Поцелуй со вкусом крови

Одновременно с тем, как я подняла безоружные руки, драконорожденная за моей спиной ринулась в атаку. Яростный вопль слился с ревом вырвавшейся на волю магии, такой мощной и неудержимой, что кожа покрылась колючими мурашками от ужаса и восхищения.
Для людей такая магия под запретом. Однажды неукротимая сила едва не уничтожила этот мир… И теперь я понимала, почему.
Кожа драконорожденной вспыхнула красным пламенем, языки которого отрывались от тела колдуньи и яркими шипами летели во врагов. На одном из мужчин вспыхнула подожженная одежда, другому всполох огня угодил прямо в лицо. Бедняга упал на колени и завыл от боли, а драконорожденная кинулась к нему и добила, быстро свернув шею.
От хруста желудок подскочил к горлу. Моя надежда вернуться на свою сторону таяла вместе с последним эхом жизни в глазах убитого.
- Я своя! – крикнула, подняв руки над головой еще выше. – Своя!
Солдаты ни на миг не опустили оружие. Один из них и вовсе кинулся на меня, занеся топор для мощного, смертоносного удара. Он приближался с каждым мгновением, а я даже пошевелиться не могла.
- Почему? – едва слышно обронила я, глядя в глаза смерти.
Но когда топор уже блеснул над моей головой, огненный сгусток ударил солдата прямо в грудь. Тот закряхтел и повалился на землю, съедаемый жаром.
- Напуганная овечка, - рыкнула драконорожденная и снова потащила меня прочь.
Убегая в сторону долины, я обернулась на место сражения. Какая разрушительная сила… Драконорожденная расправилась с толпой солдат в одиночку. Если бы не она, я бы была уже мертва.
- Почему ты не воспользовалась силой? Ты ведь не прокаженная, магия у тебя есть. Я чувствую ее запах, - драконорожденная обернулась и втянула воздух возле меня. Ее ноздри при этом раздулись, а змеиные глаза довольно сверкнули.
Мои силы, наконец, уловили нить понимания нового языка. И пусть пока еще я разбирала не все слова, что вырывались из зубастой пасти чужачки, я уже могла с ней говорить.
- Я случайно оказалась на поле боя, - сначала слова подбирались медленно, но я знала, что чем больше буду говорить на новом языке, тем лучше им овладею. – Я испугалась.
- Тогда больше не высовывай носа из убежища, - последовало после рыка.
Мы торопливо спускались по холму, убегая от пылающей деревни. Сухая трава цеплялась за наши юбки и щекотала ноги. Позади не стихал шум битвы, от которого в жилах леденела кровь.
Мне хватило нескольких минут, чтобы до конца жизни бояться вновь оказаться на поле боя. Рафаэль же воюет каждую ночь.
- Забирайся, - драконорожденная отодвинула босой ногой нарванную траву и резким движением подняла деревянную крышку. Под ней оказалась лестница, уводящая в темноту.
Я недоверчиво заглянула вниз. Мы так и не дошли до туртамов. Почему?
Спутница заметила мой взгляд и протараторила:
- Знаю. Я тоже хочу уехать отсюда, но нельзя просто так оставить то, что сделали люди. И нельзя закрывать глаза предреченное. А теперь давай. Живее! Нас могут заметить.
И я первая полезла вниз. Драконорожденная спускалась следом. Люк над нашими головами захлопнулся, и стало еще темнее.
- Джараха, это ты? – послышалось из мрака, когда мы оказались на земле.
- Я, - отозвалась моя спутница, после чего подземелье озарилось слабым светом.
 
Огонек завис над чужой когтистой рукой. Его свет озарил морду немолодой драконорожденной: выцвели не только ее волосы, но и чешуя казалась блеклой и серой. Даже глаза будто подернулись мутной пленкой.
Старуха была здесь не одна. Десятки фигур сидели вдоль неровных, высеченных из земли стен. Женщины, старики и дети - от крошечных шевелящихся комочков до почти взрослых особей.
Мое сердце забилось чаще, когда я заметила нескольких полукровок. Они, как и я, куда больше походили на людей, чем на человекоподобных ящериц. Кого-то выдавали рога, кого-то редкая чешуя. Но был один мальчик, которого от людей отличали только золотые глаза с вертикальным узким зрачком.
Невероятно.
Пульс подскочил от осознания, где и с кем я нахожусь.
- Ты долго, - обратилась к Джарахе старуха, села и поманила нас к себе.
Джараха села на землю, а мне незнакомая драконорожденная подала лоскутное одеяло. В подземном укрытии было прохладно. Я вымолвила слова благодарности, укуталась в одеяло и, усаживаясь, еще раз окинула пещеру взглядом. Я была не единственная, кому выдали одеяло. Оно было у других полукровок, но ни у кого из драконорожденных. Значит, их кровь значительно горячее моей и позволяет не мерзнуть при более низких температурах.
- Мы уже начали переживать, что что-то случилось, - старуха положила тощую руку на крепкое плечо Джарахи и сжала его. – Хорошо, что ты здесь.
Джараха накрыла руку женщины своей, и в этом было больше человечности, чем в поступках некоторых людей.
- Я не смогла добыть еду. Там все в огне, а люди нападают нескончаемым потоком, - покачала она головой. – Днем приходят солдаты, а ночью – чудовища.
Я притянула ноги к груди и обняла их дрожащими руками. Что со мной сделают драконорожденные, если поймут, что я сама нахожусь во власти такого «чудовища»? Живу под одной крышей, начищаю сапоги и даже целовалась с ним?
- Я задержалась, потому что нашла ее, - Джараха кивнула на меня. – Ее чуть не убили эти монстры.
- Ты не воин, да? – обратилась ко мне старуха.
Я покачала головой и уткнулась лбом в коленки. Зубы стучали от страха и холода. Я никогда не думала, что встречусь с теми, чья кровь разбавляет мою. Надеялась, что война, искалечив мою жизнь и жизнь моей семьи однажды, больше не коснется меня.
Но вот я здесь. Укрываюсь под землей с врагами королевства и дрожу, боясь быть раскрытой.
Неужели я больше не вернусь домой?
- Говорит, что попала на поле боя случайно, - хмыкнула Джараха. Этот звук из ее пасти вылетел рвано и глухо, совсем не как у человека. – Кстати, что ты кричала, когда нас окружили? Это не наш язык.
На всякий случай я глянула на Джараху, чтобы убедиться - она обращается ко мне. И действительно, золотые глаза впились в мои.
- Не знаю, - соврала я, - просто повторяла то, что слышала от других чужаков. Думала, это может их как-то остановить.
- Надеюсь, это было ругательство, - мечтательно пророкотала драконорожденная, а старуха покачала головой:
- Ничто их не остановит, славная. Существа, похищающие чужих детей, чтобы развязать новые сражения, не знаю милосердия.
О чем это она?