Шаг из тьмы 2 (СИ)

— Садись гость дорогой, не желаешь ли с дороги …
— Благодарствую, — подполковник поднял руку в останавливающем жесте, — но у меня мало времени, а у тебя наверное много вопросов. По этому, давай сразу к делу. Кстати, зовут меня Алексей.
— Да, отец именно таким тебя и описал. Значит мы теперь родственники? — пробормотал он задумчиво.
— Даже больше, у наших семей теперь есть общие дела и интересы.
— Вот значит как, а я уж грешным делом подумал, что мой непутёвый братец взялся за ум. А это вы, решили подвести фундамент под «общие дела».
— Нет, с женитьбой у него похоже серьёзно, сам жену выбрал. Чтоб понравиться, даже лошадь ей подарил. Чем несказанно удивил и меня и Милана.
— Значит действительно серьёзно, раз нашлись куны на лошадь, — усмехнулся Первак и сразу переключился на серьёзный лад, — отец написал мне, чтоб исполнил просьбу твою и принял от тебя совет, что сие значит?
— Совет мой будет такой — собирай добро и будь готов в любой момент покинуть город, по тому как судьба его в ближайшее время, незавидна. Можешь съездить к отцу, показать внуков, всё одно, как вскроются реки, путёвой торговли не будет. Хотя, если сейчас закупишь сталь или оружие, а по открытию путей продашь его в Залесье, выгоду получишь изрядную.
А просьба у меня такая — нужны мне люди отчаянные, знающие с какого конца за меч браться, о которых, случись что, так и ни кто печалиться не станет. Можешь найти для меня таких?
— Значится, которых не жалко? Думаю, смогу тебе помочь.
В целом, новый родственник произвёл впечатление человека дельного и сообразительного. У Милана вообще, с воспитанием было устроено чётко. Даже Вторак, со своим беспокойным характером, по причине долгого отсутствия семьи, считавшийся человеком чуть ли не пропащим, показывал завидную смекалку. О старшем брате, ведущего дела в одном из крупнейших городов Европы, не стоило и говорить.
Заведение в котором Первак спланировал встречу с «людьми которых не жалко», фешенебельностью не отличалось, как в прочем и весь район. Вокруг трущобы, сам кабак — тошниловка набитая асоциальными элементами. Практически как дома, малогабаритка подполковника, выданная родиной, осталась в Чите, на оккупированной территории. В столице жильё ему не светило, хорошо, выручили товарищи по службе на Кавказе, организовали комнату в одном из общежитий. Дыра была страшная, район ужасный, но за то, совершенно бесплатно, что при не великой зарплате подполковника не могло не радовать. В принципе, всё до боли знакомо.
Сравнивая ощущения той и этой жизни, Климин не забывал поглядывать по сторонам. Сегодня, он находился в образе скандинавского наёмника. Внушительные габариты и короткий меч, на корню отбивали желание проверить незнакомца на вшивость и наличие серебряных кругляков. У большинства посетителей. Но не у всех, кое кто из шумной компании сидевшей в центре полутёмного зала, нет, нет, да бросали на него оценивающие взгляды. Наконец, от компании отделился вертлявый тип в нарядной одежде и бесцеремонно подсел к Алексею за стол.
— Здравствуй Олаф, — начал вертлявый.
— И тебе здоровья, добрый человек, — странно, подсевший не производил впечатление серьёзного человека, слишком нервный для планируемого мероприятия. Ужели Первак ошибся с выбором?
Между тем, вертлявый продолжил, — я слышал, ты искал встречи со мной. Ну так вот, твои желания исполнились, я здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что в своих желаниях нужно быть очень осторожным?
Вести дела с человеком, у которого на роже написано «залёт», мягко говоря, себе дороже. Если он не в состоянии контролировать собственное тело, как он управляется с подельниками? Вся ситуация вопила о своей неправильности, — ты ошибся добрый человек, я не искал встречи с тобой.
— Вот как, что же нам теперь делать, ведь я потратил на тебя своё время, а оно знаешь как дорого.
— Мне жаль, что ты так расстроился из за своей ошибки. Я куплю вина, тебе и твоим приятелям, дабы вы утолили в нём свою печаль, — глаза вертлявого загорелись от жадности.
 
— Нет Олаф, моё время стоит очень дорого, так дорого, что ты обидел меня, предложив выпивку, словно я голь перекатная, — вертлявый набычился, — за обиду заплатишь отдельно. И того, с тебя три гривны.
