Битва за Лукоморье. Книга 2

Он отмахнулся, фыркнул:
– Люди эти твои весть понесут по всем портам. И снова потянутся к нам колдуны да душегубы, до наживы жадные, как уже случилось в ту ночь, когда Фируза тебя родила и в Белояр ушла. Сегодня вот пропустила завеса корабль чужой… Не по моей воле пропустила. А ну как и другие пройдут? Что ж тогда, заголосишь ты, заплачешь, когда тебя на потеху лиходеям отдадут? Рыдать будешь, в ногах у отца ползать, чтоб защитил?
– Не буду я у тебя защиты просить. Трус ты, – прошептала девушка.
– Трус?! Да чего мне бояться? – расхохотался Товит. – Кто бросит мне вызов? Ежели прикажу, гости перережут друг другу глотки сами. И до последнего вздоха славить меня будут. Лишь стоит слово сказать…
Девушка молчала – сломленная, подавленная. И хозяин острова, нажав на камень – глаз месяца, буркнул:
– ОТОМРИ!
Арвела без сил рухнула на пол, и Садко тоже едва не упал – его словно из тисков выпустили. Чары амулета исчезли, и капитан почувствовал, что может двигаться… но не стал.
– Возвращайся в свои покои, – властно произнес Товит, задирая подбородок. – А я приберусь: от сора избавлюсь. Потом и кораблем их займемся.
Садко смотрел, как медленно, величаво вышагивает хозяин острова, направляясь, судя по всему, в сторону покоев, где осталась команда. Идет уверенной походкой победителя, поборовшего в словесном поединке собственную молоденькую дочь… Не глядя по сторонам и не думая о подвохе. В самом деле, что может грозить повелителю, если гости его зачарованные спят в покоях под охраной каменных статуй? А тот, что на горе остался, давно уже стал прокормом для железноклювых птиц…
«А вот и не стал», – зло подумал Садко, буравя взглядом проходящего мимо Товита.
И, тщательно примерившись, прыгнул.
* * *
– Чшшш! – Радята ухватил Ждана за рукав.
На слух повара, тот слишком громко шагал – подошвы сапог стучали по мраморному гладкому полу, а надо бы красться беззвучно, тихо, как мышка… Точнее – как одноухая крыса, что мельтешила впереди. Умная зверюга останавливалась, когда нужно, дожидалась их, следила, чтобы осторожные, а потому медлительные люди не заблудились в роскошных галереях дворца.
Кашевар настороженно осматривался. Красота вокруг была невероятная, но кто знает, что за хозяева у этой самой красоты? Кто в богатых покоях живет? Если уж гады хвостатые про волшбу опасную обаяннику доложили, а Аля – про грозящую друзьям смерть… уж точно недобрые!
Но пока они не встретили ни зверя, ни человека. И в широких галереях, и в узких проходах, и в нескольких залах, что они миновали, – везде было пусто, только таращились с лепных украшений над окнами диковинные звери и крылатые пучеглазые карлики. А на потолке едва покачивались от сквозняка гигантские кованые светильники. С медных витых ветвей свисали вниз гроздья прозрачных разноцветных камушков, перезванивались. И такая вдруг жуть Радяту одолела, что хоть падай.
Потом эхо прикатилось… Мужской голос и женский, кажись, спорили о чем-то, кричали. Далеко, слов не разобрать.
– Туда пойдем? – почти беззвучно прошептал обаянник.
Вот ведь, мудрый чародей, а с Радятой советуется… Лестно это, только не время сейчас тешить свое самомнение, о деле думать надо. И сердце слушать. Глядишь, оно как у капитана – умное и дорогу подскажет? Кашевару почему-то очень не хотелось знакомиться с людьми, чьи голоса доносились откуда-то справа, будто чувствовал он, что ничем хорошим эта встреча не обернется. Потому покачал головой и тыкнул рукой в сторону крысы – мол, сам же сказал, что отведет нас к друзьям, вот за ней и надо идти. Витослав даже по короткому жесту все понял, кивнул, и троица, возглавляемая одноухой проводницей, двинулась дальше.
Они осторожно крались светлой галереей, пока не уперлись в высоченные двери. Крыса остановилась перед ними и, встав на задние лапки, принялась раскачиваться вверх-вниз.
– Пришли, – шепнул обаянник и тихим писком свистульки отпустил одноухую прочь – та мигом скрылась с глаз, только голый хвост мелькнул. – Ну, братцы, будьте наготове, а мне для начала снарядиться надо.
 
