Этот большой мир. Тайна пятой планеты (СИ)
Дима кивнул и в несколько оборотов отдраил люк. Высунулся, махнул девушкам рукой и сбросил лёгкую алюминиевую лесенку. Первой в кабину поднялась Мира узнала, кинулась на шею и сделала попытку расцеловать, но помешал всё тот же гермошлем. Дима осторожно высвободился из её объятий, помог подняться второй девушке — он припомнил, что вроде, видел её на плакатах трио, на станции «Гагарин», — а потом и Владе. Но, прежде чем он успел сказать гостьям хоть слово, Шарль вскинул руку, требуя тишины. Сквозь какофонию помех пробивались отдельные фразы:
— У вас… трёх минут… извержение… ущелье завалит… старт!
— Слышали? — Он повернулся к гостьям. — Всё, объяснять некогда. Дим, приготовься, стартовать будем на бустерах. А вы он повернулся к девушкам, — натягивайте гермокостюмы, они сзади, в аппаратном отсеке. Гермошлемы, чемоданы жизнеобеспечения — в общем, по полной программе. Справитесь?
Мира и Влада торопливо закивали. Соня испуганно переводила взгляд с подруг на Шарля и обратно — её веки набухали слезами.
— Вот и ладно. — Шарль посмотрел на часы, встроенные в приборную панель. — На всё про всё у вас полторы минуты, потом взлетаем, успеете или нет. И ухватитесь покрепче за что- нибудь — трясти будет немилосердно.
VI
— Как дела, Юджи-бой?
Механик, к которому он обращался Стив, поднял взгляд от разобранного поворотного блока дюз, нашёл босса и показал оттопыренный большой палец. Говорить ему было непросто распухшие, напоминающие оладьи губы, с трудом пропускали осмысленные звуки. Вообще вид у старшего механика группы был более, чем предосудительный: роскошный, начинающий уже чернеть, фингал налился у него под левым глазом, свёрнутый набок нос украшен пластиковой нашлёпкой. Да, японец- астроном, с которым он повздорил вчера в кают-компании, не пожелал, несмотря на мирную профессию и субтильную внешность, изображать боксёрскую грушу. Дьявол их разберёт, этих япошек — с виду дохляк, соплёй перешибёшь, а потом выясняется, что это мастер боевых искусств с чёрным поясом…
Как и Стивен, Юджин был по происхождению ирландцем, только не из Канзаса, а из Бостона. Характером он отличался неуживчивым, и всегда готов был пустить в кулаки, размерами мало уступавшими кувалде. Как, например, во время позавчерашней стычки — и надо было механику потребовать, чтобы астроном заменил в музыкальном автомате какие-то восточные завывания на свой любимый рок-н-ролл! В результате — сломанная челюсть астронома, разбитый вдребезги музыкальный автомат, три сломанных стула. Хорошо хоть Стивен успел вовремя вмешаться, не дал ирландцу покалечить ещё двух коллег пострадавшего, сделавшего попытку ввязаться в драку…. Происшествие запросто могло закончиться для механика карцером (имелось на «Фубуки» и такое) но у двух из четырёх «омаров» очень вовремя обнаружились поломки, и капитан Йошикава вынужден был отложить наказание. Бостонец кроме буйного нрава славился тем, что мог разобрать и собрать любой «омар» с закрытыми глазами, а француз Гарнье, которому не смел возражать даже японский капитан, кровь из носу требовалось держать все наличные буксировщики в постоянной готовности. Впрочем, механик уже получил своё — будет с другой раз думать, прежде чем затевать свару. Хотя — именно сейчас это очень даже кстати…
— Я вот думаю, как это по-дурацки получается… — заговорил Стив. — Япошка отделал тебя, как бог черепаху, а ты тут на них, косоглазых, горбатишься, вместо того, чтобы лежать в медотсеке и щупать за задницы медсестричек!
Женщина в медотсеке была всего одна, и не медсестра, а врач, сорокалетняя миниатюрная японка, да и драка закончилась скорее вничью — но Стивен менее всего собирался придерживаться фактической точности.
К его удивлению, ирландец не вспыхнул, как сухой хворост — видимо, сломанный нос всё ещё причинял ему боль, заставляя вести себя сдержанно.
— Ну… вроде, платят они прилично, условия в норме. — отозвался он. — Премиальные хорошие обещают по окончании рейса выплатить… Нет, особо не на что жаловаться, босс. А что рожу мне превратили в отбивную — так в бостонских барах и не такое бывало!
