Мадин (СИ)

— Мы двоюродные сестры, — наконец, уточнила начальница, заставляя меня растерянно покивать с открытым ртом.
Так, ладно, это уже было что-то. Кузины, это было хоть как-то объяснимо, потому что вначале я подумала о более близком родстве, но все равно, это тоже было очень и очень странно!
— Хорошо… и… — причем тут я, хотела было спросить, но вовремя прикусила язык. Зная вспыльчивость и желчность Камилы, лучше было ее не злить. Это я усвоила с первых дней работы здесь.
— Самира… непростая девушка. У нее весьма своеобразный характер, который она не чурается демонстрировать всем и каждому, — с какой-то неприязнью выдала Камила. — Но самое обидное в этом то, что она… шлюха. Дешевая проститутка, которая вешает лапшу на уши не только своему мужу, но и нашим семьям.
Я замолчала, не зная, что ответить. Разговор выходил странным, очень неоднозначным и весьма опасным. В таких случаях лучше было молчать, чтобы не обронить какую-нибудь глупость, которая в будущем может аукнуться.
— Мы не очень ладим, — усмехнулась Камила.
— Я поняла.
— Мы выросли вместе, погодки, я младше ровно на год, у нас даже дни рождения в один день… — Камила грустно усмехнулась, сощурилась, словно вспоминая что-то из далекого прошлого, и вынырнула из своих мыслей лишь несколько погодя. — Короче, тебе нужно знать следующее — для того, чтобы поймать ее на этом, мне нужна будет помощь. Иначе никак. Я уже пыталась. Ты должна будешь стать моими руками, ногами, ушами, глазами и прочим-прочим.
— Почему я? — Не знаю, почему я спросила прежде всего это. На самом деле, вопросов было уйма, но шок не давал их все осмыслить. То есть… какого черта, я правда не ослышалась? Камила и Самира были близкими родственницами? И Камила так люто ненавидела свою родственницу, что не чуралась самыми грязными способами, чтобы умыть ее? А причем здесь была я? Почему детские обиды и выяснения отношения должны были происходить именно с моей помощью? Что это вообще была за дичь такая? А, может, мне это все снилось? Или Камила разыгрывала меня? Еще хуже — вдруг и вовсе проверяла?
— А ты подумай.
— Не знаю… — уклончиво пролепетала я, не зная, за какую мысль мне хвататься прежде.
— Ты вхожа в ее апартаменты. Дом утыкан камерами, за исключением моего кабинета, ее гардеробной и супружеской спальни.
— И что Вы там хотите найти? — А, действительно, что она там рассчитывала найти? Спрятанного в шкафу любовника?
— Доказательства того, что ребенок не от Мадина.
Сердце пропустило удар. Затем, кажется, еще один. Вот этого я точно не ожидала. Как так? Самира и впрямь изменяла мужу? Этот ребенок был не от Мадина? Камила так уверено об этом говорила! А самое интересное, почему сердце так радостно пустилось в пляс? Что мне-то с того? Какая разница, чьим был этот ребенок? Наставляли бывшему жениху рога или нет? Меня это и вовсе не касалось!
— Но…
— Я знаю это точно. Уверена в этом. Нанимала детектива, но он смог нарыть только косвенные улики, потому что она та еще конспираторша, понимает, что головы не сносить, если она попадется…
— Мадин ее… — Я нахмурилась, не представляя столь жестокой реакции от Мадина. Да, где-то он перегибал палку в плане контроля, где-то был чересчур вспыльчивым или категоричным, но никогда не был по-настоящему жесток. По крайней мере, я запомнила его именно таким…
— Да нет. Моя кузина намного больше мужа боится отца, который три шкуры с нее спустит, если узнает, что она позорит нашу семью. Я знаю своего дядю, он любит дочь, но характер у него суровый. Самире конец, если она попадется, поэтому сестрица мега бдительна. Но я все же надеюсь, что рано или поздно эта самая бдительность уснет. И вот тогда ты мне пригодишься.
— Что Вы хотите, чтобы я делала? — Меня действительно интересовал этот вопрос. Ведь не просто так Камила сидела и битый час распиналась передо мной, выкладывая на стол все карты.
  
15
 
— Ее телефон. Планшет. Ноутбук. Периодически ты должна будешь копировать все данные, что там есть. И приносить мне. Докладывать обо всем, что слышишь, видишь от нее, может быть, в комнате рано или поздно попадется что-то, что хотя бы косвенно укажет на мою правоту.
 
