Мадин (СИ)
— Ты его не знаешь. — Я залпом влил в себя остатки алкоголя. Тепло. Хорошо. Все становится лучше, чем есть на самом деле. Волшебные свойства алкоголя. Жаль, что это лишь иллюзия.
— О, поверь, я знаю, какой Мадин, — с презрением хмыкнула Ева, отворачиваясь от меня и хватаясь за бокал с вином. Как только она опустошила его, я сделал знак бармену повторить и зажег сигарету, за которую заплатил, наверное, черт знает сколько.
— И все равно без ума от этого ушлепка. А, да можешь не объяснять, — перебил ее я, чиркая зажигалкой. — Девки всегда текли от него. Он высокий, накачанный с роскошной шевелюрой, что вам еще нужно?
— Ты… — Ева впервые за все время общения со мной, улыбнулась, а затем тихо рассмеялась. Но не издевательски, а… обычно, по-простому. — Ты просто ужасен… — Она приняла новый бокал из рук официанта и затем сделала то, что меня очень удивило. Она раскрыла письмо, разложила сложенный лист бумаги и начала его читать.
— Что, прямо при мне?
— А что тут скрывать? Можно подумать, что ты сам не знаешь, что он тут напишет.
— Что ему жаль, что он не знал, и ни в чем не виноват, и бла-бла-бла, — я стряхнул пепел в пепельницу, но слегка промазал. Пофиг.
— Точно, — Ева не дочитала. Судя по всему. Она скомкала письмо и прокатила его по барной стойке, в мою сторону. — Хочешь, забирай, хочешь, выброси, а лучше — отдай ему и скажи, что мне не нужно это.
— Что именно?
— Его сожаления. Его тренировки в писательском ремесле. Наш ребенок едва не умер, а он пишет мне письма, черт его дери!
Ух ты ж, амазонка злилась. Щеки раскраснелись, к ним прилила кровь. Ева залпом опрокинула в себя второй бокал и ударила раскрытой ладонью по столу.
— Сволочь. Он всегда был сволочью! Он заслуживает страдать и никогда не увидеть своего сына! Ненавижу его! Он всегда думает только о себе, ему всегда кажется, что весь мир кружится только возле него! Остальные лишь актеры второго плана, приложение к его сценарию, к его негласной главной роли! Его всегда нужно понимать, в его вечно «непростое» положение нужно входить, ему все нужно прощать, будто он все еще маленький ребенок! При этом сам он жесток, быстр на хлесткие пощечины и грубые слова, на неверные решения и сжигания мостов! Тогда какого черта? Какого черта, я тебя спрашиваю, я должна читать его идиотские письма в стиле Шекспира и делать вид, что ничего, все хорошо! Я сейчас сделаю вид, что он не посылал меня к чертям собачьим, что не прошло восемь лет, что не были они адом, пока он трахал свою ненаглядную Самиру и заделывал ей «первенцев»! Я прямо сейчас прощу его и мы вместе побежим подавать на его развод, а затем тут же распишемся сами и заживем! Ох, как мы заживем!
— Тише, тише, принцесса, — я выдохнул дым и поспешно потушил сигарету, делая очередной заказ. Какая по счету это была порция алкоголя? — Тебя нужна добавка, киса… много добавки. Как и мне.
37
— Наверное, я все же не стану возвращать это брату…
— Знаешь, на самом деле, я люблю его не больше твоего. — Кажется, я была хорошо поддатой, иначе как можно было объяснить то, что я сидела в баре и пила на пару с этим мерзким слизняком, что звался родней Мадина? — Вы одинаковые мерзавцы, оба всегда думали только о себе, ты вообще… мне кажется, у тебя с головой что-то! — заключила я, попивая… какой по счету бокал вина? Черт, я сбилась…
На самом деле, я планировала не такой вечер. Хотела просто выпить бокал вина после тяжелого дня и отправиться домой. Набраться сил перед завтрашним днем, чтобы выстоять еще один в этом сумасшедшем доме…
Я так хотела из него вырваться, кто бы только знал… но я должна была отдать долг Самире, прежде, чем уберусь оттуда. Раз и навсегда.
