Дороти должна умереть

— Я знала Дороти еще малышкой, когда она впервые попала сюда. Когда все время твердила, что хочет вернуться в родной Канзас. Но я уже тогда кое-что заметила: она не была честна в собственных желаниях. Говорила, что мечтает попасть домой, но в то же время жаждала признания. Хотела, чтобы все вокруг знали о ее подвигах. Только вот в родном мире поступки Дороти не оценили, так что она решила вернуться сюда и оказалась в тени Озмы. Позже она заколдовала правительницу Страны Оз и захватила власть. Но и на этом девчонка не остановилась. Она захотела большего.
— Я тоже многого хочу.
— Ты хочешь правильных вещей: чтобы маме стало лучше или, к примеру, поцеловать парня, который тебе нравится. Но у тебя нет той дикой жажды признания, что у Дороти, — жажды, которую, пожалуй, не смогли бы утолить все блага вашего Канзаса, вместе взятые.
— А что, если вы ошибаетесь? — тихонько спросила я.
— Не ошибаюсь. — Голос Герт прозвучал твердо и уверенно. — Теперь иди, тебе нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашней встречей с Гламорой.
Интересно, может, Герт все еще Добрая волшебница? А если нет, почему она изменилась? По сжатым в тонкую линию губам женщины ясно читалось: больше она ничего рассказывать не будет, по крайней мере сегодня. Я вдруг сообразила, что разворачиваюсь и иду прочь из пещеры, но не по собственному желанию, а повинуясь невидимой руке Герт, подталкивающей к выходу.
Только оказавшись в своей комнате, я осознала, что ужасно устала. Странно, но после занятий с Герт я чувствовала себя более измотанной, чем после утренней тренировки с Ноксом. Я настолько обессилела, что, опустошив миску с безвкусной зеленой кашей, внезапно появившуюся на столе, даже не смогла найти в себе силы раздеться и рухнула на кровать прямо в одежде.
Впрочем, мое ложе с трудом можно было назвать кроватью. Скорее это была куча подушек и одеял, накиданных в углубление в полу посреди комнаты. Но на деле такая кровать оказалась во много раз удобнее всех, на которых я когда-либо лежала. Утопать в этих мягких подушках — просто блаженство. Хотя я жутко устала и думала, что отрублюсь моментально, все время, пока я пыталась заснуть, в голове крутился вопрос Герт: «Какая ты?» Я должна найти ответ! Наверное, любой человек знает, что ответить. Но только не я.
Первое занятие с Гламорой кардинально отличалось от других уроков. Когда следующим утром я зашла в ее комнату, колдунья выглянула из-за украшенного драгоценными камнями туалетного столика, совершенно не похожего на все предметы, которые я видела в других пещерах. Да чего уж там, покои Гламоры в принципе не шли ни в какое сравнение с остальными залами. Здесь вообще удивительно легко забывалось, что мы находимся под землей. Пол помещения покрывали ковры насыщенного красного и лилового тонов, кровать была устлана белым мехом, а вдоль одной стены стояли зеркальные шкафы, так плотно набитые одеждой, что их дверцы даже не закрывались. Один шкаф до самых краев наводняли драгоценности: камни, ожерелья, кольца и серьги, от тесноты упавшие на пол.
Гламора поднялась и подошла к мягкому стеганому дивану, перед которым стоял зеркальный столик. Она долго на него смотрела, после чего на его поверхности возник чайный сервиз. Колдунья кивнула мне, приглашая сесть.
— Что мы делаем?
— Пьем чай.
Когда я села, рядом с сервизом появилась многоярусная подставка с выпечкой, заполненная различными бутербродами, квадратными пончиками и крошечными лепешками с начинкой. От одного вида такой вкуснятины у меня потекли слюнки. В темнице у Дороти была еда, вкусом напоминающая серу, а здесь… Такой теплый прием подкупал. А почему бы и нет? Почему бы просто не посидеть и не попить чаю на пару с сумасшедшей колдуньей, наряженной в лиловые шмотки? Может, она так пытается узнать меня получше? Или устраивает мне какой-то особый тест, о котором мне никто не рассказал? Мы будем гадать на заварке, когда покончим с чаепитием?