— А почему Вы сами этого не сделаете?
— Ты меня не слушаешь! Камеры! Я же говорю, камеры везде! — Камила ударила открытой ладонью по столу, заставляя меня вздрогнуть. — Если меня будут видеть входящей и выходящей из комнаты Самиры просто так, как ты думаешь, это не вызовет подозрений?! Что я потом скажу сестре?
— А как же я? Если она меня поймает?
— Ну… это риск, да, я не буду отрицать очевидных вещей. Но у меня кое-что для тебя есть. Взамен, так сказать.
— И что же это?
— Я навела о тебе кое-какие справки. Живешь на съемной квартире не в лучшем районе города. Образования нет, последние годы работаешь исключительно прислугой. Но, самое главное, твой сын болен, — холодно выдала она факты из моей биографии. Так легко и просто, словно говорила о погоде, а не о жизнях людей. Я сжала руки и оскалилась, готовая, если не к обороне, то к нападению. Как она посмела примешивать в свои грязные авантюры моего сына?!
— Я могу помочь.
— Что? — Я тут же осела. Злость, ярость, негодование, все ушло. Резко, быстро. Я выдохнула и все эти эмоции испарились, потому что им на смену буквально за секунду пришла надежда.
Господи, кто бы только знал, сколько лет я ждала этих слов! Так слабо, мелко и жалко ждала!
— Благодаря Самире я знакома со многими важными и богатыми людьми, вхожа в благотворительные организации. Я могу помочь тебе, я вполне серьезно. Найти спонсора, мецената, который оплатит ребенку и лечение, и даже реабилитацию. Все то, что ты нашкребла, а я видела выписку с твоего счета, лучше отправь на то, чтобы взять нормальное жилье в ипотеку, чтобы мальчику не пришлось растить по съемным халупам в постоянных переездах и разочаровании. Поверь, я знаю, что это такое.
— Вы… вы… вы такое можете? — охрипшим от волнения голосом, поинтересовалась я. Сердце забилось пуще прежнего, руки вспотели. Надежда начала распускаться, расцветать в сердце красивым, долгожданным цветком.
Боже, я ведь годами обманывала себя, утешая и внушая мысли о том, что справлюсь, что насобираю нужную сумму, хотя глубоко в душе понимала, что этому не бывать, не сбыться этой мечте, потому что деньги были слишком большими. Таких за пару лет на заработать. По крайней мере, не мне. Не прислугой. А подарить Игорю второй шанс… увидеть, как мой мальчик растет, взрослеет, учится, добивается своих целей, заводит первые отношения… Мне так сильно этого хотелось, словами не описать! Видеть сына живым, здоровым и счастливым… дать ему шанс на будущее.
— Да. Нужно будет конечно время, месяц, может быть, чуть больше, но я обещаю, что найду тебе спонсора и мы вылечим твоего мальчика. Более того, я предлагаю тебе еще кое-что. Несмотря на то, что ты только что пришла, в новогоднюю премию я тебя включу, и премия эта будет солидной, сможешь побаловать и себя, и ребенка. А со следующего года, если будешь умницей, я поратую за повышение тебе заработной платы. Если я скажу, что ты лучшая прислуга, которую я когда-либо видела и похвалю тебя перед Самирой, прибавке точно быть. Разве деньги будут лишними? У тебя ни квартиры, ни машины, ни шмоток нормальных, а выглядишь… когда ты вообще в последний раз была в салоне? В общем, деньги тебе точно нужны. А там… думай сама.
— А если… я откажусь? — робко протянула я. Самира ухмыльнулась.
— А как ты думаешь, куда делась твоя предшественница?
— Вон оно как…
— Разумеется, — жестко выдохнула начальница. — Со мной лучше дружить. Поверь на слово.
— А что будет, если я попадусь? Если Самира или Мадин меня поймают? — Эта мысль резко пришла в голову и едва не скосила меня. Черт… что же будет тогда?
— Что ж, я не буду отрицать, я первая, кто скажет, что ты воровка или извращенка. Покрывать тебя не буду, ибо это будет слишком подозрительным. Ставки высоки. Но и оплата, которую я тебе предлагаю, весьма достойна. Тебе так не кажется?