Семь драконов Ниларской принцессы (СИ)
Кто бы мог подумать, кто шагнёт из этих комков силы в мою комнату. Золотая ведьма и привратник мёртвых. Я не понимала ни слова из того, что они говорили. Просто смотрела на них и дивилась тому, что может существовать такая вот… взаимосвязь. Определённо, они ругались друг с другом. Злобно и, признаться, от души. Она что-то втолковывала Привратнику, укоризненно качая пальцем, а он смотрел на неё… с такой смесью раздражения, усталости и снисходительности, что просто с ума сойти.
За что и поплатился.
Кулачок у золотой ведьмы может быть был не пудовым, но зато била она очень метко. Привратник же… даже не дрогнул. После чего ведьма сообщила с улыбкой, что она да, тоже его любит, и отправилась танцующей походкой ко мне.
А я… Я не могла даже пошевелиться, потому что я её узнала. С первого взгляда. С первого вдоха. Мой кумир… Принцесса Таирсского дома, Вероника де Лили… по мужу — герцогиня дель Ниано.
Остановившись около меня, она улыбнулась:
— Всё будет куда проще. Ты меня знаешь.
— Знаю, ваше…
— Шшш, оставим эти формальности. Ведьмам под покровом тьмы они не очень интересны. Что ты хочешь сделать, Медуница?
— Занять его место. Выяснить, что здесь случилось. Подождать, пока придут убивать «его»… За этот срок, я сделаю так, чтобы никому не пришло в голову усомниться в том, что князь Каннат во второй раз благополучно умер, и после этого получу Свободу.
— Не как принцесса Ниларской империи, не как жена светлоэльфийского князя, а как просто Медуница?
— Да!
— Хорошо, — леди де Лили засмеялась моему энтузиазму, протянула руку, а когда я, просто по инерции протянула свою, стиснула мою ладонь в крепком мужском пожатии. Когда же она опустила мою ладонь, на моём запястье был браслет из четырёх веточек. — Ты мне нравишься, — как ни в чём не бывало сообщила она. — Это — что-то вроде оберега. Хотя и так сказать нельзя. В общем, когда разберёшься со своими делами — позови меня. У тебя есть все шансы стать ведьмой.
И пока я хлопала глазами, не в силах вообще ничего сказать, говорливую ведьмочку заткнул самым настоящим поцелуем Привратник, а потом, когда леди прислонилась к его плечу, словно ноги её не держали, взглянул на меня. Ощущение было такое, словно меня могильной плитой придавили, а потом взвесили на невидимых весах.
— Хорошо, — голос у Привратника был такой, что где-то в груди разверзлась ледяная каверна, а потом поглотила все мои чувства и эмоции. Неужели, я нарушила какие-то правила?! — У тебя есть сорок дней, — ровно продолжил этот смертельно пугающий мужчина. — Ровно столько хранят память окружающие предметы. Стены. Вещи. Через сорок дней — воспоминания исчезнут, как душа, — он рукой в перчатке поймал черно-багровый комок в алых уродливых прожилках и раздавил. Как гнилой помидор. — Уже исчезла. Если захочешь передумать, просто позови. Её, — поцеловал он в висок прильнувшую к нему леди Лили. — Она поможет.
— Почему?! Почему вы мне помогаете?! — это было всё, на что меня хватило.
А ответ… ответ надолго меня согрел.
Потому что уже пропадая, леди Вероника де Лили мне задорно подмигнула и шепнула:
— А ты нам просто нравишься! Вот и всё.
Я могла бы сбежать. В тот самый момент, когда они пропали, и я осталась одна посреди этой кровавой разрухи, я поняла это совершенно точно. Я могу сбежать. Никто ничего не узнает. Я создам иллюзию двух смертей и получу свободу.
Но было то, почему я не могла этого сделать.
Я хотела знать, за что меня продали. Почему отец меня выращивал на убой. Почему меня не защитили драконы.
Я хотела знать так много, что не могла сбежать.
В конце концов, я же не зря читала умные книги. Я продержусь. До того момента, как узнаю всё, что случилось. А потом разберусь с тем, кто меня продал. В конце концов, я не взялась из ниоткуда. Я — Шелковая принцесса, за моей спиной очень древний род. А иногда вполне неплохо, если на троне будет не император, а императрица.
