Дороти должна умереть

— Прости, — проговорил он. — Мне нужно идти.
— Зачем?.. — сорвался с губ вопрос.
— Прости, — вновь повторил парень. — Я постараюсь чем-нибудь помочь, если получится.
А потом, прежде чем я успела что-либо возразить или попрощаться, он выхватил из кармана своих широких рабочих штанов большой медный ключ, тремя быстрыми шагами пересек камеру и воткнул его прямо в белую стену, на которой не было и намека на замочную скважину. От касания ключа по стене пошли круги, как от брошенного в воду камешка. Парень толчком открыл появившуюся дверь.
— Пит, — позвала я.
Мой голос неожиданно дрогнул. Я лишь хотела, чтобы он обернулся. Но нет. Пит ушел, дверь захлопнулась за его спиной и исчезла, и я вновь осталась совершенно одна.
 11 
После этого случая я совершенно потеряла счет времени. Я спала, сидела, опять спала и через силу впихивала в себя какую-то мерзкую кашу, миски с которой без какого-либо предупреждения то тут, то там появлялись на девственно чистом полу темницы.
Я всматривалась в губительное зачарованное окошко камеры. Порой на улице была ночь, порой — день. В ночи я пыталась определить время по фазам луны, но все было бесполезно: вот на небе красовалась полная луна, всего через секунду место ее уже занимал тонкий серп месяца, а потом — стоило лишь на мгновение отвести взгляд — и он исчезал. Минут пятнадцать мы со Звездочкой пробовали развлечься игрой в прятки, но и это занятие не возымело успеха. Прятаться в камере можно было разве что под кроватью. Да и пролезть туда могла лишь Звездочка, я оказалась крупновата.
Ничего больше не оставалось, только сидеть и думать, и в какой-то момент мои мысли сами по себе вернулись к маме. Стало стыдно, что я так мало о ней вспоминала с тех пор, как попала в Страну Оз, зато теперь у меня никак не получалось выкинуть ее из головы. Я просто не могла успокоиться, так и не узнав, удалось ли маме пережить торнадо, ищет ли она меня или же валяется сейчас где-то вдрызг пьяная. Может, ее придавило камнем или случилось еще что-то хуже этого?
И пока теплилась хоть малейшая надежда, что мама жива и ищет меня, надеется, что дочь в целости и сохранности вернется домой, я не имела права сдаваться. Посчитав, будто маму уже не спасти, я пообещала самой себе во что бы то ни стало помочь Олли и его семье, но теперь поняла: не важно, что мы далеко друг от друга, я всегда буду ей признательна. Впрочем, сейчас я находилась не в том положении, чтобы вообще кому-нибудь помогать, что уж греха таить. Я и себя-то спасти не могла.
Дня через два-три, кажется, хотя черт его знает, сколько прошло дней на самом, ко мне вновь пришел Пит.
— У меня мало времени, — начал он с порога. В голосе парня слышалась совершенно нехарактерная для него паника. — Суд назначен на завтра, — продолжил он. — Весь дворец об этом гудит.
Я резко подскочила. Время в подземельях тянулось так долго, что мысли о грядущем суде напрочь вылетели из головы. Поэтому безумный взгляд Пита кое о чем мне напомнил: как бы дерьмово все ни было сейчас, дальше будет еще хуже.
— Как будет проходить сам процесс? — поинтересовалась я, все еще теша себя надеждой на спасение.
Пит покачал головой, опуская взгляд вниз на руки.
— Выкладывай, — подбодрила я. — Может, есть какая-нибудь лазейка. В сказках всегда такое прокатывает.
— Ты и правда до сих пор думаешь, что попала в сказку? — усмехнулся Пит.
— Просто расскажи, чего можно ожидать.
Парень вздохнул, сдаваясь:
— Так называемый Суд Ее Королевского Высочества — это полный фарс! — заявил он. — По мне, единственная причина, по которой Дороти вообще устраивает суды, — желание надеть большой белый парик. Если ты попал на суд, то уже по определению виновен. Сомневаюсь, что за всю историю его существования хоть раз кого-то оправдали.
Странно, но перед лицом скорой Участи, что хуже Смерти, я была удивительно спокойна. Наверное, просто не могла поверить, что все происходящее реально.
— И что же мне делать? — спросила я.
