Свой среди чужих (СИ)
Я покачал головой, силясь понять, что же со мной произошло. Вчерашний непритязательный студент неожиданно превратился в гурмана! Как так-то?
Хотя… Учитывая, что платит Марат, почему бы и нет? Тем более ничего более вкусного я никогда в жизни не ел…
Рот тут же наполнился слюной, а в животе призывно заурчало.
— Ещё один заход и домой, — пообещал я себе. — Да, решено!
На мгновение перед глазами появились смутно знакомые цифры:
0/7
2/7
Но стоило мне моргнуть, как они тут же исчезли.
— Какого черта…
Впрочем, долго задумываться об этих глюках я не стал и поспешил в зал к Марату. Ведь скоро принесут блюда жутко дорогой и жутко вкусной молекулярной кухни!
* * *— Как-то так! — Марат, сытно рыгнув, откинулся на спинку дорогущего кресла и кивнул на уставленный опустевшими тарелками стол. — Норма, Сань?
— Норма, — благодушно кивнул я, закуривая дорогущую сигару прямо в зале ресторана. — И на черта я, спрашивается, столько времени горбатился в меде и на скорой?
— Дурак потому что, — хохотнул Марат, протягивая мне бокал с виски, одна бутылка которого стоила как две моих почки.
— Дурак, — не стал спорить я. — За идею, все дела…
С Маратом мы общались уже второй месяц.
Он помог мне решить проблемы с практикой и без всякого собеседования с заведующим заочно устроил меня в хирургическое отделение.
Снял мне роскошную квартиру недалеко от себя и обновил мой гардероб. Мы практически все время проводили вместе, и я уже не представлял себе, как можно жить на стипендию и зарплату медбрата.
Я узнал, что у Марата были серьёзные проблемы со здоровьем, и рассказал ему про случившееся с моей семьей. В общем, мы с ним стали настоящими друзьями
Но что меня порадовало больше всего, Марат спокойно воспринял мои слова о том, что хочу остаться работать на скорой, и даже, наоборот, пожал мне руку.
— Настоящий ты человек, Сашка! — вот что сказал мне Марат.
В общем, жизнь как-то неожиданно наладилась, и я даже был в некой растерянности — мои мечты вот-вот были готовы сбыться, но внутри как будто чего-то не хватало…
Может быть всему виной понимание, что вся эта роскошь, которая обрушилась на меня — это деньги Марата, а не мои?
— Это неправильный подход, — авторитетно заявил Марат. — Сначала сам разбогатей, а потом уже лечи всех за свою идею. Верно я говорю?
— Верно, — подтвердил я, придя за последнее время к схожим мыслям.
— Вот! — Марат поднял вверх указательный палец. — Мужик без денег — не мужик.
— Я, получается, не мужик, — нахмурился я. — На твои же гуляем.
— А хочешь? — неожиданно спросил Марат. — Готов к деньгам-то?
— Да вроде готов, — я пожал плечами. — Ну и да, хочу. Заработаю миллионы и на них построю…
— Да-да, — отмахнулся одноклассник. — хоспис для детей и лучшую хирургическую клинику в мире. Слышал.
И вправду, за эти два месяца я Марату уже все уши прожужжал о своей мечте.
— Вопрос только в том, на что ты готов пойти, чтобы твоя мечта осуществилось?
— Да на все, — не думая, ответил я.
— А как ты относишься к наркоманам?
Вопрос, признаться, меня несколько огорошил.
— К наркоманам?
— Ну да, — брезгливо поморщился Марат. — Мы с тобой их уже не раз видели.
И это было правдой. На протяжении последних двух месяцев эти отбросы общества с завидной регулярностью попадались у нас на пути.
— Отрицательно, — немного подумав, ответил я. — Всем было бы лучше, если бы их не стало.
— Вот и я так думаю, — горячо поддержал меня Марат. — Нормальный человек наркотики употреблять не станет, а этот сброд не жалко.
— Не жалко, — подтвердил я, вспомнив увиденного на прошлой неделе наркомана, который трясущимися руками нес электрочайник, а за ним, плача, шла его пожилая мать и уговаривала не сдавать чайник в ломбард. — Вообще не жалко.
