Аукцион на день Валентина (СИ)

О мой Бог.
Это он.
Мужчина, с которым я столкнулась на улице.
Его голубые глаза прожигают меня насквозь, когда он поднимается прямо на сцену.
Я застываю на месте, не в силах пошевелиться или что-либо сделать.
Аукционист бормочет в явном изумлении:
— Сэр! Вы не можете этого сделать! Вы должны…
Голубоглазый незнакомец рычит на него и заставляет замолчать взглядом, прежде чем схватить меня и перекинуть через плечо в стиле пещерного человека, как будто я вешу не больше тряпичной куклы.
Смутно улавливаю звуки улюлюканья, воплей и хлопков, а также хор протестующих возгласов.
Я слишком потрясена, чтобы даже сопротивляться.
Откуда он взялся? Что он делает?
Почему я чувствую необъяснимое облегчение при виде его?
— Сэр! — Аукционист возобновляет свой протест, на этот раз с большей твердостью в голосе. — Вы не можете просто взять и уйти с ней. Есть правила и процедуры, которые необходимо соблюдать. Торги еще даже не начались. Вы не можете просто лишить других мужчин возможности сделать честную ставку.
— Она не продается, — бормочет он, продолжая уходить со сцены вместе со мной. Понятия не имею, куда он направляется, но понимаю, что мне на самом деле все равно, пока он уносит дальше с этой ужасной сцены.
Почти комично, как аукционист плетется за нами, все еще бормоча:
— Но, но…
Другой мужчина выходит из тени и преграждает нам путь. Он почти такого же роста, как тот, на чьи плечи я перекинута, но светлее.
— Валентайн, — его мягкий голос обращается к мужчине, который держит меня. — Отпусти девушку, я уверен, мы сможем уладить это полюбовно.
Мужчина, держащий меня — Валентайн — шипит:
— Отвали, Кармайкл. Это тебя не касается.
— О, как раз касается, — говорит мужчина, отстаивая свою позицию. — Я тот, кто проводит этот маленький аукцион, так что отпусти девушку и давай поговорим.
Я чувствую, как напрягаются мышцы Валентайна, прежде чем он опускает меня. Я скольжу по каждому бугорку его твердых, как камень, мышц, прежде чем он ставит меня на ноги перед собой. Он высокий — выше меня в тысячу раз. К тому же крупный. От него пахнет каким-то насыщенным одеколоном, это опьяняет. У меня начинает кружиться голова.
Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него, и весь остальной мир, кажется, исчезает.
Нет ничего, кроме его глаз, горящих на меня синим пламенем. Его лицо нахмурено, но глаза кажутся обеспокоенными. Из-за меня?
Я в замешательстве и немного дрожу — особенно когда Валентайн снимает свой пиджак и набрасывает его мне на плечи, чтобы прикрыть меня.
У мужчины, к которому Валентайн обратился как к Кармайклу, кажется, блестят глаза, когда они переводят взгляд с него на меня.
— Так, так, так, — кудахчет он. — У тебя хороший вкус, мой друг.
Мужчина, стоящий рядом со мной в защитном жесте, ничего не говорит. Он просто оценивает человека, ответственного за аукцион, его подбородок напряжен.
— Она не продается, — наконец выдавливает он.
Я бросаю на него быстрый взгляд, но не решаюсь с ним спорить. Внезапно я не хочу выставляться на продажу. Понимаю, что все это было ошибкой.
— Она подписала контракт, — как ни в чем не бывало заявляет Кармайкл, — и в его рамках она должна быть лишена девственности в одной из общих комнат, где другим разрешено наблюдать за ней. Слишком много людей уже сделали свои ставки, чтобы увидеть, как она потеряет невинность.
— Что? — Я вдруг встревоженно заговариваю и вижу, как взгляды всех мужчин обращаются ко мне. Я понятия не имела ни о чем из этого. Мне ничего из этого не говорили, когда я подписывала контракт. Мне только сказали, что это юридический вопрос, чтобы я подписала заявление о своей невиновности.
Никто никогда не говорил мне, что я должна буду позволять куче людей наблюдать за происходящим.
Валентайн замечает мое потрясенное выражение лица и хмурится.
— Она, очевидно, этого не знала, и ее это не устраивает.
