Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)

— Вот, оно что! А я-то думаю, куда мой водитель испарился… Спасибо, Настя. Пожалуй, в этот раз ты — молодец. Ладно, там всё решат без меня, а я ещё пока президент «Строй-Инвеста», поэтому надо бы и поработать здесь. — Я хотел уже пойти в кабинет, но Олег меня остановил.
— Какая работа здесь, Лёша? Я, конечно, сам тебе утром говорил, что ты отстранился от работы. Но тебе не кажется, что это уже зашло слишком далеко? Сначала на Анжелику напали, затем Нику убили, твоя Береслава скоропалительно уехала, теперь и по дому стреляли. Звони майору Лёвушкину, пусть уже займётся своей работой. Поехали к тебе домой, там на месте будем дальше решать.
— Ты…поедешь со мной и будешь помогать? — Лишь неловко и мог в тот момент спросить я.
— А ты надеялся, что и я сольюсь теперь? — Металлическим голосом засмеялся Вишний.
Пока мы с Олегом стремительно ехали на его бесподобной мазде, я позвонил Иллариону Львовичу и кратко обрисовал ситуацию. Майор Лёвушкин пообещал нас навестить через час. Надо заметить, моему звонку он был искренне рад.
— О, майор Лёвушкин, ты то тут каким ветром? — Какой-то немолодой крупный мужчина в чёрной кепке реглане и в длинном сером шерстяном клетчатом пальто с английским воротом на пуговицах пожал руку Иллариону Львовичу. Мы как раз с Вишним только въехали во двор моего дома.
— Да вот, капитан Назаренко, хозяин дома лично меня пригласил. Я веду дело об убийстве его жены, полагаю, что сегодняшний обстрел дома как-то связан с этим. Что скажешь, Илья Григорьевич? Вы тут уже всё посмотрели?
— Дело об убийстве жены, говоришь. Интересно, это кое-что объясняет. Как утверждают охранники: некий мужчина в маске клоуна перелез через забор и стал требовать выйти к нему Алексея Корфа. Охранники попытались его остановить и объяснить, что хозяина нет дома. Тогда клоун сказал, что Алексей ответит за всё и за убийство своей жены, и за то, что у него увёл девушку. Уже после, когда неизвестный пошёл к выходу, он начал стрелять из спортивного пистолета в охранников и по дому.
— Странная какая-то выходит история. У нас даже по делу об убийстве никаких концов нет для распутывания. Теперь ещё и некий клоун. Какие-то следы от него остались? Отпечатки на пуле? Кого-то же из охранников ранили.
— Илларион Львович, дорогой, остался только клоунский розовый нос. И на том нет никаких отпечатков, следов потожировых веществ. Ничего.
— Я так понимаю, у меня очередной глухарь. — Грустно подвёл итог майор Лёвушкин. Но мы уже с Олегом спешили его взбодрить новой тёпленькой информаций от Пашки с Анжелой.
Я рассказал про нашу с Баршаем и Анжеликой встречу. Изложил стражам порядка всё, что нам с Вишней удалось узнать. В конце концов капитан Назаренко понял, что это уже не его дело и откланялся. Мы с Илларионом Львовичем устроились на моей кухне. Олег любезно разлил всем кофе и выудил из холодильника остатки пирожных, заметив снова странное бегство Береславы.
— Алексей, действительно, как-то удивительно совпадает одно с другим. Почему всё-таки ваша помощница по дому неожиданно уехала и куда? — Испытующе спросил у меня майор Лёвушкин.
— Илларион Львович, я бы и сам хотел это знать. Но у меня совсем нет никакой информации о моей же помощнице по дому. Береславу нанимала Вероника, ей она понравилась сразу среди многих кандидаток. Я не стал вдаваться в подробности и доверился выбору жены. Она всегда в отличие от меня хорошо разбиралась в людях.
С каждой минутой мне не нравилось происходящее всё больше и больше. Я понимал лишь одно: кто-то затеял нешуточную игру против меня. Вопрос: кто???!!! У меня не было ни одного даже маломальского предположения, кто бы мог начать со мной воевать, да так лихо. Все братки из 90-х уже постарели и «поседели», мозги у нас давно на место встали. Конкуренция, конечно, была, с тем же Баршаем, например. Но соперничали мы здравомысленно и в рамках приличия. Я даже откаты никому никогда не платил, поскольку был честным до мозга костей. Поток моих мыслей прервал Олег.
— Алексей, поделись с нами соображениями, я так и вижу, как у тебя мозги работают. Если ты в голове перебираешь наших конкурентов — то зря. Дело личного характера. Насколько я понял, клоун же сказал, что ты у него увёл девушку? Давай перетряхнём список всех твоих девушек, которые были несвободны.
 
