Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)
— Будем, пальчики твои откатаем, и сразу в розыск тебя подадим.
— Не меня! Её!
— Её? Марго?
— Какую Марго? Нам Миледи искать надо с большими серыми глазами и прямыми длинными волосами насыщенного чёрного цвета.
— Ммм. насыщенного? Чёрного? Это уже что-то!
— Да! Прямо чёрного как ночь! И с хитрым прищуром!
— Почему с хитрым?
— Потому что собирается что-то украсть.
— У кого? Когда украсть? Я группу вызову. Диктуй адрес!
— Да нет, это Настя так сказала, что та Мила…Ну как будто собирается украсть что-то, типа выглядит мутно и преступно. Ты меня понимаешь, брат?
— Брат ты мне или не брат?!
— Давайте выпьем, Марго, на бурден, брунден, брудершафт?!
— Илларион. иии…Львович! Вы — мужик! Не то, что некоторые…Да, Алексей?
— Опять я не угодил, едрить твою налево!
— Алёша, фу, мы же — джентмуны. Не выражайся при даме!
— Кто здесь дама? Ау? Дама, вы где? Нету ни дамы, ни мадамы! Есть только пьяная в хлам феминистка, которая жрёт за троих. Вот Вероника ела как птичка.
— Майор, это он меня феминисткой назвал?
— Фрау, нет, конечно!
— А кого, кто здесь такая феминистка?
— Да их полно вокруг.
— Тогда ладно, прощаю. А чего ты мне затираешь, как Ника ела? А Корф? Да она то как раз ненормально ела, чтобы всегда быть рядом с тобой худой! Боялась она располнеть, какой-то там у вас про это был пункт в…дурацком брачном договоре.
— Вооот! А ты мне всё про любовь Вероники?! А она меня боялась! Ну посмотри на меня?! Что я такой монстр?
— Хуже! Ты — сущий дьявол! Но меня вполне возбуждаешь! Я люблю плохишей!
— Ого! Марго, да я вас заревную сейчас! А хорошие мальчики-майоры вам не нравятся?!
— Илларион, вы мне нравитесь ещё больше! Я бы так и дунула в вашу трубку!
— Тихо, господа! Нам ещё не хватало тут…как в немецком фильме оргию начать. На нас и без того все в ресторане смотрят!
— Пусть смотрят и молча завидуют! Да, Илларион?!
— Так точно, товарищ фрау Ротенберг!
Я засмеялся. Мне было дико смешно от нелепости происходящего. Всё, всё было немыслимо, невообразимо. Я напивался вместе со следователем, который расследовал дело об убийстве моей жены, чьё тело так и нашли. Я ненавидел якобы подругу своей убитой жены и тут же с ней флиртовал. Алкоголь ударил по моему мужскому началу, и я призывно хотел то ли Марго, то ли в уборную. Я закрыл глаза, водка запустила свой вертолёт. Меня куда-то уносило, потом замутило. А когда я открыл глаза, то увидел, как страстно целуются Марго с Илларионом. Вот она любовь с немецким акцентом! То, как целовала фрау Ротенберг майора, как орудовала своим языком…мне такое даже в самом сладком эротическом сне не снилось. От увиденного стало ещё хуже. Я заплатил за нас троих, оставил официантке Люси приличные чаевые и пошёл прочь от своих влюблённых, разгоряченных друзей. За окном «Beverly Hills Diner» давно наступила ночь. Я брёл по Чистым прудам в редком свете фонарей и пытался сфокусировать взгляд в одной хоть какой-нибудь точке. Но я был жутко пьян и не мог с собой совладать, точнее с количеством водки во мне. В конце концов под каким-то деревом меня всё же вывернуло наизнанку. Я попытался отдышаться…и увидел перед собой того самого странного шестого, о котором говорила Марго: невысокий, худой, хилый, одетый в спортивный костюм и маску. Только на этот раз он был без солнцезащитных очков. Правда разглядеть его глаза я не успел. Шестой с явно несвойственной силой его маленькому слабому телу чем-то тяжёлым ударил меня по голове. И я отключился.
