Злая война

— Дайте пять минут, встану и непременно дойду.
— Рассказывай. Куда уж тебе, бедолага.
Мартин отвел Чингачгука в сторону посовещаться.
— Плохо дело, доктор, — констатировал сталкер.
Вторую часть фразы — «а я предупреждал» — он благоразумно опустил.
— Я не вижу признаков заражения, — упрямо гнул прежнюю линию Мартин. — Клиническая картина типична для посттравматического шока и большой кровопотери. Горячее питье, еда и сон, минимум до утра. Организм здоровый, справится.
Помолчал и резюмировал:
— Слишком много впечатлений для одного дня. Нам всем необходим отдых.
— В поле табором не встанешь, — пожал плечами проводник.
— Я понимаю. — Мартин достал карту. — Мы должны быть где-то здесь, поправьте, если ошибаюсь. Вот тут, на восток, за заводом, поселок. Попробуем до него добраться и заночевать.
Сталкер посмотрел на раненого и протянул, словно бы прикидывая:
— Клетки…
— Исключено, — перебил Мартин и недовольно зыркнул на Чингачгука. «Что ж у тебя так глазки загорелись, сучара?»
— Тогда, засветло не получится, — убежденно объявил тот. — А в темноте я туда и сам не ходок, и вас не поведу. Сожрут.
Пожалел волк кобылу. Лукавишь, дружок. Опасные подъездные пути и цеха можно обойти стороной, даже с частыми остановками к сумеркам на месте окажемся. Ты ведь другого опасаешься. Бар в чужом конфликте всегда сторона нейтральная, иначе конец заведению. Враждующие партии имеют равное право воспользоваться его услугами, а в какой очередности, значения не имеет. Придется бармену скрепя сердце гостей незваных принимать, и как дальше дело повернется — большой вопрос. Запросто может оказаться, что у нас там человечек сидит. Мы ему знак подадим, а он утречком за подмогой сгоняет. Кто с кем и за что воевать собрался, тебе неведомо, понятно только, деньги на кону серьезные. Непременно начнутся разборки, кто накосячил, а тебе крайним быть ох как не хочется.
— Как же поступить? — озадачился Мартин.
Речь о поселке за «Ростком» он завел с умыслом, зная наперед, проводник найдет предлог отказаться. В другой стороне, примерно в часе хода на северо-запад, на подступах к городку, который теперь называют Мертвым, расположены заброшенные дачи сотрудников ЧАЭС. Пусть Чингачгук считает, что сам выбрал альтернативный вариант.
Так и вышло.
— Есть неподалеку одно местечко, — устало вздохнул сталкер. — Если не занято, можно попробовать.
— Мы заплатим за ночлег, — быстро заверил Мартин.
Наемник, что с него взять, весь ум в палец, которым на спусковой крючок давят, ушел.
— Кому ты заплатишь, Европа? — едко спросил Чингачгук и сам же ответил: — Мутантам твои тугрики без надобности.
Перед тем как снова отправиться в путь, Мартин бросил взгляд в сторону заводских цехов. Километра полтора-два. Наверняка у наблюдателей, посланных Волкодавом, есть бинокль. Хорошенько смотрите, ребята, потом доложите шефу. Сталкер по-прежнему ведет группу, наемники все так же изображают экологов и упорно тащат свой дурацкий скарб, у отряда появилась проблема — раненый. Скорее всего они ищут дневку.
Война — дело тонкое, суеты не терпит. Это там, на Большой земле, в ночные рейды ходят, а тут, в темноте по Зоне рыская, запросто можно и с пути сбиться, и бойцов без толку растерять. С утречка выступите на сытый желудок.
Бесконечные остановки и возня с раненым порядком раздражали Чингачгука, он явно искал, на ком бы сорвать зло. Тут очень кстати подвернулась псевдоплоть.
Изуродованные Зоной до неузнаваемости потомки домашних свиней защищены панцирем наподобие хитинового. Неплохо вооружены — передняя инсектоидная конечность имеет на задней поверхности острую «пилу» и заканчивается вытянутой, как у лангуста, клешней. Жрут все подряд, а охотники никудышные. Животное пугливо, предпочитает подбирать остатки за более агрессивными хищниками. На человека может напасть, если он один или когда не остается другого выхода.
