Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)

— Алексей, да что с тобой? Я тебя не узнаю.
— Дорогая фиктивная жена, бросьте уже притворяться, что тревожитесь обо мне. Ты ведь меня нисколечко не знаешь и не любила никогда.
— Это я-то тебя не любила? Как ты смеешь… Я крайне возмущена.
— Ты хочешь поговорить со мной о своих чувствах? Ты, которая с ними в сговоре? Ты издеваешься надо мной, или я похож окончательно на идиота?
— Я вынуждена скрываться, чтобы тебя спасти. Они тоже думают, что я погибла. И им ни в коем случае нельзя узнать правду, мы ввязались в опасную игру.
— Никуша, поправлю тебя слегка: это ты во что-то ввязалась, а я оказался втянут из-за тебя. Нет, хотела ты развестись, расстались бы молча без взаимных притязаний и упрёков. К чему было устраивать драму? Или ты пытаешься реализовать свой нераскрытый актёрский талант?
— Корф, да говорю же тебе, я не при чём. И я тоже оказалась невольно втянута в так называемую драму — мести тебе. Твой мститель — ужасный человек, ты даже себе представить не можешь насколько…
— Разговор окончен, я отказываюсь тебя слушать.
— Подожди. Чего тебе стоит задать мне один вопрос? Ты же хочешь докопаться до истины, мы оба это прекрасно понимаем.
— Я тебе не геолог-разведчик, чтобы копанием заниматься. Ладно, кому я могу доверять в своём окружении?
— Ты задаёшь неоднозначный вопрос. Я могу ответить на вопрос только да или нет.
— Ок, Ника, ты меня действительно любишь?
— Алекс, что за вопрос?
— Отвечай. Остальное не имеет особого значения.
— Да, я по-прежнему люблю тебя.
— Вот и славненько. — Я замолчал и собирался сбросить звонок Вероники, но она будто прочитала мои мысли.
— Мы не закончили. Я жду нормальный вопрос!
— Илларион мне враг? — Почему-то меня стали одолевать сомнения в отношении Лёвушкина и его честности, поэтому я решил спросить о нём.
— Нет.
— Хм, странно, я хотел услышать другое. Выходит, ты мне нечем не помогла, наоборот, только утвердила меня в мысли, что история стала запутаннее хуже некуда.
— Почему же? Зато ты теперь понимаешь, кому можешь доверять.
— Эммм, нет, не соглашусь с тобой, я стал более предусмотрительный. И тебе в данный момент я не могу всецело доверять, откуда мне знать, что звонит именно моя жена, а не кто-то за неё с обработанным голосом? Ведь так уже было недавно. Что, если вы и ответили на звонок Вишни за меня?
— Предположим, ты прав. Но какой в этом смысл? Зачем кому-то говорить с тобой за меня, Корф?
— Элементарно — чтобы пустить в очередной, чёрта с два, раз по ложному следу.
— Но я же не могла заведомо знать, что ты спросишь?
— Уверен, у вас наготове ответы на любые мои вопросы. А история с моим якобы разговором с Пашей Баршаем в самом начале, которого отродясь не было? А твоё мифическое появление в «Пегасе»? После этого вы ещё смеете надеяться, что я кому-то поверю?
— Алекс, но ты же не можешь до конца своих дней бояться собственной тени и всем не доверять? Есть же Маргарита, Зинаида Макаровна.
— Твоя вымышленная подруга — первая в списке подозреваемых мной. А мою матушку я попрошу вас не трогать, господа.
— Нет, дорогой, ты стал невыносим! С тобой невозможно по-человечески разговаривать. Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Verdammt!
  
Глава 43
 
9 декабря, воскресенье
— Что? Марго?!
— Да Марго, Марго. Корф, вставай, мне пора на работу. — Маргарита усиленно трясла меня за плечо.
— Какую работу? Марго, откуда ты здесь? — Я пытался открыть глаза, но веки казались тяжёлыми, а яркий свет извне слепил меня. Моя голова раскалывалась, тело ломило, будто по мне проехался танк.
— Oh mein Gott. Du wirst mich verrückt machen.
— Христа ради, Маргарита, говори по-русски, у меня нет самоучителя по немецкому, как у Иллариона, я тебя не понимаю.
— Я говорю, что ты мне надоел хуже горькой редьки.
— В каком смысле?
— То есть, что я русским языком выражаюсь, что немецким, ты меня в любом случае не понимаешь.
— Марго?! Объясни нормально, что произошло.
— Свинья ты — вот что. Надрался вчера, лыка не вязал. Мне позвонил какой-то сердобольный мужчина, который обнаружил тебя без сознания на автобусной остановке на улице Миклухо-Маклая около ТЦ «Шоколад».
 
