Будоражащий (ЛП)

Я закрываю дверь, оставляя Танка заниматься своими делами, и теплые руки Але обхватывают меня сзади, его лицо зарывается в мою шею, губы проводят мягкими поцелуями по моей челюсти, посылая мурашки по позвоночнику и бабочек в живот. Я не могу сдержать широкую улыбку, которая расплывается по моему лицу, а мои руки обхватывают мускулистые руки, прижимающие меня к его груди.
Довольный вздох вырывается из моих губ как раз в тот момент, когда покрытое слюной лицо Танка ударяется о стеклянные двери, оставляя на них огромный отпечаток. Дети разражаются приступами хихиканья, и я впускаю Танка внутрь, а сам перебираюсь к Бенни. Танк привязался к Бенни, поэтому при любой возможности старается не отходить от него. Бенни наконец просыпается, глаза открываются, и ухмылка озаряет его лицо, когда Танк подбегает к нему поближе. Он перекидывает через него свою маленькую хлюпающую руку и целует в макушку его пушистой головы.
— Доброе утро, Бенни, — говорю я ему, улыбаясь маленькому мальчику с копной кудряшек и глубокими карими глазами, похожими на лужицы шоколада. У него такие добрые глаза и неподдельное любопытство, что мне так и хочется сжать его в защитных объятиях.
— Доброе утро, Кэт! Дядя Але, смотри. — Он переводит взгляд на груду подарков вокруг елки и показывает указательный палец, восклицая: — Санта действительно постарался в этом году! Я же говорил, что мы хорошие.
Он ухмыляется от уха до уха.
— Бенни, ты всегда хороший, — улыбаясь, качает головой Але, — и я не уверен, что Санту должен благодарить за все эти подарки…
Он прерывается, обвиняюще глядя на меня.
Бенни быстро подхватывает ее, глаза все еще горят от возбуждения.
— Боже мой, Кэт! Ты принесла нам подарки.
Он говорит так радостно, но что-то в его манере говорить напоминает мне ребенка из фильма, который я никак не могу вспомнить. Он так благодарен за каждую мелочь, которая попадается ему на пути, никогда не ожидая хорошего, но всегда так благодарен.
Я улыбаюсь ему.
— Конечно, да. Я слышала, что вы все были такими хорошими в этом году, и решила помочь Санте.
Сэмми наблюдает за этой встречей и недоуменно смотрит на меня, а затем его черты разглаживаются, и он дарит мне первую улыбку, которую я вижу на его очаровательном лице с ямочками. У Сэмми есть своя фишка на плече, и я не могу понять, откуда она взялась. Может быть, это просто черта старшего брата или сестры, но, похоже, он решил довериться мне в этот раз, и я не принимаю это как должное.
Звук такой, будто стадо диких животных спускается по ступенькам, но когда я оглядываюсь, оказывается, что это просто все взрослые спускаются вниз, так как Глория и Анджело идут из своей комнаты на втором этаже.
Все по-прежнему одеты в одинаковые праздничные пижамы, а щеки Айяны заметно порозовели, ее волосы — беспорядочный клубок вороно-черных волос, собранных высоко на голове.
— Счастливого Рождества! — кричат они детям, и комната вдруг наполняется энергией, которой не было всего несколько минут назад.
Они все вваливаются в гостиную, все подтаскивают стулья и занимают места на полу или диване, комната абсолютно заполнена.
Ариэль сидит у моих ног, скрестив ноги, а малышка Лили сидит у нее на коленях и тихонько воркует. Ариэль смотрит на меня сверху, ее губы мягко вздернуты, и она сжимает мое бедро для уверенности. Ее мелодичный голос затихает. — Я очень рада, что ты здесь, Кэт.
Я улыбаюсь ей в ответ: — Я тоже, и счастливого Рождества.
Она возвращает свое внимание к елке, где сейчас стоит Але, готовясь раздавать подарки.
— Все в порядке.
Его голос глубокий, приковывающий наше внимание, но губы дрогнули в широкой ухмылке.
— Я буду раздавать подарки, а для тех, кто не был здесь на праздниках, мама заставляет всех смотреть, как вы открываете свой подарок, чтобы она могла сделать фотографии и ничего не упустить.
