Дороти должна умереть
Индиго предавала меня. Ей приходилось, ее тоже не в чем было винить. Во всем только моя вина, и если мольбы жевуньи возымеют успех, по крайней мере хоть одна из нас сможет выбраться сухой из воды.
Я прекрасно это понимала, и все же ее слова резали словно нож.
— Ты не лжешь, коротышка? — холодно спросил Железный Дровосек. — Ты вела иноземку к своей принцессе?
— Конечно! — заверила Индиго. — Я больше жизни люблю Дороти. Зачем мне предавать принцессу, если благодаря ей я так счастлива?
Нужно было как-то помочь девчонке. Раз я не из Страны Оз и не знаю всех правил Дороти, может, они не будут судить меня слишком строго? Я выступила вперед.
— Индиго права. Она не имеет абсолютно никакого отношения к случившемуся.
Жевунья подняла на меня глаза. Кажется, она была мне благодарна, но сложно сказать наверняка. Железный Дровосек окинул девушку взглядом с ног до головы и кивнул человеку с пластиной вместо рта. Панель сползла в сторону, являя взору трубкообразное приспособление, выдвинувшееся в сторону Индиго, словно телескоп.
— Что вы делаете? Это я сорвала яблоко, я освободила обезьяну. — Слова неосознанно сорвались у меня с языка. Чем бы ни была эта направленная на Индиго штуковина, сулила она только беду.
Дровосек проворчал что-то себе под нос, показывая, что не обязан никому ничего пояснять.
— Прибереги свою исповедь для Дороти, иноземка. Мы в Оз очень ценим верность. Жевунья должна понести наказание за проявленное малодушие.
— Но она же сказала, что верна Дороти.
— Возможно. Но не верна тебе. В любом случае, жевунья виновна в измене.
— О чем вы говорите? Не может быть всего и сразу — она виновна либо в измене Дороти, либо мне.
— Именно, она виновна, — металлическое лицо Дровосека удивительным образом показалось мне самодовольным. — Довольно. Перейдем к наказанию.
У торчащей из губ железного солдата трубки теперь появился наконечник, напоминающий дуло пистолета. Он крутился и изгибался во все стороны, пока наводил прицел на Индиго. А та все стояла на коленях, дрожа и ловя ртом воздух.
— Беги! — выпалила я. — Беги!
Я плакала и кричала, мечтая привести Индиго в чувство. Но она не слышала, даже не открыла глаза.
Солдат выстрелил, и устройство издало хлопок. Я не смогла сдержать вздоха облегчения, когда увидела вырвавшийся из трубки снаряд: залп радужных мыльных пузырей. И это все? Я чуть было не рассмеялась, когда безобидные на вид пузырьки веселым ручейком устремились к Индиго, окружая ее, словно слетевшиеся на мед пчелы. Тем не менее они не лопнули, достигнув жевуньи, а облепили ее одежду и кожу. Индиго яростно отмахивалась, но все без толку — они даже не шелохнулись. Мои глаза широко открылись от ужаса, когда пузыри принялись въедаться в тело, растворяя плоть.
Я дернулась в надежде помочь Индиго, сделать хоть что-нибудь, но была перехвачена Мечерукой, нацелившей на меня свое лезвие. Она поймала меня и плотно прижала острие к шее.
— Прости, — попросила я жевунью. — Прости.
Тогда Индиго посмотрела в мою сторону.
— Не стоит, ты была права. Пожалуйста, помоги нам, — проговорила жевунья. — Ты из Иных Земель. Так же, как и она. Ты сможешь что-нибудь придумать.
Лицо ее разгладилось, наполняясь спокойствием и становясь прощально умиротворенным, даже слишком. А в следующее мгновение пузыри добрались и до него. Когда они достигли тела, покрывающие руки татуировки отделились от кожи, соскользнули с нее, и чернила растеклись по земле блестящей, похожей на ртуть лужицей. Индиго таяла.
Сейчас ее едва можно было узнать. Девушка превратилась в сплошную массу липкой розоватой плоти с жалкими отростками вместо рук и ног, а черты лица угадывались лишь по бесформенным пятнам на месте глаз, носа и рта.
— Прекратите! — взмолилась я, роняя слезы. — Прошу. Я не хотела… Я не знала… Она не должна расплачиваться за мои проступки. Пожалуйста!