Мне так хотелось есть, что я неосознанно потянулась к крошечному печенью, напоминающему стеклышко витража. Но Гламора шлепнула меня по руке еще до того, как я успела к нему прикоснуться.
 
— Не трогай ничего, пока хозяйка не разлила чай, — приказала она. — В начале миссии необходимо тщательно выверять каждое, даже самое незначительное, движение. Все, что ты делаешь, будет замечено. Нам нужно подобраться к Дороти как можно ближе, а она не такая дура, какой кажется на первый взгляд. Любая оплошность может испортить весь план.
Гламора наконец кивнула, позволяя приступить к еде, и я откусила кусочек восхитительного птифура. Его волшебный вкус неожиданно менялся прямо во рту: соленое пирожное превратилось в шоколадный щербет, а затем — в банановый пудинг. Однако мои мысли были заняты неожиданными словами колдуньи. О каком-то там плане мне сообщить не удосужились.
— То есть я должна буду внедриться туда, ну… под прикрытием или вроде того? — спросила я, не прожевав до конца пирожное.
Гламора смерила меня неодобрительным взглядом, проигнорировав вопрос.
— Не разговаривай с набитым ртом. И налей мне чашечку чая.
Следующие несколько часов мы повторяли, что такое хорошие манеры, о которых дома, если честно, я и знать не знала. Как нужно ходить, как говорить. Как накрывать на стол. Гламора учила меня, как правильно делать реверанс и даже как смотреть на Дороти.
Если урок с Герт целиком состоял из беседы и напоминал скорее разговор с другом, то Гламора на занятии была строга и ни на секунду не прерывалась, сразу после одной темы переходя к другой. Когда мы закончили, у меня голова шла кругом от массы, на мой взгляд, совершенно бесполезной информации. Но это оказалось не все! Перед уходом Гламора вручила мне стопку книг: по архитектуре, искусству, этикету и парочку романов в придачу.
— Эти книги читали все в Стране Оз, кому еще не перевалило за вторую сотню. Мы обсудим их на следующем занятии.
Она вновь уселась за туалетный столик и, забыв обо мне, повернулась к зеркалу. Щетка для волос взметнулась в воздух и принялась расчесывать ей волосы.
Я что, должна буду соревноваться с Дороти в эрудиции? Заболтать ее до смерти? Уморить скукой?
— Все это? — недоверчиво вопросила я. Да потребуется месяц, чтобы осилить хотя бы половину этой макулатуры.
— Ты справишься, — сказала Гламора. — И еще. Я понимаю, что не нравлюсь тебе. И прекрасно знаю, что ты мне не доверяешь. Это хорошо. Ты и не должна мне доверять. Как и всем остальным здесь. Каждая подаренная улыбка, каждое теплое слово, даже печеньице, — все делается с одной целью. И цель эта — смерть принцессы.
— Я знаю, — ответила я. — Но зачем вы мне это говорите?
— А затем, что в мире Дороти слова «добро» и «зло» утратили свой смысл, — отозвалась Гламора.
Говоря это, женщина мило улыбалась, словно пыталась своим откровением оказать мне услугу. Она провела расческой по волосам, и те начали менять цвет, превращаясь из светлых пламенно-золотистых в темно-рыжие.
Я знала, что делает Гламора. Она предостерегает меня насчет Герт. Но зачем?
 18 
— Ну что на нее нашло? — возмущалась я, когда вечером после занятия с Гламорой мы с Ноксом шли ужинать.
Он забрал выданные колдуньей книги, и те растворились у него в руках. Полагаю, отправились прямиком в мою комнату, где и будут лежать в ожидании более тщательного изучения.
Чародей насмешливо взглянул на меня.
— Ты спокойно выносишь побои и учишься колдовать, но бесишься от необходимости прочитать пару книжек? — засмеялся он. — Мы думали, занятия с Гламорой окажутся для тебя самыми легкими. — Говоря это, он слегка улыбался, словно отлично знал, как порой нелегко приходится с этой колдуньей.
— Есть в ней что-то такое… — протянула я, — от чего мурашки бегут по коже.
— А чего ты хочешь? — ответил Нокс. — Она близнец Глинды. Представь, каково это — знать, что твоя сестра восстала против тебя и однажды вам придется встретиться в битве лицом к лицу.