Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)

— Если бы — не считается. Да, и за заложников выкуп требуют всегда или какую-то информацию вымогают. К тому же у тебя есть свидетель. Маргарита, кажется, всё вдоль и поперек рассказала по делу об убийстве Вероники. Или что-то изменилось?
— Спроси что-нибудь полегче. — Я обреченно посмотрел на Вишню. И он обнял меня…в первые за годы нашего знакомства, работы рука об руку и относительной дружбы. Олег похлопал меня по спине и начал ободряюще поддерживать.
— Старик, не кисни, и не из таких передряг выпутывались. А коли боишься отравиться заготовками своего неуловимого мстителя, то я с тобой разделю трапезу. Помирать — так с музыкой, молодым да под вкусный борщ с кексами. — Я слегка улыбнулся, чему Олег обрадовался. — Ооо, тебя начинает отпускать, я посмотрю.
— Да, Вишенка, один ты мне был и остаёшься верен, хоть и ненавидишь меня за отношения с Вероникой. А остальные — волки, которых я принял за домашних добрых псов, всё в лес смотрят, сколько ни корми, да норовят укусить побольнее.
— Оно как тебя понесло. За это стоит выпить и поговорить по душам.
— Да ну его в болото. У тебя своих проблем хватает, но ты вон держишься, как кремень, не жалуешься.
— Глядя на твою раздолбанную жизнь, я понимаю, что живу почти в шоколаде. Да и какие у меня могут быть проблемы? Я — Олег Вишний, решительный, непобедимый и всегда на коне. — Вишня утвердительно улыбнулся и подмигнул мне. А я решил поймать его на полуслове и невзначай спросить про ситуацию днём в «Пегасе».
— Телефон жалко, ты же его только недавно купил, Настеньке хвастался.
— Ты о чём? — Олег, очевидно, напрягся.
— Короче, я был сегодня в «Пегасе» и слышал твой телефонный разговор, но ничего не понял. Неудобно получилось, конечно, без обид, я не специально.
— Ааа, ты об этом, Господи, бывает. Не бери в голову даже. — Вишня отрешенно зевнул, давая понять мне, что тема закрыта. Но меня не удовлетворила краткость его ответа, я хотел получить исчерпывающие подробности.
— Я радею о тебе и хочу помочь. Из-за чего и с кем ты поссорился, да так что свой телефон разбил? Я не могу забыть твой разговор и оставаться в стороне, когда у тебя неприятности.
— Алексей, правда, я сам разберусь, твоего внимания та ситуация не стоит, занимайся своим расследованием.
— Олежка, сдаётся мне, ты или темнишь что-то, или старого Алексея Владимировича жалеешь.
— Ахахах, ты себя решил в дедушки записать? Браво!
— Разумеется, я же в отличие от тебя-мальчишки жизнь повидал, хлебнул своё с лихвой.
— Ага, пришла пора передать свой опыт подрастающему молодому поколению.
— Ты с темы то не соскакивай, молодое поколение. С кем у тебя разборки недетские?
— С моим отчимом.
— Твой отец тебе не родной? А что он хочет?
— Мать вышла замуж за отца будучи беременной от другого и скрыла это. Но правда всплыла, и отец взбесился на нас с матерью: сначала он использовал меня в своих мелких делах, типа что-то своровать в магазине для него, какую-то мелочь. Ему доставляло удовольствие смотреть, как я убегаю с украденным весь перепуганный, как за мной гонится охрана с собаками. Бывало, он заставлял украсть вещицу и покрупнее или деньги у богатых соседей, когда мы к ним ходили в гости. С годами он и сам вырос и обозначился в преступных кругах, и меня подтянул. Поэтому при первой возможности я сбежал из дома, подальше от него. Я поменял фамилию, паспорт, устроился к тебе и надеялся, что отчим меня не найдёт, к тому же его посадили. Но он откинулся пару недель назад, заявился ко мне домой и потребовал ему помочь последний раз в одном ограблении…крупном и опасном.
— Да, чем дальше в лес, тем больше дров. А когда мы тебе с Илларионом звонили, и ты сказал, что у твоего папы подскочило давление, а мама из-за него переволновалась, что произошло на самом деле?
— В тот день отчим нагрянул ко мне со своей пассией, хотел у меня отсидеться, угрожал, а вы в это время позвонили, пришлось выпутываться, сказал вам с майором первое, что пришло в голову.
— И ты не побоялся пустить отца жить к себе?
 
— Ну, трухнул малость, не скрою, оставил отчима с его бабой в своей квартире, а сам от греха съехал в гостиницу.
— А матушка твоя где, раз отчим с новой зазнобой?
— Мать он прирезал спустя пару дней, как…узнал правду. Мне и пойти за помощью тогда было не к кому.
— Жесть какая?! — Я оторопел от ужасающего рассказа Вишнего. — Нееее, надо подключать Иллариона Львовича, нельзя пускать ситуацию на самотёк. Ты нам живым нужен, мы тебя в обиду не дадим.
