Поцелуй со вкусом крови
Звонкая тишина давила на виски. А, может, так казалось только мне. Из-за портрета, что восхищал и пугал меня. Еще никогда мне не хотелось в равной степени сохранить рисунок и уничтожить его.
- Ну же, - Рафаэль взмахнул рукой, - не останавливайте вечеринку!
- Вы заглянули не с поручением для нас? – удивилась одна из служанок, что раболепно смотрела на Рафаэля. – Может, вам что-то нужно?..
Бедняжка заикалась от волнения, а сам Карстро оставался невозмутим, а его губы сложились в легкую улыбку. Однако если остальных его игра завораживала, то я искала в ней брешь, как в броне.
Рафаэль – либо хороший актер, либо самозабвенный глупец. Иначе откуда столько надменности и величия в том, кто сам вынужден стоять на коленях?
- Мне нужно немного отдохнуть, - он закинул ногу на ногу, как бы давая понять, что устроился тут надолго. – Хочу в кои-то веки сделать это… по-новому. Не возражаете?
Возражаю! Но разве могу сказать об этом вслух, когда все остальные Рафаэлю ни слова поперек не скажут? Я бы метнула в него колючий взгляд, но знала – не поймает. Рафаэль ни разу не посмотрел на меня с момента, как вошел.
- Не стойте так, будто на кол сели! – сухо хохотнул Карстро. – Продолжайте то, чем занимались. И, кстати, чем?
- Мы играем в портреты, - сообщила Сариэль, опершись на подлокотник, чтобы стать чуть ближе к Рафаэлю. Он сидел в нескольких метрах от нее. – Рассказать правила?
Рафаэль кивнул, и Сариэль пустилась в объяснения. И пока она болтала, я молилась всем богам – новым и старым – чтобы мне не пришлось идти следующей.
Не хочу. Он сочтет мой рисунок флиртом или признанием и возгордится больше прежнего.
- Хочу на это посмотреть. Кто загадывает следующим?
Взгляды большинства меткими стрелами метнулись в мою сторону. Рафаэль это заметил. Я не сомневалась.
- Тиа, - шепнул Каян, и я бы с радостью закрыла ему рот рукой, если бы это не сделала ситуацию хуже, чем есть. – Ты идешь?
- Я пока пропущу свою очередь. Если кто-то готов – уступаю!
- А что такое? К чему смущение? – всплеснула руками черноволосая Вида и стрельнула взглядом на Рафаэля. Ждала похвалы и получила ее в виде мелькнувшей улыбки.
- Я… я бы хотела перерисовать свой портрет, - нашлась я и поспешила смять старый, но…
- Зачем? – Каян накрыл мои руки своими, заставляя пальцы перестать мять бумагу.
Я поддалась из-за удивления и неожиданности, но опомнилась слишком поздно. Каян уже забрал лист из моих рук, приговаривая:
- Мы все здесь не художники. Не нужно стесняться, это же просто развле… Мать Земля!
Он перевернул лист и шумно охнул, и с этим звуком разбилась моя надежда провести вечер спокойно, не привлекая лишнего внимания. Я заметила, что все присутствующие вытянули шеи или подались в нашу сторону. Все пытались рассмотреть то, что увидел Каян. Он же впихнул портрет мне обратно в руки и отвел глаза, так и не взглянув на меня.
- Теперь нам всем интересно! – выкрикнула женщина, которая частенько приносила мне записки от Рафаэля. – Что там?
- Кто! – поправила Вида. – Ну же! Выходи, Тиа!
Они шумели, повторяя мое имя и просьбу поднять портрет повыше. Я понимала, что выпутаться уже не выйдет, и окончательно уверилась в этом, когда поняла, что Рафаэль смотрит на меня.
Его губы смеялись, но глаза напоминали вечернее небо глубокой, дождливой осенью. В них сгустились тени чувств, название которых я не знала.
- Хорошо, - я поднялась с дивана и прошла в пустующий центр. Отвертеться не выйдет, а своими ужимками лишь еще больше привлекаю ненужное внимание.
Поднимая портрет, я смотрела только на Рафаэля. Понимала, что это плохая идея, но не могла оторвать взгляд. Мне остро хотелось видеть его реакцию… Но ее не последовало. Вообще.
Когда все охнули в один голос, его лицо не переменилось. Он смотрел с плохо скрываемым интересом, пристально вглядывался в свой же портрет, но ничто не выдавало во взгляде вампира гордость, потешенное самолюбие. Или хотя бы узнавание.
Пальцы чуть сильнее сжали лист бумаги, когда до меня дошло – он не понимает, кто изображен на портрете.
Так сколько же лет он уже вампир? Как давно в последний раз, еще будучи человеком, встречал в зеркале свой взгляд? Неужели прошло столько времени, что собственное отражение вымылось из памяти?
Слуги начали роптать. Кто-то попросил у меня портрет, и бумага пошла по рукам. Не потому, что присутствующие не узнали, кого я изобразила, а потому, что их восхищало, насколько точно и искусно это сделано.
«Господин. Господин!» - слышалось то и дело в шепотках.
Слышал это и Рафаэль, лицо которого вдруг переменилось. Он нетерпеливо привстал, высматривая гуляющий по гостям зала лист бумаги. Он жадно впился в него взором, а затем и вовсе встал и выхватил из чужих рук.
- Невероятное сходство, - выдохнула Сариэль, что подошла к Рафаэлю со спины. – Тут и угадывать не надо.
Когда зал наполнили аплодисменты, Рафаэль, наконец, посмотрел на меня. От его взгляда внутри что-то перевернулось. Я поспешила опустить глаза, но сердце уже стучало, как бешеное.
Не дожидаясь, когда овации смолкнут, я прошла обратно на свое место. А когда вновь осмотрела зал, Рафаэля там уже не было.
Глава 11. Награда или наказание
«Контроль за выкупленными на аукционе магами необходим. Кого бы чародей ни звал господином, по-настоящему принадлежать он будет только Артери».
Тонкости магических искусств. Первое издание
Я возвращалась в свою комнату уже через полчаса после случившегося. Игра стухла после ухода Рафаэля почти сразу. Никто уже не хотел угадывать по рисункам изображенных людей. Кто-то стеснялся выходить после меня, потому что рисовал хуже. Кому-то просто было куда интереснее обсуждать то, что произошло.
Слухи поползли еще до того, как я вышла из зала. В глаза меня спрашивали про то, где так научилась рисовать, а за спиной – я слышала – шептались о том, что приход Рафаэля был неслучайным.
- Мне не по себе, - скривилась я, склонившись к Каяну. – Они все обсуждают меня.
- Зато тебя заметили и, кажется, стали меньше бояться.
Сказав это, он кивнул на другую часть зала. Там стояла Найвара и поглядывала на нас. Она старалась делать это незаметно, но получалось из рук вон плохо. Даже старшая сестра Найвары и ее подруги прятали свое внимание более искусно.
Вечерние игры переросли в обычные посиделки. Мне и в обычные дни такое не особо привлекало, а сегодня и вовсе хотелось поскорее спрятаться в своей комнате.