Хотя, конечно, заговор — это слишком круто. Особенно, если учесть, что для этого надо победить императора на дуэли. Ну-ну…
Я взглянула на свои ладошки. Тонкие нежные руки.
Что ж. Будем двигаться по порядку. Вначале Каннаритания, потом уже свобода и буду думать, что с ней такое сделать. Вот ка-а-ак подговорю Красного или Фиолетового дракона, чтобы они мне отца победили! И в результате всё закончится тем же. Я буду лишь пустышкой при ком-то. Не хочу быть пустышкой! Надоело.
Впрочем, князю Каннату умным быть можно. Особенно, когда память потеряна, и всё такое прочее.
Через сутки я поняла, почему Привратник мёртвых сказал, что у меня всего лишь сорок дней. У меня была одежда, обувь, вещи вокруг — они все помнили настоящего князя. Мне достаточно было лишь позволить внешнему миру управлять своей обманкой. Через сорок дней внешний мир забудет, что существовал такой князь. Это понятно и оправданно, но для меня это значит, что времени у меня не так уж и много. На сорок первый день мой секрет будет раскрыт всеми желающими.
За оставшиеся дни мне нужно было: вычислить предателей, разобраться с тем, насколько они будут полезны для княжества, вычистить хлам и мусор, в смысле «эльфов», которые успешно процветали под крылом чокнутого кровавого князя.
После этого, если предатели те, кому можно передать правление княжеством, спокойно позволить убить обманку.
Если нет — то подстроить всё таким образом, чтобы передать княжеский трон — Ритани. Кстати, сочувствую нереально этому эльфу. Это с таким братом можно поседеть!
Эльф с магией крови… Я ведь чуть не порезала самого Ритани, когда он не пустил «Канната» гулять. Удержалась только чудом. Потому что вспомнила вовремя, что я не этот чокнутый эльф.
И сейчас боялась отчаянно, что однажды зеркало перестанет отражать, и уже я запачкаюсь в магии крови.
К счастью, раскрыть по этим зеркалам, что князь на самом деле мёртв — нельзя. Просто по той причине, что и они в том числе будут помнить его эти сорок дней. А на сорок первый — все зеркала будут сверкающими…
Но всё-таки… Почему?
Хлопнувшую дверь я пропустила, пока валялась на широченных перилах балкона, качая в воздухе ногами. Ветер ласкал мои волосы, покачивал на ветру меня саму. Тело — изменённое, естественно, мирно спало в спальне, я же, не выпуская его из пределов видимости, находилась в комнате сбоку. Той самой, которую отвели Медунице.
Кто и зачем пришёл сюда?
Сев на перилах, я расправила складки на платье, наклонила голову и чуть не взвизгнула. Впрочем, Ритани выглядел не лучше. Интересно, а эльфы кричат? Но зато губы у них синеют, как у простых смертных.
Хорошо хоть сердечных приступов у светлоэльфийского народа не бывает. А то обвинили бы, вначале в гибели одного князя, потом его брата. Настоящая роковая женщина. Хотя, вот о чём-то я сейчас думаю.
— Ме… Ме… Медуница?! — справился Ритани со своим непослушным языком.
Вау. Смог. Хвалю, хвалю. Вот только обращение неверное, помнит ли?
— Ваше высочество, — под моим ошалелым взглядом, эльф рухнул на одно колено. — Ваше высочество…
Как его кроет-то! Чего это он?
Спрыгнув с перил, я подошла ближе, подумала, что неплохо было бы коснуться, но рука прошла сквозь плечо эльфа. Он почувствовал моё прикосновение, чуть не отскочил, но чудом остался на месте.
— Ваше высочество…
Заело? Ой, ну, и словарный запас у меня стал. Я явно переобщалась с воспоминаниями о князе Каннате. Представляю, каким жутким будет мой характер после этих сорока дней, если банальная неделя меня так накрыла.
Присев на корточки, я помахала рукой перед лицом Ритани:
— Ты что так себя казнишь, серебряный палач Каннаритании? — поинтересовалась я хрипло. — И не надо так вздрагивать, я не кусаюсь. И для живых уже тоже не опасна. Да и никогда опасной не была.
— Ваше высочество…
— Хватит этих «высоких» титулов, которые мне никогда и не принадлежали, — отмахнулась я, устроившись прямо на полу. — Ритани. Могу я так тебя называть?