— Что ж, — Марат бросил на меня оценивающий взгляд, — тогда настало время поговорить серьёзно.
— В каком смысле? — напрягся я.
— Хочешь свой хостел и хирургическую больницу уже через полгода? — одноклассник, не мигая, уставился мне в глаза.
— Хочу, — сглотнул я.
— Надо будет кое-что поперевозить на твоей скорой, — слова Марата падали в мое сознание, словно валуны. — Как тебе такое предложение?
— Что именно? — губы враз пересохли, и мне дико захотелось выпить.
— Обычный рюкзак, — одними губами улыбнулся Марат. — Ну что, по рукам?
Нужно было быть последним идиотом, чтобы не догадаться, что будет в рюкзаке!
Ведь не зря Марат завел разговор про наркоманов. Наркотики… Конечно же нет! Хотя…
Тех, кто сидит на игле не жалко, а хоспис может помочь сотням детей! Про хирургическую клинику и вовсе молчу. Тысячи спасенных в обмен на пару сотен пропащих наркош…
Да и потом, не зря меня Марат таскал по ресторанам и приучал к роскошной жизни. Я же уже не смогу жить, как прежде. А денег, если я откажусь, он мне точно не даст. Да ещё и заберет все, что есть…
Чертовы деньги! Все, как обычно, упирается в них!
Есть деньги — ты король жизни! Нет — ты никто и звать тебя никак. Я же устал быть никем. И если ради этого потребуется избавить общество от сотни-другой наркоманов, то почему и нет…
Вот только… Они же тоже люди, а я давал клятву Гиппократа… Неужели я смогу продаться за деньги? Свою честь, совесть… Но сколько блага я смогу принести взамен…
— Ну так что скажешь, Саня? — Марат, казалось, гипнотизировал меня своим взглядом. — У тебя будет столько денег, что будешь жить, как греческие патриции!
— Римские, — я машинально поправил одноклассника и замер, ловя ускользающую мысль.
Греческие патриции… Греческие… Греция… Что-то до боли знакомое… Гектор!
Воспоминание было подобно молнии, которая на мгновение ослепила ночное небо.
Гектор, Город мертвых, Аид, Самди, Денеб, Денебери, фон Лютик… Порог! Испытание!
— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — произнес я. — Я отказываюсь.
— Десять миллионов, — прищурился Марат.
— Нет.
— Долларов.
На мгновенье я задумался — ведь это ж почти миллиард рублей — и чуть было не позволил жадности взять верх.
— Нет, — мой голос дрогнул, но внутри крепла стальная решимость.
Прикрыв глаза, я процитировал навечно отпечатавшиеся в памяти строки:
— Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство…
— Ну и дурак, — Марат тут же потерял ко мне интерес, со всех сторон навалилась тьма, а перед глазами промелькнули цифры:
1/7
2/7
* * *— Сегодня у нас в эфире необычный гость, — ведущий вечернего шоу буквально лучился улыбкой. — Предприниматель, меценат, ученый!
Мда уж… С каких это пор Марат стал ученым?
— Директор хирургической клиники и трех бесплатных хосписов для детей с неизлечимыми болезнями…
На моих глазах оживал мой давний кошмар — это я должен был быть на месте Марата, я!
— Общественный деятель и лектор нашей публичной библиотеки, кандидат в депутаты, Марат Громов!
Вот ведь скотина…
Я стиснул зубы и что было сил долбанул кулаком по обеденному столу.
С нашей последней встречи прошел целый месяц, и я уж было думал, что Марат окончательно пропал из моей жизни, как вдруг на тебе!
— Здравствуйте, Марат!
— Добрый вечер, Анжела! Добрый вечер, друзья! — мой бывший одноклассник широко улыбнулся и помахал в объектив камеры. — Спасибо за приглашение!
— О, что вы, Марат, это честь для нас! Скажите, почему больницы, а не, к примеру, гостиницы?
Честь…
Я сморщился, будто залпом выпил стакан лимонного сока. Что он может знать о чести?! Да все эти больницы построены на кровавых деньгах наркокартеля!