— Много тебе из тех премиальных достанется! — подлил масла в огонь пилот буксировщика, щуплый негр, уроженец Большого Яблока, которого все звали Полли (на самом деле имя его было Джимми Паульсен). — Вычтут из премиальных за сломанную мебель, и разбитый музыкальный автомат, да ещё Хадсон штраф насчитает, вчера грозился…
— Да чего там стоит этот ящик с радиолампами! — ответил ирландец. Раз разломал — заплачу, все по справедливости. На премиальные, которые нам обещали, таких дюжину можно купить, и ещё останется на парочку коллекционных альбомов «Пинк Флойд». А англичанин, и правда, та ещё сволочь, штрафами пугать вздумал… Вот сойдём на берег — отыщу его и раскрою морду!
— До возвращения, Юджи-бой, надо ещё дожить. — заметил Стивен. — Япошки, чтоб ты знал, собрались всерьёз сцепиться с русскими, и этот грёбаный Хадсон убедил кэпа выпустить нас, всех четверых, вперёд. Думаешь, с чего он тебя в холодную не упёк? Нужны мы ему, вот и вся загадка!
— С какими ещё русскими? — ирландец недоумённо нахмурился. — С парнями на «Заре», что ли? Так там международный экипаж — и русские, и наши, и французы тоже!
— Так и я о чём! — согласился Стивен. — Вот ты хочешь с ним драться?
Что я, совсем идиот? — обиделся Юджин. — Я ничего не имею против русских. Нормальные парни, не хуже и не лучше других. А япошки хороши: сами по соплям получили, теперь нас подставить собираются?
— У меня приятель работал на станции «Лагранж» заговорил Фред Дэвидсон, уроженец штата Калифорния, третий из пилотов группы. — Так он говорил, если бы не русские — они все бы там подохли!
Стивен кивнул.
— Я знаю кое-кого из этих ребят, учились когда-то вместе. Кстати, трое сейчас на «Заре» — подозреваю, они-то и наваляли косоглазым у «обруча»! И что же, вы, парни хотите с ними бодаться по указке чёртовых япошек?
Слушатели загудели — в том смысле, что нет, конечно, не хотим.
— А Хадсон, ставлю десятку против жестянки из-под пива, именно этого от нас и потребует! — Стивен повысил голос, теперь его слова гулко отдавались в ангаре. — Старт могут дать в любой момент, хоть прямо сейчас — очень уж япошки не хотят допускать русских к обручу!
— Их, пожалуй, не допустишь… — ухмыльнулся Дэвидсон. — Пилоты подбитого «ика», говорят, умом едва не тронулись, когда русские врезали по ним лазером! Да и кто бы на их месте не тронулся, прямо Звёздные Войны какие-то!
— Да на чёрта ли с ними теперь бодаться? — добавил Полли. — приборы-то русские ещё в тот раз сняли и утащили к себе на корабль!
— Значит не всё сняли. Так что, парни, вопрос стоит так: подписываемся мы или нет?
Некоторое время все молчали. Первым заговорил ирландец.
— Ты, конечно, босс, Стив, но это без меня. Пусть Хадсон, если хочет сам забирается в буксировщик и летит, у них ещё один остался. А я посмеюсь, как у него это получится!
Стивен покачал головой.
— Считаешь, я такой идиот, и не подумал об этом? Нет, Юджи, пока мы будем смеяться, япошки вместе с Хадсоном конфискуют наши «омары» и посадят туда своих пилотов. Они у них, конечно, дерьмо, но летают…
Это как — посадят? — механик нахмурился. — В контракте сказано, что работать с нашими буксировщиками имеем право только мы!
— Полагаешь, их это остановит? Хадсон так и сказал: раз вы нарушаете свои обязательства, то и нас ничего не заставляет соблюдать свои. Конфискуют и не почешутся!
— А когда загребут «омары», нас засадят в карцер до конца полёта. — поддакнул Дэвидсон. — А через недельку, перекроют кислород и всё спишут на аварию — мол, не хотели, так получилось. Соболезнования там, страховка семьям, компенсации… Нет уж, вы как знаете, а я — пас!
— Что ж, Юджи с Фредом считают, что пора бросить карты, и я с ними согласен. — Стивен обвёл американцев взглядом. — Кто ещё так думает?
Они по очереди подняли руки. Чуть замешкался Полли, но, получив локтём в бок от Кормака, поспешно вздёрнул ладонь к потолку.