А на будущее у меня были планы… Такие, что хотелось только улыбаться. Так как Самира выполнила свое обещание и в лечение, а также реабилитацию Игоря не было вложено и рубля с моей стороны, то скопленные годами деньги теперь были нашими… Мы с Игорем могли делать на них, что хотим!
К лету как раз должен был закончиться его восстановительный период и я собиралась отвести его за границу. Куда пожелает мой сынок. Мы с ним думали, выбирали, мечтали, планировали.
Господи, мы могли планировать! Это было таким счастьем… понимать, что мы можем!
А после путешествия я подумывала о своем ателье. То есть, конечно, можно было последовать совету Камилы и взять жилье в ипотеку, позабыть о съемном, только вот это означало, что мне придется и дальше подчищать за другими грязь. А вот свое дело, успешное дело… оно могло в будущем обеспечить нас с сыном. Обеспечить Игорю хорошее образование, достойную жизнь, возможность выбора того, чем он будет заниматься в будущем, путешествия по всему миру.
Короче, после заграницы я собиралась поступить на вечернее, доучиться. В параллель открыть свое ателье и купить подержанный автомобиль. А уж взять квартиру в ипотеку, это всегда можно было успеть, главное, чтобы было из чего платить.
У меня должно было получиться. Я верила в себя. Впервые за много лет верила, что все получится. Что у нас сложится жизнь. Нормально. Что мы заживем наконец. По-человечески. Игорь заслуживал этого. У него было непростое начало жизни и он точно заслуживал, чтобы дальше все было легче, проще, лучше.
— А все-таки… почему? — Вопрос моего не менее пьяного собеседника вывел меня из раздумий, окрашенных в теплые, солнечные тона.
— Чего? — я бросила на курившего Заура непонимающий взгляд.
— Почему ты послала меня тогда, уже после расставания с Мадином? Ты же знала, что будешь одна, что нет работы, денег, образования, или ты хотела отдать ребенка?
— Никогда! Что за бред ты несешь?! Я никогда не думала отказываться от своего ребенка! Однако я все еще не понимаю твоего вопроса…
— Почему ты не захотела быть со мной? Я миллион раз предлагал, чуть яйца свои на подносе не преподнес? Мадин явно так не ухищрялся перед тобой…
— В смысле… ты что… ты правда что ли подкатывал ко мне?! — Я задохнулась от шока. — Охренеть! То есть всеми теми оскорблениями, унижениями и прочим ты показывал мне свою симпатию?!
— Ну… как умел… — он ухмыльнулся, разводя руками в стороны.
— Ты больной на голову, я клянусь, — я истерично расхохоталась, допивая свой бокал и тут же получая новый. — То есть тебе понравилась девушка брата, и ты решил ее мешать с грязью, чтобы показать, что ты тоже на нее претендуешь?! Господи, да ты мечта психиатра!
— Ну-ну, прямо-таки. Наш последний разговор… я не опускал тебя тогда, предлагал усыновить ребенка, чуть не жениться… — Заур посмотрел на меня на удивление абсолютно трезвым и серьезным взглядом.
— Я думала, ты издеваешься, как всегда! Я никогда не думала, что… нравлюсь тебе?! — А я все еще не верила. — То есть… нет, извини, все равно не верю, — я покачала головой, отворачиваясь от Заура.
— Понятно…
— Я никогда не встречала столь омерзительного плана, как у тебя, без обид.
— Принимается, — он хмыкнул, выпуская круги дыма.
На какое-то время воцарилась тишина и я уже думала, что наша беседа подошла к концу, но не тут-то было.
38
— Я никогда не умел выразить своих чувств к женщине. Не только к тебе, вообще, к любой. Если я подкатываю к девушке, то делаю это грязно, унизительно. Я не умею красиво ухаживать и никогда не умел. Даже в школе, в университете. Все текли от вежливости Мадина, его галантных манер, его манеры говорить, умения совершать красивые поступки… А я мог пригласить понравившуюся мне девушку «сходить потрахаться». И чаще всего получал по морде… — Я расхохоталась. Да, алкоголь точно брал надо мной верх. — А потом появилась ты, и я не придумал ничего круче, чем опустить тебя в глазах Мадина. Я думал, если он свалит в туман, то я смогу тебя расположить…
— Да зачем я тебе вообще сдалась? Что за одержимость мной? Хочешь сказать, что не встречал девушек красивее или умнее меня?