Не злите добрую колдунью!

Отец до сих пор страшно злился, о чем не забывал регулярно писать, где-то один раз в месяц. В ответ я мстительно напоминала ему, что гнев и злопамятность плохо сочетаются с его званием пресветлого, а значит, добрейшего чародея королевства. С другой стороны, он всю жизнь выдавал добро порционно и в таком причудливом исполнении, что просителям было впору спасаться бегством. Не понимаю, почему все говорят, будто мы похожи характером. Врут как дышат!
Архив с библиотекой находились в здании городской управы, как раз под боком бургомистра. И новость о том, что в городе впервые за долгое время появилась чародейка из старого дома тетушки Петуньи, долетела до господина Дюпри раньше меня самой. Пока я добралась до пыльного здания с каменной башней, на брусчатой мостовой уже стояла запряженная коляска. Возница с улыбкой поприветствовал меня, приподняв шляпу, за что был награжден любезным кивком. Люблю вежливых мужчин.
Не успела я дошагать до парадного входа, как дверь передо мной волшебным образом раскрылась, и на улицу, морщась от яркого солнца, выкатился помощник бургомистра. Дай бог вспомнить его имя, но оно что-то никак не вспоминалось.
Следом появился и сам Дюпри. Он был лысеющим человеком чуть за пятьдесят, среднего роста и средней комплекции. Мимо такого пройдешь в толпе и не заметишь. Единственное, что примечательного имелось во внешности Хенрика – густые усы сочного угольного цвета. Магический порошок для окрашивания я смешивала собственными руками. И, несомненно, это был наш с бургомистром маленький секрет.
При виде меня уважаемый градоначальник мигом осознал, что план побега провален, но, смирившись с неизбежной встречей, расставил руки в самом гостеприимном жесте, словно актер провинциального театра на последнем поклоне:
– Госпожа чародейка, я услышал, что вы к нам направляетесь, и лично вышел поприветствовать! Какими ветрами?
– Попутными, – отозвалась я. – А вас они куда понесли?
Мы втроем одновременно посмотрели на готовую коляску.
– Велел запрячь заранее, чтобы вам не пришлось возвращаться пешком по жаре, – ловко выкрутился он. – По каким вы к нам делам?
– По личным.
– Так идемте же быстрее в кабинет, там гораздо-гораздо прохладнее! – пропел он. – К слову, может, обсудим вопросик похолодания хотя бы на парочку дней?
– Исключено, – отказалась я гневить стихийной магией природу. – Я все равно пришла не к вам, господин бургомистр, а в городской архив. Очень нужно о местных жителях почитать.
– А что с нашими горожанами? – испуганно переглянулся он с помощником.
– Растут в численности, – скупо буркнула я, проходя в сумрачный холл.
После яркого солнца внутри казалось совсем темно. Воздух был пропитан особенным запахом казенных мест – смесью сладковато-медовых чернил, пыльных бумаг и расплавленного сургуча. Я окончила академию светлой магии пять лет назад, а этот запах по-прежнему напоминал мне о деканате и стареньком секретаре в очках с толстыми стеклами, который заполнял бумаги исключительно гусиным пером.
– Так после вашего благословения, госпожа чародейка, у нас младенцы как цыплята… – закудахтал бургомистр. – Губернатор нашей долины даже грамоту прислал за хороший приплод!
– Поздравляю. А о том, что в Круэл приехал новый чародей, вы уже в курсе? – быстро спросила я.
– Еще один?! – Дюпри отшатнулся и схватился за сердце.
Кажется, он собрался осесть на исхоженный каменный пол, чтобы изобразить глубокий обморок, но был подхвачен под локоть верным помощником.
– Он не еще один, а темный, – педантично поправила я.
– А есть какая-то разница?
– Принципиальная! Темные чародеи никогда не живут поодиночке. Где один, там десяток. Теперь разница ясна? Ждите в Круэле нашествия ведьмаков, а потом живых умертвий.
– Кажется, я начинаю понимать, – расплылся в довольной улыбке Дюпри, как-то разом передумав падать в обморок. – Опасаетесь честной конкуренции на магические услуги?
