Девочка Дракона (СИ)

— Она умоляла отпустить Шакала, сказала, что сделает всё, что угодно. — я открыла было рот, чтобы остановить его, но он лишь повысил голос, не давая мне сказать и слова. — И я сказал, чтобы она отдалась мне при своём мужике. Она сделала то, что я просил. Даже слова не сказала.
— Ты изнасиловал ее? — мои глаза застилали слёзы.
Грозовский не выдержал моего взгляда. Отвернулся.
— На тот момент, да. — облокотившись о полку камина, уставился в огонь. — Я не горжусь своим прошлым, принцесса. В свое оправдание скажу лишь одно, что когда живешь в жестоких условиях, где либо ты, либо тебя, всегда знаешь, чью сторону примешь.
— Ты ведь мог жить по-другому! — мне хотелось отрицать всё, что он сказал. Не верить. Но это было бы глупо.
— Мог. Я не говорил, что отличался умом и сообразительностью. Мною двигало желание почувствовать хоть что-то, помимо чёрной дыры в груди после смерти родителей, которая выжигала всё. И только ходя по лезвию ножа, я чувствовал, что живу. Что живой, а всё это не иллюзия моего умирающего разума. Я всегда считал, что нахожусь либо в коме, либо это мой личный ад. Поэтому жил, словно во сне. Проживал не свою жизнь.
Я затрясла головой из стороны в сторону. Не в силах принять. Не в силах выдержать правды. Это было для меня слишком.
— Отвези меня домой. — прошептала дрожащими губами.
— Я расскажу всё до конца. Потом ты отдохнешь и завтра, обещаю, я увезу тебя отсюда.
— Домой.
— Нет, Снежинка. Пока я не буду уверен, что ты в безопасности, ты одна не останешься больше. Хочешь ты того или нет. Сегодня я лишний раз убедился, что тебя нельзя оставлять одну ни на мгновение.
— Что стало с той девушкой? — вырвался вопрос. Я приготовилась к худшему.
— Ей понравилось. — зло рассмеялся Дракон, разведя руки в стороны. — Она стала приходить ко мне каждую ночь. Умоляла быть с ней, а Шакала убить. Естественно, меня не интересовала ни она, ни её дальнейшая судьба, и я в один вечер привёз дамочку прямиком под дверь главаря Псов. Швырнул, как котёнка, молча, и ушёл. Потом мне рассказали, что Шакал сначала убедился, что это произошло не с моей подачи, и убил её. А потом сдался ментам, написав чистосердечное.
Убил, — набатом билось в голове. Пульсировало.
Хотелось вырвать всё сказанное из головы. Забыть. Но от этого мысль лишь прочнее засела в голове.
— Ты же сказал, что Шакал клялся уехать из страны?
— Да, но прежде он должен был вернуть мне долг за то, что сжёг одно из моих подпольных казино. У него был месяц.
— Столько загубленных жизней… — шептала я, сжимая края одеяла.
— Я не хотел её смерти. Подумать не мог, — оправдывался Рома. — Если бы знал, что он с ума сходил по Кристине, что был повернут на ней, ни за что бы не поступил так, как поступил. Пойми, Юля, в моей жизни было много криминала, но до убийства мы не доходили. Это уже статья. Серьезная. Да и брать на себя такой грех. Пожизненно. Нет.
Грозовский покачал головой.
— Я был не в себе в тот вечер, когда взял Шакала за грудки, но если бы его девушка не согласилась или я увидел страх в её глазах, я клянусь, я бы не взял ее силой.
— Это не оправдание. — я поднялась с дивана и направилась к выходу. — Мне нужно… Нужно немного подышать воздухом.
— Не оправдание, — повторил эхом, даже не пытаясь обернуться и посмотреть на меня. Парень ушёл в воспоминания с головой.
— Теперь я понимаю, кто тебе мстит и за что.
Да, Рома не дорассказал всё до конца. Но я без этого сопоставила его слова и сделала логический вывод.
Грозовский горько усмехнулся.
— Нет, моя маленькая, ты не понимаешь и половины всего. Я каюсь, — резко обернулся Дракон. — Каюсь за всё, что сделал. За то, что мозги появились намного позже. Но прошлого не вернуть. А Пёс…
Он замолчал и сделал шаг в моем направлении. А я шарахнулась от него.
Увидев испуг в моих глазах, страх за себя, Рома сцепил зубы и сжал руки в кулаки.
— Из-за меня ты в опасности. Пёс решил отомстить мне тем же способом. И я должен защитить тебя, во что бы то ни стало. И защищу, чего бы мне это не стоило!
 