Мутант ужинал какой-то мелочью, то ли крысой, то ли тушканом, увлекся и не заметил появления людей у себя в тылу. Сталкер безжалостно расстрелял зазевавшуюся хрюшку, а проходя мимо, еще и пнул напоследок. Отвел душу.
«Господи, и как земля таких уродов родит? — подумал Дайс, бросив взгляд в сторону паукосвиньи, и тут же одернул себя: — Сам подписался».
Впереди показались одичавшие сады и покосившиеся хибарки. Чингачгук остановил колонну.
— Ну, доктор, решай, кто у вас смелый, — потребовал он. — Двое со мной на разведку, остальным ждать нашего возвращения.
Мартин назначил храбрецами Ангела и Дайса.
— Значит так, орлы. Рюкзаки тут оставьте. Патронов в карманы набейте с запасом. Гранаты, если есть. Идете позади меня, ты справа, ты слева. Два шага, не больше. Не шуметь. Оружие держать наготове. Крикну «огонь» — стреляйте не раздумывая, люди — нелюди. Зомби частенько по домам шарятся, мозги протухли, а ностальгия осталась, — проинструктировал их Чингачгук и не удержался: — Меня подстрелите, задницу надеру.
Сразу за полем началась грунтовка, вдоль нее тянулись участки, где огороженные, а где и так. Тихие мирные дачки когда-то. Сейчас или непроходимые заросли мутировавших кустов и деревьев, или квадраты пожухлой травы.
Метров за тридцать от крайнего домика прямо посередь дороги стоял неказистый автомобильчик с включенными габаритными огнями. Надо же — «Москвич 412». Антикварная, между прочим, машина, и на ходу. Похоже, обжитое местечко. Дайс обернулся к Ангелу. Тот покачал головой и приложил ладонь козырьком над глазами. Сержант пригляделся, шины спущены, пересохли и потрескались, кругом пылища, а следов нет. Вот оно, значит, как. Он и раньше слышал, Зона безжалостна к живым существам и благосклонна к предметам, а теперь и сам убедился. Интересно, откуда энергия берется? Глянул на счетчик радиации — не фонит. Загадка.
Чингачгук предусмотрительно обошел механический феномен по широкой дуге и вернулся на дорогу. Замедлил шаг и стал внимательно приглядываться к домишкам. Пару раз остановился, словно бы прислушиваясь к внутренним ощущениям, потом свернул в проход меж участками, возле которого валялся бывший пожарный рельс, и вышел на вторую линию.
— Вон тот, пожалуй, подойдет, — тихо сказал он и указал на бревенчатый дом в полтора этажа за забором из металлической сетки.
Дайс оценил выбор. Изгородь целая, даже замки на воротах и калитке висят. Сад негусто разросся — видно, хозяин больше газоны да клумбы любил, улица изнутри хорошо просматривается. Дом вроде крепкий, и сарай имеется.
Сталкер достал болт, повертел его в пальцах, прицелился и метнул в столб ограждения. Металл, ударившись о металл, как и положено, звякнул.
— А ну-ка, пособите.
Наемники подставили руки. Чингачгук взобрался на импровизированную ступеньку, маленько постоял, послушал, махнул через забор и мягко приземлился по ту сторону.
— Один за улицей следит, другой меня прикрывает, — распорядился он и пошел к калитке. Достал складной нож и выбрал шило.
— Вот же люди раньше жили, не то что теперь, — бурчал Чингачгук, ковыряясь в замке. — Сейчас на тройной амбарный запираются, боятся, как бы не обнесли. А этот — бутафория для порядка, булавкой открывается. Ну, заходите, гости дорогие. Калитку за собой прикройте.
Сталкер поманил Дайса пальцем — за мной топай, и тихо. Ангел остался караулить у забора.
Обследовали площадку перед фасадом — чисто, обошли дом кругом, заглядывая в окна, и остановились у сарая. Не заперто. Чингачгук жестами велел Дайсу посторониться и изготовиться, сам же стволом автомата чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Раздалось жалобное бормотание:
— Сами мы не местные, голодаем и скитаемся. Люди добрые, помогите хлебушком.
— Поможем-поможем, — пообещал Чингачгук, резко отпрыгивая назад, навел автомат на дверь и гаркнул: — Выходи на свет, гаденыш!
— Не могу, — простонал невидимый проситель. — Ослаб сильно, с места не сдвинуться.
— Ты кому врешь, паскуда? Считаю до трех и бросаю гранату. Раз!