Поцелуй со вкусом крови

Он не дал мне ответить. Взял за локоть и потянул к двери. Пока мы шли, несколько крупных капель сорвались с капюшона плаща Рафаэля и ударились о кончик его носа. Он забавно зашипел и что-то процедил под нос.
— Бурчишь, как дед, — улыбнулась я уже искренне и с удивлением заметила, что эта же эмоция отразилась на лице Рафаэля.
— Я и есть дед, Тиа. Или ты забыла, сколько мне лет?
— Я не знаю, сколько тебе лет, — напомнила, проходя мимо Рафаэля в замок. Он придерживал для меня дверь, одновременно с этим раздраженно смахивая капли с одежды и лица.
— Вот именно. Потому что я сам уже не считаю.
— Старческое слабоумие тебя не пощадило?
Я обернулась, стоя уже в коридоре. Рафаэль прищурился, входя следом, и погрозил мне пальцем:
— Ты осмелела. Нужно нагружать тебя побольше, чтобы не забывала, кто из нас выше по стату…
В этот момент он приблизился ко мне достаточно, чтобы в приглушенном освещении и спокойной обстановке коридора рассмотреть мое лицо. Сначала он удивленно вскинул брови, потом нахмурился и поймал мой подбородок пальцами.
— Что у тебя с лицом? – поворачивая мою голову из стороны в сторону, будто я какая-то кукла, спросил он. – Глаза красные… И опухшие.
— Аллергия, — выдала первое, что пришло на ум.
Рафаэль не поверил. Отвернулся и махнул рукой, прося следовать за ним.
Сначала я думала, что мы идем в общий зал, но мы минули его и направились к лестницам. Потом решила, что Рафаэль отведет меня в свой кабинет, но и к нему мы не повернули.
— Куда мы? – не выдержала я, преодолевая новый пролет.
— Провожу тебя до общей купальни. Хочу убедиться, что ты пошла греться, а не отправилась снова киснуть под дождем.
— Ты же говорил…
В этот момент я заметила, что пролетом выше по лестнице спускается другая служанка. Я сделала вид, что прочищаю горло, кашлянув, и исправилась:
— Вы же говорили, что есть какой-то разговор.
Рафаэль никогда даже не намекал, что его раздражает моя фамильярность. Я давно перешла на «ты» наедине, но при слугах все же следовало соблюдать этикет и правила. Не хватало еще, чтобы поползли слухи… Мне и без того хватает проблем.
— Обсудим, когда отогреешься. Буду ждать в коридоре.
— Тогда постоим там вместе. Купальни слуг работают только утром.
Рафаэль щелкнул языком и резко развернулся. Я в недоумении остановилась, пропуская его мимо, но Рафаэль дернул меня за край плаща, без слов прося следовать за ним.
— Куда теперь?
— А ты как думаешь?
— За ключами от купальни слуг?
Вместо ответа Рафаэль обернулся и демонстративно закатил глаза. Сколько ему там лет? Несколько сотен? А ведет себя, как ребенок!
Другая служанка все еще следовала за нами, поэтому я не высказала вслух свои догадки. Они только укрепились, когда мы свернули в крыло, где находились покои Рафаэля. Служанки рядом уже не было, когда Рафаэль заговорил:
— Слушай, рогатая, я не запрещаю тебе плакать, но в следующий раз делай это не под дождем, ладно?
Я даже запнулась от неожиданности. Что за внезапная забота?
В груди почему-то потеплело, но Рафаэль не был бы собой, если бы не испортил трогательный момент.
— Нам не на руку твоя болезнь, — читал нотации он. – Мало того, что в замке работы полно, так еще и визитов ждет немало.
— Вы… Ты о Валанте?
— Нетолько, — уклончиво отозвался он, и я поняла, что получу подробности позже. – Просто запомни, что испытывать эмоции не стыдно. А вот реветь в ливень на улице – крайне глупо и вовсе не драматично, если ты вдруг так считала.
— Я… Я не… Да не плакала я вообще! – вспылила я. – С чего такие выводы?
Кровь и тело разогрелись, но этого было недостаточно, чтобы высушить одежду или хотя бы перестать дрожать от липкого холода, что проник до самых костей.
— С того, что мне доложили о визите твоей мамы. Ее с тобой нет, ты торчишь на улице под дождем, а потом я вижу вот это.