Я похолодела. До моего воспаленного сознания теперь точно дошло то, к чему вёл Грозовский.
Пёс хочет повторить то, что сделали с его девушкой… На глазах у Дракона. И терять ему точно нечего.
Я вышла на улицу. В промёрзлый воздух. Туда, где не было духоты, которая душила изнутри. И разразилась рыданиями.
Рома не пошёл за мной. И правильно сделал. Видеть его я сейчас не хотела. Единственное, что мне хотелось — крушить всё вокруг за несправедливость. За то, что я должна расплачиваться за чужие ошибки. За то, что вообще оказалась втянута во всё это. За то, что моё сердце, несмотря ни на что, болело и кровоточило, потому что я… любила Грозовского.
Когда я вернулась обратно в домик, в нём никого не оказалось. Стояла полная тишина, и лишь потрескивание дров в камине напоминало о том, что я не сплю, не оглохла, и всё это реальность.
На кресле лежала моя сумочка и телефон. Отключив гаджет, я побрела в душ, чтобы снять уже с себя платье, и смыть всё, произошедшее за день.
В спальне тоже никого не оказалось, хотя я до последнего ожидала увидеть там зверя, испортившего всю мою спокойную и размеренную жизнь. Куда он делся и как так незаметно прошёл мимо меня — волновало в последнюю очередь.
Сейчас мне хотелось забыться сном. Не думать. Недаром ведь говорят, что утро вечера мудренее. Надеюсь, так и будет. И на свежую голову придёт правильное решение.
Этим вечером, к чаю я даже не притронулась, забывшись беспокойным сном. Ведь снились мне только кошмары.
  
Глава 21
 
— Проснись и пой, принцесса, на горячих источниках лучше всего утром! — в комнату ворвался Грозовский, голося на всю округу.
— Я сплю! — уткнулась в подушку. Мой сонный мозг не хотел выныривать из объятий Морфея, поэтому я ещё и одеялом накрылась. — Совесть имей!
— А если хочется не совесть?
— Фу, какой ты вульгарный! — пробубнила в подушку, невольно улыбаясь. Дурак.
— Зато честный, — с чувством заявил Рома.
И тут на меня обрушились воспоминания вчерашнего дня.
Вот уже точно… Честный… Порой даже слишком.
Вся легкость сна, как и сама сонливость быстро прошли, уступив место мрачному настроению.
— Вставай, лежебока. — парень уселся на край кровати и принялся тыкать пальцем в мой бок. — Все бока отлежишь.
В нос ударили приятные запахи. Я высунулась.
— Чем пахнет?
— Завтраком, — радостно заявил Грозовский, лукаво поглядывая на меня из-под пушистых черных ресниц.
На нём был надет широкий свитер, цвета слоновой кости и теплые штаны. Прическа — взрыв на макаронной фабрике. Сам он какой-то шебутной, разноцветные глаза горят внутренним огнём.
— Я не голодна, — отвела взгляд, желая, чтобы Рома ушёл.
— Ну, ты и вредина! — накинулся на меня Грозовский, принявшись щекотать.
Я от неожиданности завизжала. Отбивалась подушкой. Но Рома был проворнее. И в итоге мы переплелись в тесный клубок тел.
— Перестань, Рома, — чуть не плакала от смеха. — Я уже не могу-у, — провыла.
— Принимай наказание достойно! Вредничаешь, значит, знала на что шла. — продолжал щекотать.
— Не знала-а! — проскулила не своим голосом.
А потом извернулась в его руках и оказалась с ним нос к носу.
Замерла. Как и он сам.
Выражение лица парня в одно мгновение из смешливого превратилось в серьёзное. Коварная улыбка растаяла, словно снег на солнце. В глазах появился оттенок грусти.
— Что же ты со мной делаешь, Снежинка. — прошептал Грозовский, уткнувшись своим лбом в мой.
Наше дыхание смешалось. Носы соприкасались.
— Ничего? — робко предположила.
Взгляд, которым меня одарили, напоминал звериный.
— Я тебе сейчас покажу «ничего»!
Повалив меня на кровать, Рома уселся сверху, зафиксировав моё тело в неподвижном положении: одной рукой ухватил оба мои запястья, а ногами не давал мне выползти из-под него.