— Корф, спасибо, не стоит утруждаться. Я знал, что всегда смогу на тебя положиться. И я тебя не ненавижу, мы просто оказались по разные стороны баррикад. Как заметил мудрый Гомер, нет ничего пагубнее женщины. И мы с тобой не стали исключением — на наши отношения пагубно влияют то Вероника, то Настенька.
— Как, кстати, наша милая Настя?
— А вы с Антониной не поддерживаете связь? Я думал, ты из первых рук узнал о самочувствии…вашей общей дочери. — На последнем Вишня сделал явный жирный акцент.
— Зря пытаешься меня задеть и призвать к отцовским чувствам. Я по сей день с уважением отношусь к Тоне и с тёплой нежностью вспоминаю наш роман, но Настеньку, как дочь не воспринимаю. И никакого умиления по поводу появления в моей устроенной жизни взрослой дочери я не испытываю. У меня и без того в душе творится кавардак чувств. Мне только в дочки-папочки играть не хватало.
— Мммм. Ты изначально относился к Насте пренебрежительно, а на такой неблагоприятной почве вряд ли прорастёт отцовская любовь к дочке.
— Олежка, молодой и зелёный не учи учёного, я сам со своими жёнами-детьми разберусь. А вот ты опрометчиво от помощи отказываешься.
Мой телефон прервал наш увлекательный диалог с Олегом, мне звонил Лёвушкин.
— Илларион Львович, мне тебя Бог послал. Ты как чувствовал, что я тебя вспоминаю всуе.
— Алексей, я было подумал, ты более не горишь желанием со мной общаться.
— А мы и не общаемся, товарищ майор, а ведём переговоры. Человечку одному хорошему помощь нужна — по твоей части.
— Служу Отечеству, как говорится. Кому надобно подсобить?
— Олегу Вишнему — моему преданному заму. В беду Олежек попал, только ты его выпутать из передряги можешь. — Илларион странно закашлялся, я слышал, как он сделал глоток, опять кашлянул и сухо заговорил.
— Олега Юрьевича от кого спасать будем? Не от его ли суицидальной подружки Анастасии?
— При чём здесь Настя? — Я округлил глаза и включил громкую связь, чтобы Вишня слышал сам наш с Ларри разговор.
— Твою названную дочь и возлюбленную товарища Вишнего никто не травил. Барышня или решила в очередной раз свести счеты с жизнью, или привлекала настойчиво к себе внимание. И пирожные из «Пегаса» ни разу здесь не при чём. У Насти в кружке с кофе обнаружен пентобарбитал натрия в небольшом количестве. Я могу предположить, что для её организма доза оказалась чуть больше, чем положено по инструкции, но и для летального исхода маловато. Зря только провозились, время потратили. Я-то всецело был уверен, что твой мститель нарисовался. И на тебе! — Раздражение Иллариона было вполне объяснимо, я сам про себя чертыхнулся, но вслух сдержался при Олеге.
— Илларион, спасибо за оперативную работу, и не ворчи. Олег Юрьевич рядом со мной и нас слышит, не люблю быть сломанным телефоном, включил тебя на громкую связь.
— Потрясающе. Ты сегодня превосходишь сам себя в изощрённости, у мстителя понабрался?
— По-моему я — чистый агнец.
— Ой, я бы тебе в рифму ответил, кто ты сегодня, да не при Олеге будет сказано. К слову, о вас, товарищ заместитель Вишний. Что с вами стряслось? Ваша полиция вас бережёт, чем сможем, тем поможем.
— Ребятки, я пока удалюсь, вы без меня справитесь?
— Корф, иди на все четыре стороны, я устал от тебя даже больше, чем от Марго. Олег Юрьевич, продолжим.
Я удалился, устав от разговоров. Разговоры стали неотъемлемой частью моей жизни с тех пор, как пропала Вероника… Я так и не мог или поверить, или признаться себе в гибели любимой. Действительность происходящего больше напоминала кривое зеркало с искажёнными отражениями событий, слов, свидетелей, преступлений. Я отправился в свою спальню отдохнуть и почитать личный дневник…своей фиктивной жены. Мне неистово хотелось прилечь на кровать Ники, до сих пор сохранившую родной и волнующий аромат её любимого Poison Dior. Но я не поддался соблазну, с меня было достаточно того, что снова решил окунуться в мир душевных терзаний моего ангела. Моя комната была полной противоположностью светлой опочивальни Вероники и казалась многим пугающе мрачной: чёрные с серебристыми узорам шторы из габардина, обои болотного цвета, широкая грязно-серая кровать с пышными коричневыми пуховыми подушками, укрытая бархатным тёмно-синим пледом, тёмно-бордовая деревянная прикроватная тумба с самым необходимым для меня и к ней же книжный стеллаж, а на потолке по эскизу Никули нарисовали звёздное небо, и на местах маленьких звёзд вставили разноцветные лампочки, отчего комната волшебно светилась. Я удобно устроился на кровати и начал листать дневник, который как-то был странно разогнут в одном месте больше, будто лист с записью намеренно открыли для меня. И я углубился в чтение.