Мадин (СИ)
Сегодня мне достался вкусный бифштекс с запеченными овощами и чизкейк, вкуса которого я никогда не забуду. Такой вкуснотищи я не ела никогда в своей жизни. У меня даже прибавились силы, и немного поднялось настроение. Я как раз думала о том, как дела у Игоря на продленке, когда на выходе из кухни, уже в коридоре столкнулась с его отцом.
Мы практически врезались друг в друга, потому что я смотрела в этот момент под ноги, а Мадин куда-то в сторону. Я ойкнула, на несколько мгновений растерялась, а затем резко отпрянула от хозяина дома.
— Извини, — первым произнес он.
Надо же. Так легко. Я ведь всего лишь прислуга, стоило ли распыляться?
— Это Вы меня простите, Мадин Русланович, — я сделала шаг в сторону, сливаясь со стеной, уступая дорогу бывшему жениху. Тем не менее, он не стал спешить с этим, наоборот, озадаченно обвел меня взглядом, задумчиво нахмурился, заставляя мурашки пробежаться по моему телу.
Черт, ну почему даже спустя столько лет, я все еще так остро реагировала на присутствие бывшего?!
9
Черт. Когда-то давно я была влюблена в это вот его серьезное и немного суровое выражение лица, когда он хмурился, и меж бровей пролегала едва заметная складка, которая теперь стала чуточку заметнее и отчетливее. В эти его глаза, которым так шло, когда он о чем-то серьезно размышлял.
— Ева… — начал он, заставляя меня едва заметно выдохнуть. Как же давно я не слышала этого его простого «Ева»… которое когда-то давным-давно стало таким привычным и необходимым. — У тебя все хорошо?
Все ли у меня хорошо? Все ли у меня хорошо?! Я еле сдержала себя. Едва не расхохоталась в истеричном приступе. Хорошо ли у меня все… Надо же. Он то ли косил под дурочка, то ли действительно забыл, как поступил со мной в прошлом. У меня было все очень и очень плохо. Причем уже очень и очень давно.
— Конечно, — ответила я, сдерживая все свои эмоции, не давая пробиться ни одной из них наружу. Я не собиралась давать ему новые козыри в руки и показывать свои слабости. Прошло то время.
— А вид загнанный. И глаза красные… Ты плакала что ли?
Я проплакала почти восемь долгих лет и уже забыла, что такое смеяться. Но тебе ведь не нужно было об этом знать, любимый женишок, не так ли?
— Вам кажется, Мадин Русланович, я в полном порядке, — сухо ответила я.
— Да неужели… — хмыкнул он.
А что мне нужно было сказать или сделать? Наброситься на него с обвинениями о том, что он никудышный мужик, раз оставил своего сына одного? Что я считаю его полным козлом, потому что он наобещал мне золотых гор, заделал ребенка, а затем смылся? Какой в этом смысл? Прошлого не исправить, а вот настоящее и будущее легко перечеркнуть, потеряв работу.
— И все-таки я не понимаю.
— Простите?
— Ты появляешься в моей жизни спустя восемь лет и делаешь вид, будто мы не знакомы. Но я не верю в совпадения и пытаюсь понять мотивы твоих поступков? Чего ты хочешь на самом деле, Ева?
— Мои мотивы? — я едва не задохнулась от возмущения. — Вы не поверите, Мадин Русланович, но они предельно ясны и прозрачны, как лед. Это деньги. Некоторым нужно работать, чтобы иметь крышу над головой и вести достойный образ жизни. Не все везунчики и не всем улыбается фортуна. Не все рождаются в золотых пеленках, кому-то всю жизнь приходится бороться за свое место под солнцем. Можете думать, что хотите, но мне просто нужна работа.
Я резко замолчала, стараясь снова придать своему лицу беспристрастность, руками попыталась разгладить несуществующие складки на серой юбке.
Мадин так ничего и не ответил, только продолжил меня разглядывать, словно какую-то диковинку, поэтому, не выдержав, я попросила меня пропустить и почти бегом сбежала с места столкновения с боссом.
Быстрыми шагами я достигла крыла для прислуги и мысленно дала себе слово больше не высовываться в хозяйские покои без надобности. Сердце билось, словно загнанное, руки вспотели, голова кружилась.