Кармайкл пожимает плечами.
— Это не имеет значения. Она подписала юридически обязывающее соглашение. Она будет продана тому, кто больше заплатит, и тогда она выполнит свое соглашение в общей комнате. — В его голосе слышится намек на угрозу, когда его холодные глаза устремляются на меня, я неосознанно делаю шаг ближе к Валентайну, когда грозно выглядящие мужчины в черных костюмах внезапно окружают нас. Они, очевидно, охранники, группа реагирования или что-то в этом роде, и я сглатываю, поднимая испуганные глаза на своего странного защитника.
 
Эти ребята настроены серьезно, и я действительно согласилась на сделку. Я никогда не должна была ничего подписывать, не прочитав.
Так или иначе, мне придется пройти через это.
Я вижу, как осознание этого отражается и на лице Валентайна. Он смотрит на меня сверху вниз и поджимает губы, явно испытывая противоречивые чувства.
— Конечно, — продолжает Кармайкл, — если хочешь ее, я мог бы отказаться от участия в аукционе в пользу частной сделки, но, боюсь, задатки за просмотр уже внесены. Эта часть не подлежит обсуждению.
Валентайн смотрит на меня сверху вниз с расстроенным выражением лица. По какой-то причине этому человеку, кажется, ненавистна мысль о том, что меня продадут, но если он так против всего этого, то почему вообще здесь? Я нервно прикусываю губу и отпускаю ее, когда вижу, как он пристально смотрит на меня, его ноздри слегка раздуваются.
— Вики, — шепчет он мое имя, и то, как мучительно он его произносит, заставляет меня поднять глаза и встретиться с ним взглядом.
Они задают мне безмолвный вопрос, и я чувствую, как мое сердце бешено колотится в груди. Как это возможно, что я могу общаться без слов с этим человеком, которого едва знаю?
Я знаю, о чем он меня спрашивает, и тот факт, что он, по крайней мере, спрашивает меня, — большее, чем я когда-либо ожидала получить на подобном мероприятии, поэтому ловлю себя на том, что просто киваю ему в молчаливом согласии.
Потерять девственность с этим мужчиной, моим странным спасителем, было бы намного лучше, чем любая из существующих альтернатив.
На самом деле, то, что именно он возьмет меня, внезапно кажется более правильным, чем что-либо еще, что я когда-либо чувствовала за всю свою жизнь.
Глава 4
Валентайн
ШОКОЛАДНЫЕ ЛОКОНЫ ВИКИ красиво подпрыгивают, когда она слегка кивает мне в знак согласия. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от великодушия того, что я собираюсь сделать.
Я поворачиваюсь к Кармайклу:
— Хорошо. Чего ты хочешь? — Я говорю ему, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть жесткие нотки в своем голосе, хотя подозреваю, чего именно он хочет…
Я убеждаюсь в своей правоте, когда он без колебаний отвечает:
— Сделку. Я хочу, чтобы условия были 60/40. — Уверен, что шестьдесят процентов будут в его пользу.
Я стискиваю зубы. Он пользуется ситуацией, и мы оба это знаем, но я слишком рано проявил нетерпение. Когда я поднялся на сцену и перекинул Вики через плечо, стало совершенно очевидно, что она для меня не безразлична.
А Кармайкл мастер вынюхивать слабые места и использовать их по максимуму.
Однако сейчас не время для переговоров, поэтому натянуто киваю головой, соглашаясь на его условия.
Коварная, скользкая гребаная змея. Ему лучше всего насладиться этой сделкой, потому что я гарантирую, черт возьми, что он никогда больше ничего от меня не получит.
Победоносная ухмылка, появляющаяся на лице Кармайкла, вызывает у меня острое желание врезать ему по гребаной физиономии.
Я сжимаю кулаки, чтобы противостоять сильному желанию сделать это.
— Сначала мне нужно немного побыть с ней наедине, — рявкаю я.
Кармайкл поднимает брови, прежде чем покачать головой.
— Боюсь, я не могу этого сделать. Мы не можем допустить, чтобы ты сорвал ее вишенку до того, как зрители увидят.
Я стискиваю зубы от разочарования. Это вообще не входило в мои планы. Я просто хотел сначала поговорить с ней. Успокоить ее. Объяснить. Черт возьми, не знаю.