
— Ну вот смотри, — я чуть поворачиваюсь к нему, ловлю внимательный заинтересованный взгляд, в этот раз совершенно не пугающий, не темный, с жадным блеском зрачков, а просто спокойный, чуть ироничный, как у человека, который получает удовольствие от беседы, общения. 
Это тоже греет. 
Вообще, наша сегодняшняя встреча проходит на удивление хорошо и спокойно. Если не принимать во внимание пугающий и будоражащий эпизод на балконе и мой смертельный испуг уже здесь, внизу, все остальное не вызывает ни капли дискомфорта. 
Мы пообедали в “Мурате”, причем, я наелась просто до неприличия, потому что порция блинов была огромной, а еще Руслан принес не только варенье из кизила, но и из грецкого ореха, и из лепестков роз. И в дополнение — густую домашнюю сметану и черную икру. 
Сметану и икру я не тронула, а вот перед всеми видами варенья не смогла устоять. Особенно тем, что из лепестков роз. Оно не сильно подходило к блинам, но остро, до слез, напоминало мамино… 
За поздним обедом, или ранним ужином, мы как-то незаметно для меня самой разговорились. Конечно, в этом была основная заслуга Каза, он задавал вопросы, а я только отвечала. Правда, иногда увлекалась, что-то принималась рассказывать, и в такие моменты Каз молчал, только смотрел на меня и слушал. Внимательно слушал. И я от этого взгляда почему-то не терялась, как должна была бы, как это раньше происходило постоянно, а , наоборот, воодушевлялась, становясь еще более многословной, рассказывая какие-то смешные или интересные случаи из своей преподавательской работы, про учеников кружка рисования, милых и любознательных, про Ваню, кстати, сына Тагира Хазарова, тоже говорила, удивляясь его интересному взгляду на мир, особенному. 
Каз при этом хмыкнул неопределенно, пробормотав, что парень точно в папашу своего пошел. 
Я не стала уточнять, что он имел в виду, посчитав это неэтичным и неправильным. 
Мы еще о чем-то говорили, незначительном, но приятном, и я все больше ловила себя на мысли, что ошиблась в своей оценке этого мужчины. Он оказался интересным человеком, много смеялся, и не выглядел тем опасным зверем, каким представился мне в самом начале. 
 
Может быть, именно поэтому я и согласилась после ужина прокатиться. 
А вот когда Каз остановился у самого высокого здания в городе, недавно построенного элитного жилого дома и предложил мне прогуляться в одно интересное место… 
Я сидела в машине, смотрела на стоящего перед раскрытой дверью и предлагающего мне руку, чтоб помочь выйти, Каза, и немела от ужаса. И осознания, что опять. Опять попалась. Вляпалась. 
В пустой от страха голове смутно ворочались варианты развития событий. 
Намертво заякориться в машине, отказываясь выходить? Безумие. 
Во-первых, он вытащит силой, если захочет, и никто ему не помешает. Во-вторых, вдруг есть небольшая доля вероятности, что я просто паникую, и ничего такого? Тогда буду выглядеть сумасшедшей. Хотя, я и без того именно так и выгляжу, наверно. 
Убежать? Каким образом? Каза не оттолкнешь с пути… 
Сделать вид, что согласилась, выйти и убежать? 
Что делать? Что? 
— Ты чего, Марусь? — Каз, наверняка поняв по моему мертвенно бледному лицу, что что-то идет не так, наклонился ниже, заглянул мне в глаза, а затем пробормотал, — так…
И за плечи легко вытащил меня из машины. 
Я судорожно дернулась в его руках и обреченно застыла. 
В глаза ему не смотрела, понимая, что ничего хорошего там не увижу, и морально готовясь к тому, что будет. 
Сейчас он просто возьмет меня за руку и поведет к себе в квартиру… Глупая, глупая я какая… Поверившая в то, что со мной можно нормально… Что я могу быть интересна, как человек… Он же так слушал… И улыбался… И смеялся даже… И…
— Маруся? Посмотри на меня… — Каз мягко приподнял меня за подбородок, заглянул в глаза, пытливо и серьезно, — ты испугалась, что ли? Чего? 
— Я… Ты меня домой привез… — прошептала я, ощущая дикий жар к крови и страшную в своей горечи обреченность. 
— Домой? — Каз непонимающе нахмурился, оглянулся на высотку, а затем покачал головой, — Марусь… Нет, не домой. Я тебе хочу одно пространство тут показать, я думал, тебе интересно будет… Но если не хочешь… 
— Я… — промямлила я, судорожно придумывая, что сказать, и неожиданно выдала правду, — я боюсь. 
— Чего? — изумился Каз.
— Тебя.
Он замер, все еще придерживая меня, словно переваривая услышанное, а затем, едва слышно выругавшись, убрал руку с плеча и вторую от лица. 
Тяжелая ладонь соскользнула вниз, прошлась по предплечьям, оставляя за собой жаркий след. И пропала. 
И я как-то сразу смогла дышать. 
А Каз тихо попросил:
— Посмотри на меня, Маруся. 
Я послушно подняла взгляд, и Каз продолжил, спокойно и убедительно:
— Тебе не надо меня бояться, Маруся. Никогда. Только не тебе. То, что было на балконе… И до этого, в кабинете… Это не повторится. 
Я подождала продолжения, изучая его смуглое, красивое лицо, ища в нем тень насмешки, фальшь, хоть что-то, что позволило бы зацепиться за такую стройную и кажущуюся правильной и незыблемой теорию о двуличности и опасности всех мужчин. 
И не нашла ничего. 
— Ты мне веришь, Марусь? — спросил Каз. 
И я кивнула. 
Кивнула прежде, чем осмыслила свой ответ. И сама удивилась этому. 
А Каз, сверкнув белозубой улыбкой, снова предложил мне руку и указал на дом:
— Пойдем? Тут панорамный лифт, не боишься высоты? 
— Ее — точно нет, — пробормотала я, принимая его руку и послушно топая рядом. 
Эмоции все еще бурлили в крови, выплескивая адреналин в вены, меня немного поколачивало, а в груди скопился и застыл плотным, грязным комом страх. Я все равно боялась. Очень боялась. Но шла. 
Не знаю, почему. 
Казалось, после того, что случилось с Алексом, я никогда не позволю заманить себя опять в ту же ловушку… Так наивно об этом думать…
Я шла и очень сильно надеялась… На что-то. Например, на то, что в жизни моей уже явно должна быть светлая полоса. Пора уже.