Климину очень не хотелось устраивать шум, его отправили в Киев всяко не для разборок с местным криминалом. Но три гривны являлись серьёзной суммой, отдавать их мелкому вымогателю — дурь и преступление. Отдашь один раз, отдашь и второй, эта порода не отцепиться, пока не всё. Алчность — смертный грех, а смертные грехи по тому и смертные, что всегда приводят к неприятностям, заканчивающихся очень печально. Зачастую, летальным исходом.
Был у них в управлении, один очень умный полковник, умудрившийся перевести в собственность шикарную служебную квартиру в центре столицы и тут же её продавший за астрономическую сумму. На которую купил аж три штуки в спальном районе. Зря он это сделал, времена настали другие, пришли к нему обстоятельные мужики в штатском, и сел дядя за особо крупное мошенничество, уж очень дорогая была недвижимость в столице. А ведь мог бы подождать до выхода в отставку, глядишь, и перешла бы ему квартира на совершенно законных основаниях. Потворство собственным слабостям не доводит до добра. Никого.
— Значит, ты не получишь ничего, — он ждал от непрошеного собеседника какой — нибудь глупости, но тот оказался вовсе клиническим идиотом. Вскочил, перегнулся через стол, схватил подполковника за грудки, пытаясь подтянуть к себе и наверное сказать нечто страшное. Алексей резко отклонился назад, одновременно нанося под столом удар ногой ему в голень. Потеряв опору, вымогатель упал на стол, а подполковник ему чуть — чуть помог, положив ладонь на затылок, дёрнул его вниз. Стол аж загудел от столкновения с головой вертлявого, а он сам, так и остался лежать на нём, заливая кровью из разбитого носа давно нечищенную столешницу. Оставалось надеяться, что ни кто не разглядел детали произошедшего в полутёмном углу. Стало вдруг плох человеку, с кем не бывает. Теперь необходимо отвлечь внимание его приятелей от своей скромной персоны.
— Хозяин, тварь! Что ты в пиво намешал!? Потравить нас всех удумал! — заорал Алексей во всю силу глотки, швырнув в сторону стойки свою деревянную кружку, — ты человека своим пойлом убил! — вторая кружка разбилась точно о лоб хозяина заведения, ещё не въехавшего в происходящее, — эй, люди, зовите стражу, хватай убивцев! — разъярённым носорогом Климин ломанулся к стойке, где валялся оглушённый хозяин. Пока за его спиной народ пытался разобраться в происходящем, подполковник с криком «попался тать» подхватил трактирщика и поволок к двери во внутренние помещения. Оказавшись на кухне, бросил уже не нужного хозяина, схватил топор для рубки мяса и с силой вогнал его в дверной косяк, заблокировав дверь. — Осторожно, в трапезной пьяное побоище. Вот, хозяина уже зашибли, — бросил он изумлённым работникам направляясь ко второму выходу.
Не успел Алексей скрыться в переулке, как за спиной раздался тихий смешок, ленивые хлопки и хриплый голос, — великолепно Олаф, великолепно. Он быстро развернулся с одновременным шагом в сторону, попутно пряча в ладони метательный нож. На заднем крыльце стоял коренастый мужик в одежде тёмно серого цвета, с коротко подстриженной бородой и тяжёлым ножом на поясе.
— Надеюсь, ты не насмерть пришиб моего человека? Он конечно погорячился, но всё же не заслужил столь сурового наказания.
Голос у неожиданного собеседника оказался неестественно хриплым, словно при повреждении гортани, но говорил уверенно, чувствовалось — привык приказывать.
— Если ты о вертлявом, то у него оказался слишком длинный и острый язык, на столько, что порезал не только свои губы, но даже и собственный нос. Не смертельно, через пару дней будет как новенький.
— Ну и хват ты Олаф, — незнакомец расхохотался, — меня Вячко зовут, это со мной тебе Первак встречу готовил. Уж прости за такую проверку, но случались у меня с новгородцем размолвки, не всегда общий язык могли найти. А тут вдруг сам приходит и дела совместные предлагает, да ещё собирается взять в долю своих северян. Не мог же я так просто взять и согласиться, завсегда нужно знать, с кем дела вести придётся. Так что прошу зла на меня не держи, и предлагаю тебе вернуться, дабы поговорить спокойно.