 
Пит опустил глаза. Взъерошив волосы, он обратил на меня щенячий, полный вины взгляд.
— Можно попытаться сбежать, — предложил парень. — Может, вдвоем получится прорваться через охрану.
Но и я, и он прекрасно понимали всю абсурдность этой задумки.
— В итоге нас обоих прибьют, вот и все, — возразила я. — Какой тогда смысл?
— Да, понимаю, — отозвался Пит.
— А магия? Хочу сказать, мы же в Стране Оз, так? Разве нет какого-нибудь заклятия, которое помогло бы освободиться? Черная магия тоже подойдет, не проблема.
— Меня не учили колдовать, — покачал головой парень. — Я никогда не был силен в магии, да никто и не предполагал, что подобное знание вообще может понадобиться садовнику. Особенно после запрета пользоваться магией всем, кроме самой Дороти и ее друзей. Нельзя даже свет заклятием потушить — сразу же сработает магическая тревога, и тебя утащат на суд.
— Может, кто-нибудь другой? У тебя нет какого-нибудь знакомого, который сможет, к примеру, дать нам какую-нибудь магическую штуку? В смысле… ну… не знаю…
— Мне это уже приходило в голову. Я обошел всех незаконно колдующих магов, которых только смог найти, но ответ везде получал отрицательный. Слишком рискованно. Да и вообще, сомневаюсь, что в подземелье может сработать какое-нибудь заклятие. Здесь же повсюду антимагические завесы! Чтобы пробиться через них, нужно быть могущественным колдуном. Не хуже Глинды.
— Волшебные туфельки пришлись бы сейчас кстати, да?
— Не то слово. Но, может… — Он вдруг замолк.
— Что «может»?
— Ничего. Просто… возможно, есть еще один человек, который…
— Который что? — нетерпеливо вопросила я.
— Нет, — пробормотал он. — Он никогда…
— Кто?
— Нет, — уже уверенно заявил Пит. — Это ни за что не сработает.
— Пожалуйста, — взмолилась я. — Хоть что-нибудь. Просто попробуй!
Пит кивнул:
— Ну хорошо, я спрошу. Но это огромный риск. Просто нереальный.
Мы замолчали. Я начала бездумно скрести ногтями по стене рядом с кроватью, пытаясь оставить на ней хоть какой-то след. Хоть царапину. Это как татуировки Индиго — у каждой из нас свои способы сказать: «Я здесь была».
— Слушай, Эми, — позвал Пит.
— Да? — вскинула я голову.
Парень вытащил что-то из кармана и шагнул ко мне.
— Я не так уж много могу предложить, но, может, это как-нибудь тебе пригодится. — Пит протянул небольшой кухонный нож и вложил его мне в ладонь.
Да, он прав: помощь небольшая, но все же! Нож, который он принес, однажды сможет меня выручить.
— Спасибо, — проговорила я и, подавшись вперед, благодарно «клюнула» парня в щеку.
— Прости, что ничем больше не могу помочь.
— Мне хватит, — уверила я его. Верить в лучшее — единственное, что мне теперь остается.
Но тут я вспомнила еще кое-что. Одну очень важную вещь.
— Подожди, — остановила я парня, а сама нырнула под кровать за Звездочкой.
Я ненавидела эту крысу с того самого мгновения, когда мама притащила ее в наш дом. Ненавидела ухаживать за животным, которого никогда даже не просила, и просто из себя выходила, потому что мама, казалось, больше заботится о грызуне, чем обо мне. Вернее, заботилась, пока ей не стало плевать на всех и вся. Теперь мы со Звездочкой оказались в одной лодке.
В груди неожиданно екнуло, и меня захлестнула волна эмоций. В Стране Оз эта крыса стала для меня верной спутницей. Она — единственная ниточка, связывающая сейчас меня с домом. И хороший друг, пусть и не умеет разговаривать. Я обняла пушистое маленькое тельце крысы ладонями и чмокнула в лобик на прощание.
— Возьми ее, — попросила я. — Защити Звездочку ради меня.
Я так долго ее ненавидела, а теперь не хотела отпускать. Звездочка моего сентиментального настроя не разделяла — даже не взглянув на хозяйку, она перебежала в руки к Питу.
— Супер, — пробормотал он. — Именно то, о чем я всегда мечтал, — крыса.
— Просто возьми ее. — Я улыбнулась.