— Как я там оказался? Почему позвонили тебе?
— Я понятия не имею, откуда и куда ты направлялся, где и с кем налакался. А меня набрали, потому что ты даже в отключке умудрялся петь какую-то песню про Риту-Маргариту.
— Оооо, есть такая песня у Аркадия Укупника.
— Да ты что? Спасибо тебе, Алексей Владимирович, что расширил мой кругозор. Кроме песни Аркадия Укупника что-то осталось в воспоминаниях твоей светлой головы?
— Марго, что за сарказм? Ты успокойся пожалуйста и не ори на меня.
— Я ещё не начинала даже орать. Ты…Ты мне испортил вечер, нарушил мои планы.
— Эммм, приношу тебе тысячу извинений, но только я ничего не помню.
— Опять двадцать пять! Корф, я тебя сама убить готова, не дожидаясь, пока это красиво сделает твой мститель. — Маргарита устало опустилась на диван рядом со мной, оказалось, что я лежал у неё в гостиной на диване, одетый, в чём был накануне вечером, под тёплым, толстым, мягким пледом с разноцветными квадратами. Я стыдливо натянул плед на себя по самые уши.
— Чего ты там прячешься? Вылезай, я тебя не съем.
— Правда? И ремнём не выпорешь? — Маргарита покачала головой и мило улыбнулась.
— На первый раз прощаю. Но в следующий непременно схвачусь за свою любимую плётку и накажу тебя.
— Тогда не буду тянуть со следующим разом.
— Алекс, шутки в сторону. Соблаговоли-таки объяснить фрау Ротенберг, где ты шлялся вчера и напился до беспамятства?
— Можно воды сначала попить пожалуйста.
— Да, каши с тобой не сваришь. Сейчас принесу тебе минералочки.
Я осушил стакан с живительной влагой, попытался восстановить хронологию событий субботы и подробно рассказал о своих походах Маргарите. Она лишь укоризненно посмотрела на меня и с сожалением заметила:
— История повторяется. У тебя снова пробел в событиях и провал в памяти. Послушай, как-то же ты попал от того кафе на остановку? И где-то по пути умудрился перебрать.
— Телепорт пока не изобрели — это факт. Но, если бы я сам дошёл или доехал на автобусе или такси, то сейчас бы помнил об этом. Да и далеко находятся кафе с той остановкой друг от друга.
— И что ты думаешь, тебя по дороге перехватили, чем-то накачали и привезли бросили там?
— Не знаю, не знаю. Вероника!
— Господи, Ника то здесь при чём?
— Как? Я тебе разве не сказал? Я говорил вчера с Вероникой после того, как увидел Иллариона с Вишней в кафе. — Марго помрачнела, потрогала мой лоб своей ладонью и с досадой выдала:
— Дружочек, да у тебя белая горячка, ты бредишь.
— Маргарита, я трезв как стёклышко и говорю правду, она мне сама позвонила.
— Корф, да не мог ты говорить с Вероникой, мне не веришь, проверь свой телефон. Кроме звонков мне, Олегу, Иллариону, Зинаиде Макаровне и по работе ничего нет. И был звонок от Павла Баршая, который ты удалил.
— И что, мне всё привиделось?
— Надо бы Лёвушкина набрать, по-хорошему сдать твою кровь на экспертизу. Сдаётся мне, тебя чем-то наркотическим или психотропным опоили.
— Конечно, шёл я себе по улице, гулял, и меня под рученьки взяли, вырубили, вкололи вещество неизвестного происхождения, погрузили на тачанку и высадили на остановке? Средь бела дня у всех на виду?
— Вот пусть наш товарищ майор и выяснит, как было дело, проверит камеры, явно ты по дороге засветился. А кровь проверить надо? Это же немыслимо, что ты…в очередной раз страдаешь амнезией.
— Марго, может, меня били? Например, по голове?
— Ага, и отбили все мозги напрочь. Видимых повреждений нет. Но и я — не рентген, чтобы твоё тело отсканировать на глаз и определить, если ли у тебя новые травмы.
— Старые дрожжи тоже могут о себе дать знать.