Предателей (не) прощают (СИ)

– Бабуля! – округлила глаза я, а она возьми и легонько хлопни меня по губам. – Ай!
Мозги сразу встали на  место, память прочистилась, и я резко вспомнила, что бабуля у нас ненавидит называться бабулей.
– Дедуля! – скривилась Князева Евлампия Аркадиевна – заслуженная актриса и мать моего покойного отца. Вечный моторчик семьи скоро седьмой десяток разменяет, а все молодится: глаз горит, фигура радует, энергии хоть отбавляй!
Во избежание новых катаклизмов среди Князевых для мальчишек она тоже оставалась просто Лампой, почти что Аладдина – баловала их жутко!
А бабушкой мы звали ее строго за глаза и шепотом. И надо же было мне так проколоться!
– Прости, Лампа, – тут же покаялась я и едва не проглотила собственный язык от удивления: – А это еще что такое?!
 – Нравится? – кокетливо состроила глазки бабуля и покрутилась для пущего эффекта.
Что-то резко воздуха стало маловато и коридор как-то сузился… Натуральный блонд моей бабушки был  похоронен под оттенком фуксии! Теперь эта миниатюрная женщина с живой мимикой и светло-голубыми глазами выглядела словно настоящая пикси! Прямо натуральная иллюстрация ее короткой стрижки!
– Ты что это… – и голос у меня почему-то неестественно охрип. – Имидж решила сменить?
– Да! Засиделась я в девках, Шуша, хочу перемен!
И даже детское прозвище не смягчило моего потрясения.
При первом знакомстве с воспитательницей в саду я так разволновалась, что вместо Машули получалась Шушуля. Знала бы, что это словечко крепко ко мне прилипнет, вообще молчала бы!
– Гх-м… – откашлялась в кулак. – Не поздновато ли ты решилась на кардинальные перемены? Возраст все-таки…
О последнем мне вообще лучше было не заикаться. Лампа сразу же в лице переменилась, зыркнула на меня фирменным убийственным взглядом:
– Ничего-то ты, Мария, в жизни не понимаешь!
Когда Шуша трансформировалась в Машку – это еще ничего, но если на свет появлялась Мария, быть беде!
– Согласна уступить твоей мудрости, – тут же пошла на попятный я, но опять прогадала в словах. Юпитер в Марсе засиделся? Прямо одни «приятности» сегодня!
В глазах бабули полыхнуло пламя, и быть мне ведьмой, прокопченной на костре театральной инквизиции, не появись так вовремя мальчишки!
– Лампа! – восхищенно выдал Тимур. – Агонь*!
*агонь – здорово, классно.
– Рили? – игриво спросила моя почти семидесятилетняя бабушка своих правнуков. – Решила в салончик заскочить, пока вы тут бобра жизни учили.
– Хайп*! – полил сиропчиком самооценку нашей актрисы Артур.
*хайп – то, что сейчас на пике моды.
Глава рода Князевых гордо вскинула подбородок: ни дать ни взять аристократка от кончиков волос и до пяточек! И даже этот цвет «вырви глаз» не диссонировал!
Ну как так у нее получается?
Еще и мальчишек понимает с полуслова! Мне иной раз в сети словарик молодежного сленга приходится искать, чтобы убедиться:  инопланетный разум моих детей еще не захватил. Это просто очередной блогер строит из себя доморощенного лингвиста и популяризирует неологизмы.
– В отличие от вашей родительницы, которая не шарит в современных тенденциях, Лампа умеет чиллиться*! – гордо выдала бабуля, наградив меня строгим взглядом из-под идеальных бровей. – Если и дальше так пойдет, не поймешь, когда в бабецл* превратишься, Мария!
*чиллиться – расслабляться.
*бабецл – немолодая, непривлекательная женщина.
– Это я, что ли, бабецл? – задохнулась от возмущения. – Да мне еще тридцати даже нет!
Широкий появился в коридоре, с выражением Будды на лице он прислонился спиной к стене, наблюдая за мизансценой.
– Вот, Мария! Треть жизни прожила, а порой кажется, что трижды по тридцать! – хмыкнула Лампа.
Вместо того чтобы встать на мою сторону, сыновья лишь хитро зыркали да похихикивали.
Нагло мстили за бокс и брокколи, малолетние тролли!
– Ну знаешь! – В нашей семье все делали громко: негодовали, радовались, удивлялись, – и я не исключение.
В чем-то, конечно, Лампа была права. С рождением мальчиков мое беззаботное детство закончилось. Когда в семнадцать узнаешь, что беременна, мир мгновенно переворачивается с ног на голову.
 