Витослав достал из сумки причудливое приспособление, по виду напоминающее ошейник. Только был он почему-то полукруглым, с одной стороны – высокий, а с другой – низкий. Низкая и полукруглая задняя часть ошейника оказалась широким и толстым ремнем с застежками, который был скреплен с высокой проволочной. На этой прямоугольной стороне прилажены были к ошейнику несколько дудочек и свистелок – все разного размера и длины. Спрашивать сейчас у чародея, что это такое, было неловко, поэтому Ждан и Радята глазели молча.
Обаянник же торопливо надел на плечи свое чудо-приспособление, и оказалось, что ремень упирался ему в тыльную часть шеи, а прямоугольник с дудками оказался прямо перед подбородком. Стало ясно, что эта причудливая штуковина позволяет Витославу дудеть в свои дудки, не занимая при этом руки…
– Все, – произнес обаянник, обнажая саблю. – Готовы?
Радята и Ждан кивнули. Витослав взялся за ручку одной из створок, толкнул, убедился, что не заперто, – и осторожно приоткрыл дверь. Заглянув внутрь, троица увидела друзей. Всю команду! И кашевар аж задохнулся от возмущения – бездельники храпели на мягких подушках, дрыхли без задних ног! Только вот… Садко с ними не было! Где же капитан? Надо растормошить, разузнать!
– Вот я их, – пробормотал Радята, дернувшись вперед, но Витослав преградил ему дорогу и кивнул в сторону больших прозрачных дверей-окон, что вели в изумрудный сад.
Там спиной к покоям торчали белоснежные изваяния воинов. Зачем их там поставили, кому такая блажь в голову-то пришла? Они ж вход чуть ли не целиком перегораживают…
– Меня предупреждали про статуи, – шепнул сгрудившимся у входа соратникам Витослав. – Я не очень понял, но их точно следует остерегаться. Сделаем так. Радята, ты отойди назад, прислушайся к тем, кого мы раньше слышали, проследи, чтоб в спину к нам не зашли. А мы с Жданом потихоньку постараемся всех разбудить.
– Почему я? – обиженно засипел повар.
– Потому что ты крупнее, оградить нас сумеешь, – без обиняков произнес обаянник. – А мне ловкость Ждана понадобится, чтобы помочь волшбу снять. Они же не просто спят. Заколдованы они, да сильными чарами.
Доводы Витослава показались Радяте в высшей степени убедительными. Действительно, ну чем он поможет в борьбе с опасной волшбой? Нет, лучше в самом деле покараулит в галерее, подальше от всяких сильных чар.
– Хорошо, – важно кивнул он. – Только поспешайте.
Двое скользнули внутрь, а Радята тихо двинулся назад, к углу галереи. Выглянул в высокий и узкий проход, что вел в глубь дворца, прислушался. Голоса, еще недавно злые и возбужденные, сейчас гудели спокойно и, кажется, не приближались. «Вот и хорошо, – подумал кашевар, торопливо вытирая ладони об штаны, а древко палицы – хвостом кушака. – И бухтите себе там, подальше от нас и наших друзей». Но слух все же напряг, пытаясь разобрать слова. Говорили-то вроде на нашем, на родном. Это кто же там ссорится? Мужик и баба, кажись.
Как ни прикладывал Радята к уху ладонь, разобрать, о чем именно шел спор, так и не смог, уж слишком далеко были неведомые чужаки. Подходить ближе из праздного любопытства повар не собирался. Рокот ссоры вдали поутих на мгновение, чтобы зазвучать с новой силой. Послышался грохот, ритмичный топот, чей-то рев, звуки борьбы…
Что же там такое творится? Что за шум-гам? Осторожному от природы Радяте совсем не хотелось бежать и выяснять. Нет уж. Милые бранятся – только тешатся. Вот и пусть себе дерутся, мы в чужие дела не лезем! Но, как оказалось, чужие дела были готовы полезть к ним.
 
– Убить! Всех чужаков во дворце – убить! Исполняйте, истуканы!
Радята замер, нервно оглядываясь. Потому что, словно в ответ на прокатившийся по дворцу крик, из покоев, где скрылись Витослав и Ждан, донесся какой-то шум, а затем посыпалось стекло и раздался крик чародея:
– Я держу их! Держу! Осторожно!