Твои, мои, наши (СИ)
Витя действительно знал нас женщин, и эта ревнивая мысль принялась точить мой мозг, пока я её не заткнула. Он же единственный сын своей матери, а Любовь Богдановна знает толк в воспитании. Поэтому Витя такой знающий.
Когда мы всё-таки доехали до мебельной зоны и до отдела с фасадами были считаные шаги, Витя сам притормозил возле детского отдела.
— Обалдеть да? Всё такое крошечное, — он удивился, встав рядом с детским стульчиком.
Спинка этого стула даже не доходила ему до колена. В этом отделе Витя реально смотрелся словно Гулливер в стране лилипутов.
— Да, и это ещё годика на два, а ты переживаешь, что я лопну, — подколола его.
— Давай вот этот набор купим, смотри какой забавный. У нас в детском саду такие были.
Витя, лавируя между стульчиками и столиками прямиком дошёл до детского расписного комплекта. Стол и два стула расписанные под хохлому и покрытые золотистым лаком. Совсем несовременный, но очень уютный набор.
— Ты серьёзно? Твоя мама сказала заранее покупать плохая примета.
— К чёрту приметы! Он классный, я его хочу, — Витя уже ничего слышать не хотел, только искал взглядом консультанта.
— Вить, это года на полтора в лучшем случае. Не рановато? — подошла ближе, пытаясь воззвать к разуму, хотя уже по опыту понимала, его пылкий нрав было не угомонить.
— Ничего, на антресолях полежит не протухнет, а потом таких может не быть. Надо же, даже ножки такие же и ручка на стульчике.
Витя хотел такой набор и он его получил. Консультант вынес нам три плоские коробки, и мы всё же доехали до фасадов.
— Выбирай, лапушка.
Сначала у меня глаза разбежались от разнообразия, но я всё же сосредоточилась и определилась.
— Мне нравятся эти два, — указала на ванильный и зелёный дуб.
— Это скучно, — Витя отбраковал ванильный, — Закажу такой дуб, а столешницу и ящики белёные, будет очень красиво, — так и решили.
Даже не верилось, что у меня скоро будет собственная кухня.
К кассе мы подошли с полной телегой покупок для дома, даже средство для мытья посуды не влезло, пришлось нести его в руках.
— Хорошо, что я спорить с тобой не стала, — посмеялась я.
— Как это? Мы поспорили, просто ты ещё не знаешь, на что, — Витя хитро отвёл глаза в сторону.
20
Две недели в организации свадьбы и решения вопросов ремонта пролетели как один миг. Жить в Витином ритме мне было сложновато. Времени не хватало, нам нужны были тридцать часов в сутках, а не жалкие двадцать четыре. Ещё и платье для меня так и не было найдено. И это при том что оставалось лишь несколько дней до свадьбы. Либо Витя браковал те, что нравились и были удобны мне, либо я из-за тяжести и неудобства. Я буквально отчаялась, потому что мы объездили все свадебные салоны, а заказывать по каталогу и ждать доставки времени не оставалась. Ситуацию спасла Лариса.
Подруга пришла ко мне в гости на блины, потому что в магазине я больше не появлялась, а Виталия как раз не было дома, и мы могли спокойно поболтать, не думая о каждом слове.
— Он бракует все платья. То спина открыта, то вырез откровенный. Похоже, Любовь Богдановна была права, ревнивый до жути. Буду выходить замуж в пододеяльнике, — ныла я, жалуясь на свою учесть.
Если ещё две недели назад я была готова на обычную роспись в обычном платье, то сейчас хотела быть под стать будущему мужу красавцу.
— Почему вы зациклились на свадебных салонах? Нужно заглянуть в обычный магазин женской одежды. Помнишь, Богдановна к выпускным привозила такие платья в пайетках. Ну шикарные же? — прощебетала Лариса, спасая меня от подступающей истерики.
Из-за гормонов мне теперь не нужны были серьёзные поводы для слёз. Я могла разреветься из-за недостаточно сладкого чая, а платье на свадьбу повод более чем серьёзный. Практически трагедия, как бы это глупо ни выглядело со стороны.
— Точно, как ты права! Точно! — я от радости рассмеялась.
— Можем завтра смотаться, я тебе советую Витеньку с собой не брать, а то реально без платья останешься.