Я вынуждена была взять ответственность за принятие самого главного в жизни решения на себя.
* * *
– На таком маленьком сроке аборт не проблема, – заверила гинеколог в поликлинике – представительница настоящих рубенсовских женщин. – Сегодня сделаем тебе вакуум, вечером уже домой пойдешь.
У меня даже ноги похолодели от ее предложения и сердце едва не остановилось.
После того как увидела положительный тест, все вокруг воспринималось точно в черно-белом кинофильме и слышалось словно через толщу воды. Я и сама не соображала, что буду делать. Впереди выпускные экзамены, поступление в университет, и ссора с Ваней совсем некстати…
А после слов гинеколога «бац!» – и озарение наступило.
– Нет! – с ужасом в голосе воскликнула я.
– Зачем тебе приплод сейчас? Такая молодая! Родишь еще. – Она даже в глаза мне не смотрела, нос сунула в бумажки и уже выписывала направление.
– Нет! – на этот раз голос мой почти не дрожал.
– Если ты боли боишься, дурочка, то зря. Все сделаем, даже не почувствуешь. Думаешь, первая у меня, что ли?
Позвоночником прошел холодок. Как так можно-то? Отстраненно, сухо, словно не о крохотной жизни, а о погоде?
– Я сказала «нет»! Никакого аборта не будет! – Эта тетка в белом халате просто вывела меня из себя, я разоралась так громко, что и в коридоре, небось, услышали.
И это заставило женщину наконец обратить на меня внимание.
– Хорошенькую из себя строишь, что ли? – зло прищурилась она, точно хотела в эту самую минуту испепелить меня взглядом. – Думаешь, я таких, как ты, не знаю? Сначала отказываетесь от аборта на ранних сроках, а потом бегаете: «Анна Ивановна, умоляю, спасите-помогите, вытащите это из меня!» Или, того хуже, рожаете, а потом отказную подписываете – и поминай как звали! Так разве плохо решить этот вопрос прямо сейчас?
– Я не буду делать аборт! – Губы затряслись, глаза повлажнели, но в моем голосе прорезался настоящий металл.
И со стула я вскочила так резво, что голова закружилась, но на такой пустяк даже внимание некогда было обратить. Еще минута, мне казалось, и эти зеленые стены упадут на меня, придушат своей злобой и каким-то замшелым отчаянием.
– Ты еще пожалеешь, дура! – прокричала мне в спину гинеколог.
А я пулей вылетела из кабинета, стремглав промчала по коридору и только на улице смогла отдышаться.
Беременность я наблюдала у другого специалиста, совершенно в другой больнице. Хоть и пришлось туда добираться каждый раз по полтора-два часа – не ближний же свет в конец города мотаться!
И о своем решении оставить мальчишек так и не пожалела.
* * *
– Знаю-знаю, – отмахнулась от меня Лампа, направившись мимо меня на кухню. – И еще я очень хочу узнать, как ты умудрилась повестись на женатого бобра! Потрудись-ка, Мария, объясниться!
– Лишь после того, как пойму, с чего это моя семья вдруг лучше меня разбирается в моей же личной жизни! – прямо-таки голосом выделила свою принадлежность и в позу «с места не сдвинусь, пока не получу свои ответы» встала.
Пусть только попробуют отвертеться!
Не знаю, отчего я решила, что мне сразу все возьмут и выложат как на духу, но на откровенный игнор никак не рассчитывала.
Сыновья сразу рьяно стали обсуждать обновление для очередной компьютерной игры, в которую рубились. А бабуля сосредоточилась на Артеме.
 
– И добрый вечер, господин Широкий, – кокетливо пропела она, поравнявшись с ним. – Соскучился?
– Дни считал до нашей новой встречи, ночей не спал, Лампа! – друг, как истинный джентльмен, облобызал ручку бабули, чем поднялся в ее личном рейтинге уважения сразу на пару ступенек повыше. – Вы в своей последней роли были просто божественны!