Будоражащий (ЛП)

Айяна и Кас отправляются на кухню, пока Але неохотно укладывает меня в постель, присаживаясь на край, когда я устраиваюсь поудобнее. Данте осторожно закрывает дверь и идет ко мне, уверенный в себе. От него исходит безмятежная аура, которая сразу же успокаивает мои нервы.
— Не знаю, говорил ли тебе Але, чем я зарабатываю на жизнь, но я психолог. Он упомянул, что ты искала такого специалиста, и спросил, есть ли у меня какие-нибудь рекомендации. Я хотел принести их тебе, но, учитывая обстоятельства сегодняшнего утра, я также хотел сам проведать тебя и выслушать, если ты считаешь, что тебе это будет полезно. Ничто из того, что ты мне скажешь, не будет повторено, даже моему брату.
Это объясняет, почему он всегда такой спокойный и дружелюбный, но никогда не проявляет себя открыто.
Я улыбаюсь ему, на этот раз более искренне.
— Я очень ценю это. Вообще-то я думаю, что это хорошая идея, но ты не против, если я сначала поговорю с Але?
Он улыбается мне.
— Я рад, Кэт, и конечно же. Я буду ждать в гостиной. Приходи за мной, когда будешь готова.
Он выходит из моей комнаты, чтобы подождать, закрывая за собой дверь.
— Малышка, иди сюда, — говорит Але, протягивая мне руки, чтобы я забралась в них. Я ошеломлена и жажду его комфорта.
— Это правда?
Я не могу больше ждать, чтобы спросить его, мне нужно знать.
— Что правда? — спрашивает он, и на его красивом лице отражается замешательство.
— У тебя появились новые симптомы, а ты не пошел к доктору Хауэллу? Может быть, твоя травма вызвана рассеянным склерозом, а не тем новичком?
Он выглядит так, будто я его ударила, выражение его лица на мгновение ожесточается, а затем снова смягчается, в нем появляется печаль, которую я не узнаю.
— Нет. Я записался на прием к доктору Хауэллу сразу после праздников. Ситуация ухудшилась, и я не сказал тебе, потому что не хотел волновать тебя или портить нашу поездку к родителям, но я был у доктора Хауэлла, и ему просто пришлось увеличить дозу одного из моих лекарств и уменьшить другую. Симптомы, которые я ощущал, на самом деле были побочными эффектами одного из лекарств. Теперь, когда мы поменяли препарат, он работает очень хорошо, и с первой недели приема новых лекарств у меня не было ни боли, ни онемения, ни гиперактивных мышц, ни спазмов, ни головных болей. Мы с доктором Хауэллом общались несколько дней назад, и оба считаем, что на этот раз нашли правильную комбинацию.
Он говорит это с надеждой и уверенностью, и беспокойство и обида, наполнявшие меня несколько минут назад, улетучиваются.
Это все, что мне нужно было знать. Я лежу напротив него, зарывшись головой в его колени. Он инстинктивно гладит меня по волосам, и я слышу его тяжелый вздох.
Мы лежим так еще некоторое время, прежде чем я поднимаюсь, собираю волосы в пучок и закрепляю его резинкой, которую держу на запястье. — Пойду умоюсь. Не мог бы ты прислать Данте?
— Конечно.
Он проводит ладонями по моим щекам, целуя лоб, веки, нос и, наконец, губы. Поцелуй начинается нежно, как бабочка, приземлившаяся на щеку, или тепло солнечных лучей на коже. Он перерастает в нечто пьянящее, полное потребности, и эмоции последних трех дней обрушиваются на нас в этом поцелуе.
Его язык проводит по шву моих губ, умоляя о доступе, но он в отчаянии и не может больше ждать, прикусывая уголок моей губы, достаточно сильно, чтобы пустить кровь, как тогда в отеле в Нью-Йорке. Его язык высунулся, чтобы слизать ее, и металлический привкус затопил мои чувства, когда я оказалась окружена каскадом Але. Его сила, его эмоции, его запах, его губы. Всего этого так много, что мои чувства переполнены потребностью.
Из меня вырывается стон, и словно переключатель щелкает. Грубые руки Але больше не ласкают меня, и он срывается с места. Еще больше углубив поцелуй, он обхватывает мои бедра и швыряет меня в центр кровати. Я все больше осознаю, что на мне нет ничего, кроме халата, пока он нависает надо мной, положив руки мне на колени и раздвигая мои бедра.
