Дьявол в музыке (ЛП)

- Так мы поговорим о том, для чего я привела вас сюда? Деверь показал мне письмо, где вы предлагаете помочь в расследовании убийства. Он думает, что мы должны принять вашу помощь, но комиссарио Гримани не согласен. Я должна признаться, что не люблю комиссарио. Ничего не могу поделать – я бы согласилась на вашу помощь даже лишь для того, чтобы досадить ему.
- Я могу понять ваши чувства. Сегодня днём я получил от него письмо, которым он явно не способствовал нашей дружбе.
Она изучающе посмотрела на него, задумчиво склонив голову.
- Почему вы хотите найти убийцу моего мужа?
- Отчасти – потому что он был добр ко мне несколько лет назад, когда я впервые приехал в Милан. Но куда важнее то, что расследование убийств стало, в некотором роде, моей métier[22]. И – я не хочу показаться бесчувственным – но это очень интригующее и необычное дело.
- Вы писали Карло, что уже раскрывали убийства раньше и работали с ищейками с Боу-стрит.
Она так очаровательно произнесла это английское название, что Джулиан на миг отвлёкся.
- Да. Я раскрыл два убийства вместе с ищейкой по имени Питер Вэнс и два других – сам, или, точнее, без Вэнса. Само собой, что никто не может расследовать преступление в полном одиночестве.
Маркеза улыбнулась.
- Из такого признания я могу заключить, что вы удивительно скромны, а потому ваши достижения, на самом деле, должны быть более примечательны.
- Скромность не делает героем сама по себе. Но нескромность, конечно, превращает в зануду.
- Это очень верно. Скажите – как вы собираетесь найти убийцу моего мужа?
- Я думаю, что пока что расследованием не занимались, как подобает. Я начну с того, что узнаю всё возможное о певце Орфео. Но также мне предстоит подозревать каждого, у кого был мотив и не было алиби.
- Каждого? – переспросила она.
- Каждого, кто выиграл от смерти вашего мужа или имел причины желать её.
- Но в такой круг могут входить близкие ему люди… даже члены семьи.
- Если они невиновны, то не будут возражать против нескольких вопросов.
Она изогнула губы в улыбке.
- В Англии никогда не обвиняют невиновных по ошибке? Должно быть, у вас совершенная система, если позволяет такое.
- В Англии приходиться собирать прочные доказательства, чтобы даже обвинить, не говоря уже о наказании, члена столь выдающейся семьи, к какой принадлежал ваш муж. Я не думаю, что Италия отличается от Англии в этом отношении.
- Но ведь очевидно, что моего мужа убил Орфео. Они поссорились за день до того, певец сбежал в ночь убийства, а на вилле у него был пистолет.
- Я не спорю, такие доводы выглядят очень вескими. Но я бы оказал вам дурную услугу, если бы не был готов изучить иные возможности.
- Услугу дурнее, чем угрожать его родственникам своими подозрениями? – спросила она и со спокойным любопытством уточнила. – А я также буду среди подозреваемых?
Зрители принялись кричать «Zitti! Zitti!»[23], призывая к молчанию. Героиня оперы попала в плен к турецким корсарам, и все хотели услышать, как она обхитрит их.
 Уже по опыту я знаю, какое действие оказывает мой томный взгляд,
 мой полувздох – мужчинами умею управлять я.
 Будь они скромны или дерзки, холодные иль страстные –
 все одинаковы, их подавлю я всех...
 Все того лишь желают, все того лишь просят – с изящной женщиной счастья[24].
 Маркеза слушала, и на её губах играла легчайшая улыбка. Джулиан смотрел на неё и думал:
«По крайней мере, итальянцы признают, что из-за красивых женщин ведут себя как идиоты. Англичане вечно пытаются не обращать внимания на кипящую кровь и горящие штаны. Мы тщимся ходить по воде, в которой итальянские мужчины счастливы утонуть».
Он спросил ровным, холодным голосом.
 
- Могу я задать вам вопрос, маркеза? Где вы были и что делали в ночь на четырнадцатое марта 1821 года?
