Подвиг на Курилах
Видимо, уже в последний момент самураи перебросили сюда несколько танков. Но сколько их было точно, ни Бабич, ни Кобзарь, ни раненый Водынин, не знали.
«Любой ценой не пропустить танки,» — припомнились Бабичу слова замполита. Он оглядел свой боезапас: несколько гранат, два запасных диска для автомата, десантный нож на поясе. «Вооружен до зубов! — иронически усмехнулся про себя Петр. — Да и у других тоже не густо. Гранат маловато, — с сожалением подумал он. — Танки пулями не остановишь. А надо… любой ценой».
У лейтенанта Водынина лихорадочно блестели глаза. Даже раненый, истекающий кровью, будучи не в состоянии самостоятельно подняться на ноги, он оставался командиром, ответственным за выполнение боевой задачи. И не случайно взгляды всех бойцов были обращены на него. А танки, между тем, приближались. Уже первая машина показалась из-за поворота.
— Рвутся к дороге… Вяжите гранаты по нескольку штук, — задвигал побелевшими губами Водынин.
Они вытащили из рюкзаков шнурки, стали делать связки.
И вот танки вынырнули из плотного, как вата, тумана совсем рядом. Тогда-то, крепко прижимая к животу мину, Водынин бросился с насыпи прямо под гусеницы переднего танка…
К другой машине направился Кобзарь. Его ранили прежде, чем он успел бросить связку гранат. И все-таки гранаты сделали свое дело: танк, наехав на раненого воина, тут же окутался дымом, застыл на месте.
И почти одновременно перемахнул через бугор Власенко. Он был страшен в своем гневе, с зажатой в правой руке связкой. И снова — взрыв!
Следующий танк полз по самому краю трясины. Бабич, превозмогая жгучую боль в бедре и слабость, приподнялся, швырнул гранату. Но танк сделал резкий разворот, тяжело ударил его гусеницами и вместе с вывороченным пластом вязкой земли отшвырнул в сторону.
…Очнулся он на седьмые сутки в госпитале — контузия, сломаны ребра, вывихнута нога. Как цел остался, не знал. Предполагал, что спасла мягкая болотистая почва.
Не слышал Петр Бабич, с какой болью и горечью обращался к морякам-десантникам Аполлон Павлович Перм, замполит.
— Вы сдержали свою клятву! Ваша воля, ваша вера воинскому долгу, ваши юные сердца оказались сильнее, крепче вражеской стали! Вы не могли поступить иначе. Если бы вы не взорвали эти танки, не остановили их на этом рубеже, под угрозой оказалась бы вся десантная операция. Во всяком случае, ценой своей жизни вы спасли десятки, а может быть, сотни жизней своих товарищей.
Ничего этого Бабич не слышал… Ему рассказали обо всем позднее…
Как-то в воскресенье Бабич собрался было на почту отправить письма сыновьям. Жены дома не было: ушла то ли на базар, то ли в магазин. И вдруг звонок. Он пошел к дверям, удивляясь: «Неужели так быстро вернулась?»
На пороге стояла стайка ребят: девчушки и мальчишки.
— Мы к вам, Петр Владимирович, — сказала бойкая, чернявая девочка и протянула большой букет цветов.
Он пригласил их в квартиру, смущенный, растерянный. Букет положил на стол.
— Давайте я поставлю цветы в воду, — предложила все та же девочка. Схватила со стола вазу, побежала на кухню, набрала воды, поставила в нее букет.
— Спасибо, ребята, — наконец, пересилив волнение, произнес Бабич.
— Петр Владимирович, пионеры нашей школы приглашают вас прийти сегодня вечером на сбор дружины. Расскажите нам о своих товарищах, о себе. Про японские танки…
Когда они ушли, он еще долго стоял возле вазы с цветами. Наверное, такие цветы приносят и к тому памятнику в Петропавловске-на Камчатке, на котором высечено и его имя…