– Ошибаетесь, господин бургомистр. Вы все-таки чего-то недопоняли, – сощурившись, вкрадчиво произнесла я. – Сегодня мой темный сосед заявил, что земля, которую я арендовала у города на десять лет, принадлежит его семье. Так яснее?
 
Что мне особенно нравилось в Дюпри: он быстро смекал, когда начинало припекать пятую точку, и умел красиво переобуться в полете.
– Вы правы! Немедленно в архив! Мы обязаны доказать, что это заговор и возмутительная клевета! – с убежденностью заявил он, отчего мигом стало ясно, что ведьмак, скорее всего, не соврал. Хотя по дороге в город во мне теплилась надежда.
Архив размещался под зданием, и копаться в старых городских книгах лично Дюпри не собирался. Помощника он тоже не оставил. Приведя меня в холодное помещение с крошечными окошками под самым потолком, он покричал архивариуса.
В ответ раздалась глухая тишина, характерная для забитых хламом хранилищ с низкими потолками. О том, что архивариус со службы не сбежал, доказывала лишь надкушенная булочка, лежащая на разложенной салфетке между книгой для учета посетителей и чернильницей с кособоко торчащим пером.
Наконец где-то за стеллажами зашуршало. Я была почти уверена, что из-под полок выбрался неупокоенный дух, но к нам вышел высокий и нескладный молодой человек, отчего-то напоминающий кузнечика.
При виде визитеров он испуганно попятился, словно увидел трех умертвий кряду и быстренько придумывал, чем бы отбиться. Потом рассудок прояснился, архивариус признал начальство, живое, говорящее и недовольное, и начал оправдываться. Тут его прервали и всучили меня. Фигурально выражаясь.
– Очень толковый парень, – отрекомендовал бургомистр и, подтолкнув помощника обратно к обшарпанной двери, оставил нас с толковым парнем в гробовом молчании.
– Что вы ищете, глубокоуважаемая госпожа чародейка? – заискивающе уточнил он и с дурацкой улыбкой на узких губах вкрадчивым движением убрал в карман служебной мантии надкушенную булочку.
На столешнице остались хлебные крошки, и некоторое время я с интересом ждала, не стряхнут ли их на пол? Уборкой архивариус заниматься постеснялся.
– Мне нужны любые упоминания о темном клане, который раньше жил в Круэле, – вздохнула я, стаскивая с головы порядком надоевшую шляпку.
– Легко! – объявил он. – Когда они здесь жили?
– Понятия не имею, – призналась я. – Дом у них опустел… лет двадцать назад?
– Уже сложнее, – рассудил толковый молодой человек, но, потерев гладкий подбородок, обнадежил: – Сейчас что-нибудь поищу. Вы там за столик присядьте.
Как ни странно, справился он поразительно быстро. Я только устроилась за пустым столом под окошком, с натугой пропускавшим дневной свет, как передо мной лег фолиант не самого впечатляющего размера.
– Семейная книга темных магов? – оживилась я.
– Нет, просто учетная, – поправил архивариус. – Если верить каталогу, в середине кое-что о колдовской семье упоминается.
– Негусто. – Я поцокала языком и едва заметным взмахом руки заставила толстый слой пыли самостоятельно смахнуться с кожаного заскорузлого переплета. Туда-сюда прочертились полосы, словно по нему небрежно прошлись веничком для уборки. Не особенно чисто, но я непривередливая.
– Может, еще что-то и имелось, но прежний архивариус сказал, что в прошлом году архив по весне затопило. Много чего не уцелело. – Сложив руки за спиной, парень с интересом наблюдал за простеньким колдовством. – Я-то всего пару месяцев как к службе приступил…
– Вы нас наедине не оставите? – намекнула я, что кое-кто здесь лишний, и это точно не мы со старой городской летописью.
– Конечно, госпожа чародейка. – Архивариус отступил от стола и скрылся за стеллажом, заставленным старыми рукописными фолиантами.
Наверняка в них рассказывалось об истории провинциального Круэла, но все больше в сухих фактах и цифрах. Кто на ком женился, а потом умер, и как увеличилось в тот год поголовье скота.
Щелчком пальцев я заставила книгу раскрыться и зашуршать пожелтевшими страницами с расплывшимися чернильными строчками. На середке фолиант замер. Нерешительно поиграл листиками и окончательно определился, замерев на развороте.