Маркеза молча смотрела на Джулиана. Он подумал, что она попытается надавить на него и оставить вопрос без ответа. Джулиан встретил её взгляд, испытывая её храбрость, как она испытывала его. Если она окажется слишком горда – или слишком напугана – чтобы отвечать на его вопрос, союзница из неё неважная.
Напряжение ушло с лица маркезы, и она улыбнулась.
- Как вы можете знать, в марте 1821-го было восстание в Пьемонте. Я тогда поехала в его столицу, Турин, с визитом, пока Лодовико был на озере Комо со своим тенором. Мои друзья настойчиво советовали вернуться в Милан или хотя бы уехать в Новару, где стояли верные войска. Сперва я не принимала таких предупреждений всерьёз. Я не верила, что мятежники могут повредить мне – они будто решили драться друг с другом, а не со своими врагами. Но я решила, что Лодовико очень обеспокоится, если я останусь в Турине. Я поехала в Милан через Новару, но узнала, что на дороге стоят бунтовщики. Тогда я повернула на север и ехала до Бельгирата. Это деревня на западном берегу озера Маджиоре.
- Да, я был там по пути из Женевы. Кажется, это было вам совсем не по пути.
- Но между дорогой на Новару и озером Маджиоре не было другого достойного места. Оттуда можно легко вернуться в Ломбардию – достаточно пересечь озеро. Но я решила провести несколько дней в Бельгирате. В начале весны это было очаровательное место – распускаются первые цветы, а меня не было никаких обязательств. Если Лодовико может наслаждаться своим озером, почему мне нельзя?
- Вероятно, я слышал что-то об этом, – сказал Джулиан, делая вид, что только что вспомнил эту историю, – говорили, что маркез Ринальдо поехал искать вас в Пьемонт.
- Бедный Ринальдо. Да, он узнал, что я покинула Турин и не приехала в Милан, и отправился на поиски. Он бродил по стране в большом замешательстве, но всё же нашёл меня в Бельгирате и отвёз в Милан, – сказала она, и печально добавила, – Тогда мы и узнали, что Лодовико мёртв.
- Я сожалею. Вы помните, когда прибыли в Бельгират и когда покинули его?
- Неточно. Но я была там, когда Лодовико умер. Об этом всегда думаешь, когда узнаёшь, что кто-то близкий умер – где я была, и о каких пустяках думала, когда он испускал свой последний вздох?
- Должно быть, его смерть стала для вас большим ударом.
- О, да. Я была очень к нему привязана. Он казался таким неуязвимым – ярким, как солнце и стойким, как Альпы.
- Да, – задумчиво сказал Джулиан. – Мне он показался именно таким.
- Хотя вы не знали его близко.
Он пожал плечами.
- Необязательно близко знать ураган, чтобы почувствовать его мощь.
Кажется, маркеза пришла к какому-то решению.
- Синьор Кестрель, я не сомневаюсь, что моего мужа убил Орфео. Я ни на мгновение не подозревала кого-то другого. Но я думаю, что вы сможете обнаружить что-то о нём, чего не узнала полиция. У нашей полиции много добродетелей. Она прилежна, упорна и стойка. Но ей не хватает воображения, и я боюсь, что это не позволяет им раскрывать преступления, подобные этому. Это не просто уличное ограбление, это даже не похоже на преступление, на которое толкнула страсть – нет даже доказательств, что это политическое преступление, хотя комиссарио Гримани считает это очевидным.
- Но это в его интересах, – Джулиан понизил голос, помня, что в любом собрании в Милане могут найтись шпионы, – ведь права обвиняемого в политическом преступлении сильно урезаются?
- Я об этом не подумала, – медленно произнесла она. – И политический мотив помог бы добиться приговора – если он найдёт Орфео. Я знаю, комиссарио твёрдо намерен раскрыть это преступление. Он думает, что это поможет его карьере, и дерзну предположить, что он прав. Но то же самое честолюбие не позволит ему досаждать опасными вопросами важным людям. А вы, синьор Кестрель, доказали, что не страдаете от этого порока.