Подвиг на Курилах
Для всех это Николай Александрович Вилков, Герой Советского Союза. Для нее — Коля, Коленька, сынок.
— Здравствуй, Коля, — шепчут дрожащие губы.
Она долго смотрит на затвердевшие черты сына. Ласково гладит их. И под ее материнской рукой холодный камень постепенно теплеет.
У подножия памятника — букеты…
— Кто принес тебе, сынок, эти цветы?
ЗА ПЯТЬ МИНУТ ДО ПОБЕДЫ
Волны ударяются о гранитные глыбы острова Шумшу и торопливо откатываются назад, оставляя на прибрежных камнях кружевную пену. Чайки, широко распластав серые с белой опушкой крылья, парят низко над самым морем.
Плотный туман и моросивший круглые сутки дождь долго прятали диковатую красоту этого сурового края. Лишь сегодня с утра погода впервые прояснилась. И матросы, только что сошедшие с корабля, застыли в изумлении…
Морская даль распахнулась от горизонта до горизонта, отливая на солнце нежнейшей бирюзой. Высокое безоблачное небо точно того же цвета. Кажется, над головой — все то же море. У подножия сопок какие-то удивительные цветы — широкие белые лепестки вокруг синей бархатистой сердцевинки. А поближе к вершинам, в расщелинах — багряные соцветия, очень похожие на дикие маки.
— Вот они какие, Курилы!.. — выдохнул один из матросов, коренастый и смуглолицый.
— А простор-то какой! Точь-в-точь у нас на Волге! — окая, подхватил другой, худощавый, с ежиком рыжих волос.
Третий произнес задумчиво.
— Вот он, самый край советской земли… Интересно, сколько отсюда до Владивостока?
Этот неожиданный вопрос вызвал дружный смех.
— Заскучал, соколик? — подшутил кто-то. — Уж очень скоро!
Матрос, желавший узнать расстояние до Владивостока, начал смущенно оправдываться:
— Да что вы, в самом деле, к каждому слову цепляетесь… Просто глянул я на море, а ему конца-края не видно. Ну и подумал, далеко, наверное, до материка…
Да, неблизко…
Вскоре они выехали в район, где в середине августа 1945 года велись особенно ожесточенные схватки. Машины, следовавшие по широкой проселочной дороге, неожиданно повернули влево и, пройдя с полкилометра, остановились почти у обрыва над морем. Матросы, увидели тяжело осевший в землю двухамбразурный дот.
Они прошли мимо этого дота к перекрестку дорог, где высились два памятника.
Кто они? Каким подвигом во славу Родины обессмертили свои имена?
Начало биографии
Полуденное солнце заливало землю. Под палящим зноем листва деревьев замерла в неподвижности. Все живое попряталось в тень, ища прохлады. Только на реке Омке царило оживление. Там плескались мальчишки.
— Смотри, что выделывают! — Дед на корме усмехнулся, обращаясь к тем, кто сидел в лодке. — Опять этот Петька привел свою ватагу за восемь километров!
Когда лодка приблизилась к песчаной отмели, все разглядели подростка с лицом, густо усыпанным темно-коричневыми веснушками — Петю Ильичева, сына колхозника из деревни Пугачево.
Дед помахал ему.
— Эй ты, смотри, потонешь!
А тот вынырнул из холодной воды и давай кричать во всю мочь:
— Степка, Костя, плывите дальше-е-е! Вам за камышами оборону держать. А мы на тот берег, оттуда нападать будем!
За Петей устремились ребята из «пугачевской» ватаги. Течением все время сносило их, постепенно сближая с лодкой.
Петя, конечно, первым выбрался на песчаную отмель и, оглянувшись, узнал деда.
— Здравствуй, дедушка! Мы тут воюем…
Дед погрозил ему кулаком.
— Или в деревне мало места для игрищ?
«Стратегическим» планам мальчишек явно угрожала опасность. Но тут на помощь Пете пришли друзья.
— Сам ведь, дед, рассказывал, как наши бойцы дрались с врагами! А нам так и потренироваться нельзя…
— Мы, дедушка, по твоим же советам ведем бой! — тут же подхватил Петя.
Дед обмяк, ласково потрепал его выгоревший, торчавший ежиком белый чуб:
— Ладно, играй, малец! Матери твоей передам, что при деле находишься.