Илларион Львович даже закашлялся от сарказма Вишни и таких глубоких подробностей моей личной жизни. Майор удивлённо изогнул брови, о чём-то своём подумал, а потом одобрил идею Олега. Вишний вообще очень нравился следователю…в отличие от меня.
— Алексей, ваша личная жизнь — это, конечно, ваше личное. Но я всё же соглашусь с Олегом. Вам придётся помочь следствию и составить список всех возможных женщин, чьи избранники могли бы начать мстить за измену. Полагаю, это или своего рода тихий и скромный муж или возлюбленный, который сошёл с ума от ревности, или заведомо неадекватный и опасный мужчина. Вы подумайте пока, как будут версии, жду от вас обратную связь. Нам необходимо составить психологический портрет убийцы и понять ход его действий.
— Майор, дело в том, что я встречался исключительно со свободными женщинами, не обременёнными мужьями, любовниками, детьми. С Анжеликой Кожедуб произошла осечка, я действительно не знал, что она — гражданская жена Паши Баршая. Поэтому у меня нет и не будет никаких предположений, кто мне может мстить и столь рьяно.
— Да что же такое! Мыло начало начинаем с начала. Лёша, прости, Господи, не при следователе будет сказано: а ты верил всем бабам, с которыми спал? Все у тебя были в постели честные после исповеди во грехах?! — Олег снова злился и подливал ещё масла в огонь. А я, итак, читал по глазам майора, как ему не нравится вести дело со мной в главной роли. Но тут я вспомнил о таинственном свидетеле…
— Уважаемые, позвольте заметить, что я не один, кто может помочь следствию. Илларион Львович, а что там неприкосновенный друг моей жены говорит? Давайте у него или у неё спросим?
— Точно! Алексей, как мы могли забыть про свидетеля? — Наконец-то за весь день Вишний начал оттаивать и перестал смотреть на меня сквозь призму своего презрения. — Ты, кстати, нашёл личный дневник Вероники?
— Какой личный дневник? — Этот вопрос мы с товарищем Лёвушкиным задали одновременно.
— Илларион Львович, ладно вы не знаете. Но, Лёша, я же тебе говорил, что узнал: Ника в тот день искала свой личный дневник. Думаю, если она кого-то боялась и искала накануне гибели этот неладный личный дневник, значит, в нём что-то было…
— Не помню, не слышал. Когда ты мне об этом говорил? — Я искренне не помнил ни о каком личном дневнике Веронике.
— Точно! Я не договорил, тебе же как раз Береслава позвонила в тот момент. Тогда говорю всем: накануне убийства, когда Вероника съезжала из дома, она искала свой личный дневник. Не знаю, что, как и о чём Ника там писала. Это немногое, что я смог узнать. Но уверен — деталь важная.
— Олег, при всё моём уважении, но личный дневник — не самая важная для следствия деталь. Поверьте моему профессиональному опыту, все эти типично женские штучки — просто мелочи. И даже если Алексей найдёт данный предмет, то толку от него не будет.
— Товарищ майор, я хотя бы пытаюсь какие-то версии строить. А вот от вас мы пока так и ничего толкового не слышали. — Насупился Олег, помрачнев пуще прежнего.
  
Глава 16
 
«Ты была мне как дочь. Хотя я тебя и ненамного старше. Это только Алексей Владимирович думает, что я старая калоша. Но мы то с тобой обе знаем, что мне тридцать с небольшим хвостиком…». — Я был уверен, что подумал об этом про себя, но озвучил свои размышления вслух. Потому что Лёвушкин и Вишний удивлённо спросили в один голос:
— Что?
— Эти слова Береслава сказала на прощание Веронике. Вспомнилось.
— Надо будет пробить на всякий случай вашу Береславу. Как думаете, она может быть причастна к происходящему? — Майор Лёвушкин пытался уцепиться хоть за какую-то соломинку в этом деле…не распутываемом деле.