Мы все понимающе киваем головой. Кас и Айяна подходят ко мне и встают за диваном, пока Але раздает подарки, один из которых оказывается у меня на коленях. Кас сжимает мои плечи, склоняет голову к моей и говорит: — Я знал, что подставить вас двоих было лучшей идеей в моей жизни.
 
Я откидываю голову назад и ошарашено смотрю на него.
— Счастливого Рождества, Малышка Кэтти, — говорит он мне, выпрямляясь.
Мои глаза все еще расширены от откровения. Я так и знала! Он был чертовски счастлив нашей встрече, шел впереди всех в том походе, приглашал везде, где мы бывали, не спрашивая меня заранее. Он все время играл в сватовство. Я качаю головой, опускаю глаза к подарку на коленях, и уголки моего рта подергиваются легкой усмешкой.
Как только у каждого в руках оказывается подарок, мы в порядке возраста, от младшего к старшему, разворачиваем и делимся тем, что получили. Мой первый подарок — от Глории. Это коробка длиной около фута и шириной в несколько дюймов, обтянутая белой оберточной бумагой с золотыми вихрями и украшенная приклеенным золотым бантом.
Все смотрят на меня, пока я разворачиваю подарок, стараясь не порвать бумагу, но нетерпение Глории растет, когда она говорит: — Порви ее, Кэт! Не надо беречь бумагу, у нас есть еще.
Она хихикает.
Я торопливо разворачиваю ее трясущимися руками. Я не помню, когда в последний раз получала подарок от кого-либо по какому-либо поводу, не считая подарков Каса, но они не такие формальные. Внутри коробки оказалась книга с красивой сливовой обложкой, гадюкой в центре и еще какими-то замысловатыми деталями. Книга называется "Трепет". Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Глории.
— Это книга, которую мы читаем в следующем месяце для нашего книжного клуба. Я отдала тебе свой экземпляр, так как не знала, читаешь ты или нет, и заказала новый, который должен прийти на этой неделе, — весело говорит она мне. Затем она добавляет: — Автор — американка итальянского происхождения, она живет в этом районе, так что мы рады поддержать местного жителя!
Мои глаза зажмуриваются. Я в равной степени рада быть частью их книжного клуба и читать книгу незнакомого мне автора.
— Спасибо.
Мои глаза наполняются слезами от этого милого жеста, но прежде чем они успевают упасть, я замечаю что-то еще под слоем белой папиросной бумаги. Я разворачиваю тонкие листы и обнаруживаю дюжину детских фотографий того, кто, как я предполагаю, является Алессандро: его ярко-зеленые глаза смотрят на меня, а единственная ямочка на его щеке видна на каждом снимке.
— Боже мой, он был таким милым! — восклицаю я.
— Эй! Был? — недоверчиво спрашивает он. Все смеются, качая головами над его насмешливым возмущением.
Я встаю и обнимаю Глорию. Она гладит меня по спине и целует в щеку, прежде чем я снова займу свое место.
Мы делаем несколько заходов, и Глория заходится от хохота, глядя на увесистую стопку "разврата", которую ей подарили Ариэль, Роуз и Чарли. На каждой обложке красовался разный мужчина без рубашки. Дети прыгают от радости, наслаждаясь всеми этими Roblox, наборами Lego, научными наборами и плюшевыми игрушками. Арло бросает нас всех, как только отрывает бумагу от духовки Easy-Bake Oven, которую мне удалось найти для нее в Интернете. Але упоминала, что любит печь, и это была моя любимая игрушка в детстве.
Мы уже подходим к концу стопки подарков, когда Але наконец вручает подарки, которые я подарила женщинам.
Глория смотрит на маленький подарок в своих руках, затем снова поднимает взгляд на меня и произносит: — Говорят, у самых умных людей самый плохой почерк.
Не знаю, кто такие "они", но они правы.
Она хихикает, и я не могу сдержать взрыв смеха, который вырывается у меня.
— Мама! — Чарли кричит ей в ответ: — Ты не можешь ее оскорблять.
— Посмотри на этот почерк, Чар, действительно посмотри на него внимательно, прежде чем осуждать меня.
Чарли опускает взгляд, и ее глаза, кажется, готовы лопнуть, щеки наполняются воздухом, и она изо всех сил старается сдержать смех.
— Боже мой, — торопит она, — Кэт, милая, это просто ужасно.