— Не хочу рушить иллюзии, — с жестокой усмешкой отозвался Железный Дровосек, — но неведение не освобождает от ответственности. Тебе еще представится шанс поведать всю историю Дороти. Принцессе… любопытно узнать о тебе.
Хлоп! И на том месте, где пару секунд назад стояла Индиго, остались только алые пятна крови и кости. К горлу подступила тошнота, только вот в желудке было пусто, и я согнулась, упершись ладонями в колени и пытаясь восстановить дыхание. В стремлении сохранить историю мира жевунья кропотливо записала ее на собственном теле, а Железный Дровосек со своими головорезами уничтожили все одним нажатием кнопки.
— Весьма грязный метод, но очень эффективен для устрашения, — заметил он.
Он псих. Вся эта страна сошла с ума. Я думала, что Дровосеку подарили сердце, тогда как он превратился в это?
— Теперь ты… — Голос прозвучал глухо, словно его обладатель стоял в другом конце длинного туннеля. — Принцессе ужасно интересно лично познакомиться с девочкой, упавшей с неба. Взять ее! — приказал Дровосек своим людям.
Я не сопротивлялась, не произнесла ни слова. Я просто не могла ничего сказать. Перед глазами почернело. И я стала тенью, подобно им.
9
Только что мы стояли посреди дороги и вот — бац! — все изменилось. На пару секунд мир расплылся в водовороте красок. Я яростно заморгала, пытаясь унять головокружение, а когда вновь открыла глаза, уже стояла на мраморном глянцевом полу.
Я огляделась. Вокруг все так же были Железный Дровосек и его металлическая команда поддержки. Должно быть, нас перенесло силой магии. Никогда прежде мне не доводилось видеть такой огромной комнаты. Она была даже больше школьных актового и спортивного зала, вместе взятых. А там, где в нормальных помещениях был потолок, величественным куполом вздымался радужный калейдоскоп. Он отбрасывал россыпь ярких искр вниз, на высокий помост, где стояли два золотых трона, украшенных изумрудами.
Витражи на стенах рассказывали целую историю, большую часть которой я и так знала. Историю Дороти. Вот домик Дороти, унесенный ураганом. Дороти рука об руку со своими новыми друзьями на дороге из желтого кирпича. Встреча Дороти со Злой Колдуньей Запада. И так далее в том же духе! На последнем витраже она была изображена стоящей на коленях у трона, а девочка, кажется Озма, надевала корону ей на голову. Но где хоть какое-то пояснение, что произошло потом?
— Не открывай рот, пока с тобой не заговорят, — отрывисто инструктировал Железный Дровосек, а я вдруг осознала, что обращается он ко мне. — И не смотри Ее Высочеству в глаза.
Меня снова затошнило. Он только что убил мою подругу, а теперь смеет устраивать уроки этикета? Никогда раньше я не видела смерти и считала, что после такого долго не смогу оправиться от страха. Но в душе осталось только одно — желание бороться. Больше всего на свете мне сейчас хотелось врезать Железному Дровосеку кулаком по лицу. Но где мне с ним тягаться, не говоря уже о его смертоносном отряде. Я понимала, что если хоть пальцем их трону, мерзкие фальшивые радуги дворца Дороти станут последним, что я увижу. Оно того не стоит.
Железный Дровосек то ли не заметил, как я разозлилась, то ли просто не обратил на это внимания — слишком был занят чтением нотаций.
— И ради всего святого, не горбись. Принцесса заслуживает уважения!
С этими словами он вытянулся, расправляя и так идеально прямую спину, и впился глазами в нечто у себя на руке. Там была капелька лопнувшего пузыря. Капелька Индиго. Я с трудом сглотнула, борясь с рвотным позывом, когда Дровосек с явным наслаждением соскреб пятнышко своим пальцем-лезвием из походного набора маньяка.
В этот момент невидимый оркестр заиграл туш. Железный Дровосек и его команда неуклюже поклонились. Все, кроме Человека-велосипеда, который просто склонил голову. Их металлические конечности заскрипели, когда солдаты преклонили колени. Я торопливо опустилась на пол рядом с ними и уткнула взгляд в пол, как и учил Дровосек.
Застучали каблучки, и прямо перед моим носом оказались туфельки. Ярко-красные, на высоком каблуке — не меньше пятнадцати сантиметров, уверена, — и сделанные из самой блестящей кожи, какую я только видела. Хотя казалось, что это не кожа отражает свет, а сами туфли светятся изнутри.