Он развернулся, я тоже остановилась. Рафаэль плавным жестом обвел мое лицо, не касаясь кожи.
— Я же сказала, что глаза из-за аллергии опухли.
 
— Да, конечно. Тогда мне семнадцать, рогатая.
Он продолжил путь к своим покоям, а я раздраженно хмыкнула. Семнадцать, ага. Может, он и не стареет, но и моложе точно не становится. Внешне Рафаэль застыл в возрасте где-то двадцати пяти лет. Никак не меньше.
Рафаэль открыл передо мной дверь своих покоев, и я неохотно вошла. Перед этим огляделась, не видит ли кто, но коридор был пуст. Рафаэль усмехнулся тому, как воровато смотрю по сторонам, но комментировать не стал.
К тому же теперь его очередь быть смущенным.
В знакомой комнате горели свечи, освещая уже знакомый интерьер. Я сразу посмотрела в сторону зеркала и слабо улыбнулась. Сариэль не обманула. На зеркале действительно висел мой рисунок – портрет Рафаэля, как замена отражению, которого у вампира никогда не будет.
Не обращая на меня внимания, Рафаэль прошел вглубь комнаты. Снял плащ и швырнул на широкую кровать с балдахином, полупрозрачным и легким, как шлейф из лепестков, скользящих по ветру.
— Запомни, есть только один человек, достойный твоих слез, — говорил он, попутно что-то отыскивая в шкафу. – И это ты сама, рогатая.
Он втолкнул мне в руки стопку вещей и указал в сторону двери в дальнем углу покоев.
— Купальня там, — сказал он, взял с комода какую-то книгу и рухнул вместе с ней на кровать. – Иди. Вода набрана.
Он закинул ногу на ногу и погрузился в чтение, всем видом демонстрируя, что до меня ему нет дела. Учитывая, что я собиралась принять ванну в его покоях, хорошая стратегия. Так я хотя бы не смущалась. Почти.
Купальня Рафаэля отличалась от той, что была в доме господина Антинуа лишь отделкой. Здесь все было из белого камня с темными прожилками, похожими на сеточки вен. Сидя в бассейне с горячей водой, я развлекалась тем, что пыталась отследить, как прожилки бегут по стенам, перетекая одна в другую. Так было легче спрятаться от мыслей, которые грызли и точили изнутри.
Горячая вода прогнала из тела дрожь. После купания я чувствовала себя не так гадко, но в груди все равно ныло.
Свою промокшую одежду я скомкала и сложила в кучку, а переоделась в то, что дал Рафаэль. Это оказалась белая рубаха со свободным воротом и легкие брюки, зауженные к щиколотке. Кажется, я как-то видела в этой одежде Рафаэля…
И все же это лучше, чем если бы Рафаэль дал мне платье. Мне бы пришлось гадать, какая из красавиц оставила его в покоях господина.
— Слава богам – новым и старым! – протянул Рафаэль, когда я, распаренная и румяная, вернулась в покои. – Наконец-то ты не выглядишь так, будто собираешься превратиться в лужу из-за какой-то чепухи.
Я покачала головой, но ответом Рафаэля не удостоила. Села за столик перед зеркалом и когтистыми пальцами принялась расчесывать влажные волосы.
— Да ладно тебе, — Рафаэль вздохнул и отложил книгу. – Чего такого сказала тебе мать, что ты настолько раскисла? Серьезно, твоя тоска заразительна…
Он жалобно вздохнул, и мне пришлось обернуться, чтобы увидеть, какую мину Рафаэль при этом состроил. В зеркале-то он не отражался, хотя сидел на кровати прямо напротив него.
— Ничего такого, из-за чего следовало бы огорчаться, — с приторной улыбкой выдавила я. – Всего лишь сказала, что я полумонстр, которого она всегда терпеть не могла. Поэтому теперь она сбегает с новой семьей в другую провинцию и просит никогда ее не искать и не мучить письмами. Как-то так.
Рафаэль беззвучно открыл рот, поскреб ногтем корешок отложенной книги.
— Мило, — безрадостно отозвался он и поджал губы. – Напоминает моих родителей.
— Они тоже отказались от тебя? Почему?
— А ты как думаешь? – он улыбнулся, демонстрируя острые клыки. – Но тебе повезло. Твоя мать просто бросила тебя…
— О, очень повезло.
— …А моя семья пыталась меня убить.