Я столько раз слышал, как разные люди возвращаются с «того» света, как чья-то душа выходит из своего тела и видит «всё» со стороны. Но я никогда не думал, что такое может случиться со мной. Вот так живёшь себе ровно, праздно, даже на широкую ногу и думаешь, что именно с тобой вот то или это никогда не случится, не может произойти… А потом лежишь в отключке с пробитой головой, истекая кровью. И ты уже — не ты. И ты уже не владеешь ситуацией, не отвечаешь за собственную жизнь, не можешь ничего изменить. Всё, что работает на тебя в этот момент времени, — время. Всё, что работает против тебя, — тоже время. Парадокс жизни или ирония судьбы. Но, как бы то ни было, мне оставалось надеяться только на чудо, что кто-нибудь меня вот так среди ночи на грани жизни и смерти найдёт, вызовет скорую… И эта скорая успеет меня реанимировать, вытащить с «того» света, довезти до ближайшей больницы. И чудо случилось: я встретился с ней…
— Нет, нет, нет, Алексей. Тебе рано сюда! Не закрывай глаза! Пожалуйста, только не закрывай глаза! Очнись!
— Ника?! Где я? Я умер? Мы теперь будем вместе?
— Бог с тобой, милый Алёша! Мы уже никогда не будем вместе. Даже, если ты вдруг окажешься в ином мире, мы с тобой увы не встретимся снова. Ты живее всех живых.
— Нет! Я хочу умереть! Если тебя не воскресить, то я могу умереть! И мы будем вместе! Ника, я обещаю, теперь всё будет по-другому! Любимая, я всё, всё понял, осознал! Я исправлюсь ради тебя, ради нас!
— Дорогой, моё время прошло, наше время. А ты должен продолжать жить. Давай приходи в себя, скорая уже близко.
— Должен кому, Ника?
— Алёша, ты должен в первую очередь себе. Живи для себя любимого, у тебя это всегда отлично получилась. Такая редкость в наши дни — взаимная и трепетная любовь с самим собой!
— Ника?! Это безумие! Неужели ты настолько плохо думаешь обо мне? Я не мог ошибаться столько лет на твой счет… Ты же — самая чистая, добрая и нежная из всех женщин, что я знаю на земле. Даже Марго называет тебя ангелом.
— Марго…как высокопарно ты её называешь. А кто она такая, милый?
— Как это кто?
— Ах, да…я и запамятовала. Ты про фрау Ротенберг. У тебя слишком много женщин в гареме, прости, всех и не упомнить. Как твоя Анжела кстати? У вас с ней всё хорошо?
— Вероника, ради всего святого, прекрати! Какой у меня может быть гарем женщин?! Господи! Ты же знаешь! Ты всё знаешь! Ты же видела и слышала, сколько я за эти дни просил у тебя прощения! Сколько раз я клялся тебе в любви!
— Да, да, да! А ещё клялся в верности и соблюдении пунктов своего же брачного договора.
— При чём здесь брачный договор опять, Ника?
— Не опять, а снова. Я ненавижу твой брачный договор, Алексей. За все два года нашей совместной жизни не было и дня, чтобы ты меня не попрекнул да каким-нибудь пунктом этого договора. Словно нагадившего котёнка тыкал носом каждый раз в лужицу не там. Не там и совершенно незаслуженно.
— Конечно! Ника, а как я мог довериться первой встречной под мостом?! Мне надо было себя предостеречь.
— И как, предостерёг? Рога тебе первая встречная не наставила? А деньги, самое главное, не вынесла из твоего богатого дома твоей роскошной жизни?
— Вероника! При чём здесь всё это? И зачем ты спрашиваешь про Анжелу? Это такая кара небесная?
— Да, Корф, моя смерть тебя не вразумила ни разу. Никакой кары небесной нет, по крайней мере для тебя. Я же — ангел небесный, при чём в прямом смысле слова. А ангелы излишне милосердны даже к самым грешным людям на земле. И, конечно, я всё вижу и слышу оттуда. Да, никакой Анжелы с тобой рядом нет, это истинно. Но ведь у тебя появилась новая возлюбленная? Как тебе моя подруга? Огонь?
— Марго?
— Что и требовалось доказать. Мог бы для приличия спросить, какая подруга? Значит, мне не показалось. Хочешь её? Молчи. У тебя всё по глазам видно, как и всегда. Хочешь Марго. Ай, запретный плод ведь так сладок. А вот я тебе легко досталась. Принцесса помойного разлива…
— Нет! Ника, любимая, всё не так, совсем не так. Просто. Как тебе объяснить? Тебя нет и…
— Меня никогда не было в твоей жизни. И свои сексуальные первичные потребности ты сам всегда прекрасно удовлетворял с Анжелами и другими шлюхами. Теперь сам Бог велел поиметь мою подругу в разных позах. Это же чистая классика: муж спит с подругой покойной жены. Подруга по завещанию, так сказать.
— Вероника?! Что за ересь ты несёшь?! Как можно?! Откуда в тебе столько злобы?