Стоявший в самом центре толпы Петя серьезно кивнул. Оглядел своих «бойцов» и «бойцов» из отряда Степана Калябина.
— Ребята, за мной!
И ребятня бросилась в реку. Только засверкали загорелые спины. Покачивая головой, дед вслух подумал:
— Пущай играют. Подрастут, в моряки выйдут.
Быстро пролетело время. Когда последние лучи солнца затерялись в густой листве раскидистых сибирских берез, ребята возвращались домой, уставшие, притихшие и как будто повзрослевшие. Перед ними лежала неровная и пыльная проселочная дорога. Впереди шагал Петя.
— А знаешь, Степа, вчера секретарь комсомольской организации разговаривал со мной, — сказал он.
— О чем? — спросил Калябин.
— Он сказал, что я уже из пионеров вырастаю, пора подумать о приеме в комсомол.
— Так сразу и о приеме?
— Ну пока просто напомнил, чтобы готовился…
— А я? — На лице Степана отразилась обида. Он тронул Петю за локоть. — Давай вместе поговорим с секретарем? Ведь мы с тобой однолетки.
— Давай, — согласился Ильичев.
Дорога выбежала на холм. Показалась деревня. У крайних домов Петра встречала мать, Наталья Сергеевна. Худощавая, в аккуратном темном платье и белом фартуке, она выглядела строгой, даже суровой. Неужели дед нажаловался ей?
— Петя…
— Мам, да я не утону! — перебивая ее, заверил Петя.
— И в кого ты такой уродился? — Она вздохнула. — Беспокойный… А тебя тут спрашивал секретарь комсомольский. Уж не знаю, на что ты ему понадобился.
Глаза Пети радостно сверкнули.
— Я, мам, в комсомол хочу! И в моряки собираюсь. Так что на Омку мы не зря ходим.
— Годков-то тебе еще мало…
В тот же вечер Петя Ильичев побывал у секретаря комсомольской организации, который поручил ему организовать ребят на борьбу с полевыми грызунами.
— Мы со Степой Калябиным завтра же начнем заливать норы сусликов, — пообещал Петя, — И другие ребята придут.
На прощание секретарь сказал:
— Вот тебе Устав ВЛКСМ, изучи его хорошо. Придет время — поставим вопрос о твоем приеме в комсомол. Жди.
И Петя стал с нетерпением ждать. А вместе с ним и Степа.
В одно из воскресений, когда в поле трудились, как в будни, рано утром пастух угнал стадо на пастбище. Улицы опустели.
Увидев своего сына и друга его Степку в новых праздничных рубахах, мать поинтересовалась у Пети:
— Вы куда это?
Оп взял велосипед — подарок отца и загадочно улыбнулся. Потом махнул рукой Степе: пошли, мол.
— Потом расскажу…
Остановились они у крыльца райкома комсомола. В коридоре было уже несколько человек.
Из комнаты секретаря вышла девушка с блокнотом.
— Мы из Пугачева, нас вызвали на сегодня, — принялся объяснять ей Петя.
— Вот и хорошо, подождите немного.
Она снова скрылась за дверью. И через несколько минут Петр стоял уже перед членами бюро райкома комсомола.
Секретарь попросил его рассказать биографию, предупредив при этом: «Только коротко».
Но о чем много рассказывать-то? Ведь биография Ильичева только начиналась. Мать — бывшая батрачка, отец тоже с самого детства гнул спину на деревенских богатеев. Едва началась коллективизация, он одним из первых вступил в колхоз, его избрали в правление колхоза. Потом правительство наградило отца медалью «За трудовое отличие»…
В общем, говорил больше Петр о своих родителях, чем о себе. Когда он закончил, секретарь райкома произнес:
— Ну, Ильичева мы все знаем. В колхозе молодцом себя показал. А в армию пойдет, думаю, и там нас не подведет… Предлагаю — принять.
Этот день на всю жизнь остался в памяти Петра Ильичева.
В один из воскресных дней, когда Ильичев, Додух и Калябин снова приехали в районный центр, они остановились у павильона с вывеской «Тир», выкрашенного свежей голубой краской.
— Попробуем, — предложил Додух.
— А ты когда-нибудь стрелял? — полюбопытствовал Петр.