— Витя обидится, для него это так важно, — не стало говорить подруге, что я уже сто раз хотела его не брать с собой.
Но, во-первых, меня никто не спрашивал, а во-вторых, я чувствовала себя бесконечно обязанной и не смела это своё желание даже озвучить.
Лариса на моё заявление ответила, как фыркнула;
— Ну и ладно, но съездите куда-нибудь в «Империю», например. Там полно нарядных платьев и цвет белый наверняка имеется.
— Да мы везде поедем, платье-то нужно и туфли ещё, без платья просто не покупали. Я думаю какие-то балетки, про каблуки мне можно забыть на полгода точно.
— Угу, с твоим Витенькой навсегда! Судя по тому, как он твоё платье свадебное бракует, весь твой гардероб будет пересмотрен в ближайшее время.
— Кстати! Я тут такое нашла! Сейчас! — вовремя вспомнила про фотографии, это был отличный повод перевести тему разговора.
— Что там? Компромат на Витеньку? — посмеялась Лариса, по-свойски самостоятельно долив себе кипяток в кружку с чаем.
— На тебя! — рассмеялась я и протянула ей пакет с фотографиями.
Лариску перекосило так, словно компромат на неё действительно имелся.
— Что там? — сглотнув, спросила она.
— Ну точно не пауки которых ты до ужаса боишься, это фотки. Витя привёз и там девчонка на фотках есть, ну копия ты. Ты, случайно, в Семеновке родни не имеешь? — уточнила я, было бы забавно, если это действительно Лариска.
— Нет, откуда? Мои все здешние.
— Скажи же похожа.
Подруга с интересом начала разглядывать стопку фоток на которых была та девочка и сразу запорола всю схожесть.
— Ну, это она со мной сейчас похожа. Вообще-то, я не блондинка, а шатенка и это с детства, просто сейчас крашусь. И потом тут задохлик какой-то, а я была жутко толстым ребёнком лет до двенадцати. У меня было прозвище Пузырь, — со смехом призналась Лариса.
— А-а-а-а, а у этой Мелкая, вроде, но всё равно интересно.
— Ну если она не изменилась как я, то у меня где-то двойник.
Мы ещё долго пили чай с блинами и рассматривали фотографии и лишь перед своим уходом Лариса вспомнила важную для меня новость. Именно этого она и хотела начать, но я её сбила с мысли своими страданиями по платью.
— Забыла! Я же хотела тебе такое рассказать! — взвизгнула Лариса, уже обуваясь в прихожей.
— Какое? — переспросила без особого интереса, все мысли снова были о платье.
Переживала заранее, что даже в «Империи» ничего не найдётся, что устроит нас с Витей обоих.
— Буков свалил в Москву! — радостно объявила Лариса.
Я зависла, не сразу сообразив о ком речь. Назови она Родиона сразу по имени, я бы быстрей вздохнула с облегчением. В этой спешке и суматохе я хоть и бывало, сравнивала Витю с Родионом, но совсем забыла думать о возможности случайной встречи. Или того хуже неслучайной…
— А! Буков. И надолго? А ты откуда знаешь?
— Да навсегда! Матушку свою болезную под рученьки и махнул. Будут столицу на пару покорять.
— А знаешь откуда? — этот вопрос волновал меня чуть ли не больше, чем стопроцентное освобождение от Родиона.
У Ларисы ведь с моим бывшим даже знакомых общих не было кроме меня.
— Да задолбалась я мотаться туда-сюда, не высыпаюсь жуть! Вот и искали с мамой квартиру снять, пока в моей ремонт и нарвалась на объявление. На длительный срок сдаётся квартира, именно та, в которой вы с Родей жили.
— Сдаётся, а значит они могут вернуться.
— Да нет же! Квартира принадлежит агентству, так что не вернутся они сюда. Точно тебе говорю, наверняка так и планировали слинять, а тебя с собой не брать.
— Хорошо, если так, — согласилась тихо, боясь радоваться раньше времени.
21
На следующий день мы по совету Ларисы поехали с Витей в «Империю». Я не рассчитывала найти платье быстро, а оно нашлось одним из первых. Не совсем белое, скорей жемчужное, приталенное до пола и с длинным рукавом. Куцее как сказал бы Виталий, но это платье произвело на него впечатление из-за узоров, вышитых белым бисером.