Я давно не находилась так близко к бывшему. Давно не имела возможности ощущать запах его одеколона, не имела возможности рассмотреть его лицо поближе. Этот короткий разговор выбил меня из колеи и оставил после себя лишь разруху, потому что я не знала, чего испытываю больше — страха, что могу потерять работа после столь едкого и неподобающего тона в беседе с работодателем, странного волнения, от которого буквально подкашивались ноги или отчаяния от понимания того, в какой странной, унизительной позиции я оказалась, ведь работать на нынешнюю жену бывшего жениха — это было таким себе удовольствием.
Мне потребовалось минут двадцать, чтобы прийти в себя. А затем я отправилась к Камиле, которая, на удивление, не завалила меня работой под вечер, как она любила это проделывать. Наоборот, девушка снова была задумчивой, дерганной, в общем, все, как и вчера.
Я спросила, можно ли мне идти, не предвидится ли чего-то, что потребует моего нахождения в доме, но она лишь молча покачала головой и отпустила меня.
Странно, но придираться я не стала. В конце концов, мало ли что у нее были за проблемы. Я решила пользоваться случаем и бежать отсюда, причем как можно скорее.
10
Жизнь потекла в обычном русле. Как ни странно, после того нашего столкновения ничего не изменилось. Больше мы с Мадином не виделись. Самиру я тоже видела не так, чтобы часто, и это было хорошо, значит, она была всем довольна. Все свои указания она передавала в основном через Камилу, а та в последнее время все чаще витала в облаках, поэтому последнюю неделю можно назвать по-настоящему тихой и спокойной.
Сегодня мне пришлось задержаться допоздна, потому что завтра ожидали каких-то важных гостей и мы должны были отдраить дом до блеска. Несмотря на то, что вроде бы в наши обязанности не входила сверхурочка, никто не посмел возразить и словом. Я тем более. Поэтому все остались на своих рабочих местах.
Игоря пришлось скинуть на няню, которую я иногда вызывала в такие вот экстренные моменты. И теперь, я боялась, что ему придется даже переночевать у Лидии Николаевны, потому что отпускать нас пораньше никто не собирался, а работы было валом.
Что ж. Такова была наша жизнь и изменить ее щелчком пальцев у нас бы просто не вышло. Приходилось мириться с не самыми простыми и приятными обстоятельствами. Иначе никак.
Лидья Николаевна была приятной женщиной в возрасте и хорошо обращалась с сыном, возилась с мелким так, будто ей самой было не в тягость, но для Игоря это был стресс, я знала это наверняка. Каждая незнакомая вещь, каждая смена обстановки для него были стрессом, он рос ранимым и чувствительным ребенком, близко принимающим все к сердцу. Но что я могла поделать? Приказ есть приказ…
Мне достались коридоры в своем крыле. Нужно было пройтись по картинам, люстрам, окнам, еще раз пропылесосить полы, хотя видимой необходимости в этом не было, мы и так проделывали это едва ли не ежедневно. Но разве Самире и таким, как она можно было объяснить, что вообще-то, человеческие жизни с их обычным устройством, а также чувства детей, отдых простых смертных и многое другое — это важнее несуществующей пыли на антикварных картинах? Лучше было даже не начинать. Для богатых такие, как я не являлись людьми. Мы были заменителями. Подобием их высочеств, родившихся просто для того, чтобы прислуживать им. Если кто-то из нас сломается, его тут же выбросят и быстро найдут ему замену.
Я измучилась за этот день. Выбилась из сил и, мне кажется, не смогла бы наотдыхаться даже за неделю. Я уже не помнила себя от усталости, потому что не меньше дюжины раз ходила из одного крыла дома в другой, потому что все принадлежности для уборки можно было хранить в нашем, собственно говоря, там же мы меняли воду, если было нужно, в хозяйской части этого делать было нельзя, а дом был немаленьким.
Но самое страшное меня ждало впереди. Я пропустила тот момент, когда Самира и Мадин оказались в своей спальне. Я поняла это, когда закончив с одним из примыкающих коридоров, перешла к этой части дома. Я услышала их приглушенные голоса за дверью. Сначала махнула рукой, стараясь не обращать внимания и начиная возиться с пылью на картинах, которая все-таки чудесным образом умела образовываться. И так прошло некоторое время.