Его взгляд останавливается на моем ядре, и он поднимается вверх по моему телу, останавливаясь, чтобы его лицо нависло надо мной. Он наклоняет голову, и я испускаю вздох: его нос проходит по моим влажным складкам.
 
Мои руки разлетаются в стороны, цепляясь за плед. Его язык выныривает и ласкает меня, уделяя особое внимание моему клитору, точно зная, что мне нравится.
Его взгляд не отрывается от меня, пока он тянет руку вверх, чтобы стянуть завязки с моего халата. Бока распахиваются, и его рука пробирается вверх по животу к моим грудям. Он попеременно разминает их и щиплет мои соски, и я не могу остановить писк и стоны, которые вырываются из моих губ. Мои руки запутались в его волосах, хватаясь за корни и побуждая его к действию. Его одобрительные возгласы действуют на мои самые чувствительные места как вибратор.
Я нахожусь в нескольких мгновениях от того, чтобы кончить, когда он приподнимается надо мной, хватаясь за бока своих джоггеров, когда он спускает их по своим массивным, тонизированным бедрам. Его член вырывается наружу, твердый и толстый, и с него капает сперма.
На этот раз он не спрашивает разрешения, зная, что оно у него есть, еще до того, как он погрузится в меня. Я вскрикиваю от удовольствия, моя пизда впивается в него, пока он без устали долбится в меня. У нас было много видов секса, но этот — нуждающийся и грубый.
Ничего осторожного или медленного в его грубости, когда он вбивает меня в гребаный матрас.
Он необычайно тих, если не считать грубых звуков, вырывающихся из его горла, и единственного раза, когда он говорит мне: — Вот моя хорошая девочка, черт возьми, кончи для меня, gattina.
Я выкрикиваю его имя, не в силах вспомнить свое собственное, а он зажимает мне рот рукой, неэффективно заглушая его. Мы распадаемся вместе, мой оргазм топит меня, как бурное течение, уносящее меня в море.
Проходит некоторое время, прежде чем мы вновь обретаем контроль над дыханием, а когда это происходит, он вырывается, и из меня вырывается поток горячей спермы. Я не испытываю никакого смущения по этому поводу; зато я чувствую новый прилив тревоги от осознания того, что мы только что занимались сексом, а мой брат и его брат сейчас находятся в гостиной и, скорее всего, все слышали.
Мои щеки пылают от этого осознания. Я сажусь, спрыгиваю с кровати и бросаюсь одеваться. Але приводит себя в порядок, мы направляемся в гостиную и понимаем, что здесь никого нет. Должно быть, они все вышли, услышав, как мы набросились друг на друга, словно дикие звери. Мой румянец пробирается по груди, отчего я становлюсь похожа на помидор, я уверена.
Але хихикает. — Я напишу Касу и Данте, что все чисто. Они, наверное, просто пошли в мою квартиру.
1. Lovin On Me — Jack Harlow
Глава 46
Катарина
Я крепко обнимаю Данте.
— Спасибо, что обсудил это со мной. И за рекомендации. Думаю, я изучу их и позвоню в понедельник, чтобы записаться к тому, кто будет свободен в ближайшее время.
Он отпускает меня.
— Всегда пожалуйста, Кэт. Теперь ты моя семья, даже если ты еще не тетя моих детей, — говорит он мне, подмигивая. — Я знаю, что вы с Але идете к этому, и я полностью поддерживаю вас обоих. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.
Он уходит, упомянув, что увидит меня завтра на воскресном ужине.
Мне очень нравится посещать эти ужины и знакомиться с его семьей поближе, и они заставляют меня чувствовать себя невероятно желанной и любимой. Это странное чувство, ведь единственная настоящая семья у нас с Касом — это наша Лола, а с его семьей я знакома совсем недолго.
Мое волнение немного улеглось, когда я отправилась обратно в свою квартиру. Але разрешил нам с Данте поговорить у него, чтобы не пускать его в мою комнату, где теперь лежит одеяло, которое мне нужно постирать.
Сегодня я планирую просто посмотреть кино и расслабиться. Мы с Але собираемся сделать заказ, а Айяны не будет дома.