Норвежские каникулы

– Алина сказала, что показывала тебе снимки дома в бухте с человеком в окне. Ее надо срочно найти и предупредить.
– Окей. Я схожу туда.
– Спасибо. Позвони, пожалуйста, когда найдешь Алинусю.
В дверь громко постучали. Татьяна выглянула в окно. У дверей стоял Тор Квиллен и двое полицейских. У гаража толпилась группа людей. Дорога была перекрыта. В стороне собралась небольшая толпа местных жителей. Сердце сжалось от дурного предчувствия, Татьяна открыла.
– Вы задерживаетесь в связи с подозрением в убийстве Марте Кнутсен, а также в покушение на убийство и нанесении физического вреда Марие Бё, – сообщил Тор, защелкивая наручники на запястьях девушки.
– Кого я убила? Марте?! – опешила Татьяна. – Когда? Я спала и только что проснулась.
– Забирайте задержанную, – приказал инспектор.
Двое рослых полицейских повели Татьяну за гараж в сторону спуска к причалу.
– Убийца! – раздался душераздирающий вопль. На Татьяну неслась разъяренная женщина. Ее глаза налились безумной ненавистью, ноздри раздувались. Татьяна с трудом узнал в ней Магрет Бё. Выскочивший из толпы зевак мужчина сгреб женщину в охапку.
– Магрет, не надо. Ее арестовали. Эта тварь ответит за все, – говорил он, изо всех сил пытаясь удержать бывшую жену Бьёрна. Магрет царапалась, извивалась и выла нечеловеческим голосом. К мужчине на помощь поспешили еще несколько человек и санитар в белом халате. Татьяна замедлила шаг, оглядываясь на потасовку.
– Вперед! – грубо приказал полицейский и подтолкнул ее в спину.
  
27
 
Алинуся очнулась. Вокруг было темно. Она сидела, скрючившись в позе эмбриона. Колени были поджаты к груди, носки ботинок и спина упирались в стенки, руки заведены назад и, как и ноги, связаны, а рот забит тряпкой. Алина попыталась встать, но из-за тесноты не смогла пошевелиться. Голова раскалывалась от боли, конечности затекли.
– Похоже, что меня засунули в ящик. Может быть, погребли заживо, как в фильме, – пришла в голову пугающая мысль. Алинуся попробовала вспомнить название фильма, но не смогла.
– Точно, – решила она. – Я в маленьком гробу.
Алина попробовала ударить ботинками в переднюю стенку, но тело, как распорка, было плотно зажато между стенками ящика. Девушка испугалась. Дышать пыльным и душным воздухом становилось трудно. Алинуся представила, как мучительно, со страшным хрипом, она начнет умирать от гипоксии, когда закончится кислород, а потом, ее найдут посиневшей, с выпученными глазами и грязной тряпкой во рту. Одним словом, это будет безобразное зрелище. Алине стало обидно и жалко себя, и она беззвучно заплакала.
Алинуся потеряла счет времени, ее тело совершенно одеревенело, от головной боли тошнило, а челюсти, сжимающие кляп, свело. Казалось, что воздуха стало еще меньше, а дышать труднее. Она последний раз дернулась в попытке подняться, и сдалась.
– Надо беречь кислород, – решила девушка. Вдруг она уловила тихий звук. Алина затаила дыхание, но ничего больше не услышала.
– Померещилось, – горько подумала она. – Начинаются слуховые галлюцинации. Скоро наступит конец.
Алина попыталась вспомнить молитву, но не вспомнила и своими словами стала просить Бога и знакомых ей святых прийти на помощь, обещая стать хорошей девочкой и впредь избегать неприятностей. Алинуся так увлеклась, что не сразу уловила новые звуки, как будто снаружи кто-то ходил. Девушка попробовала закричать, но издала только глухое мычание, слишком тихое, чтобы его услышали. Тогда она опустила подбородок к груди и с силой откинула голову назад, ударив затылком в стену позади себя. Звук удара получился негромким, а в глазах потемнело от боли. Рана на затылке от удара, нанесенного преступником, невыносимо заныла. Алинуся собралась с силами и начала биться головой в боковую стенку, но скоро потеряла сознание.
Она очнулась от того, что кто-то пытался влить в ее рот воду.
– Алина, очнись, – услышала она знакомый голос. Алинуся разлепила веки. Когда зрение прояснилось, она увидела перед собой Евгения. Алинуся лежала на диване. Мужчина стоял рядом на коленях и поил ее из стакана.
 
– Я вызвал врачей. Они скоро будут, – сказал он.
– Что случилось? – Алинуся постаралась привстать и оглядеться по сторонам, но тут же поморщилась от головной боли и опустилась на диванную подушку.
– Не разговаривай, – сказал ей Евгений. – Я нашел тебя связанной в шкафу. Кто-то ударил тебя по голове, связал и засунул в туда. Мне позвонила Татьяна и попросила тебя найти. Она догадалась, что ты пошла к бухте, и начала волноваться. Ты что-нибудь помнишь?
Алина покопалась в своей памяти. Воспоминания обрывались на встрече с овцами.
– Нет, – слабо прошептала она.
Первыми появились полицейские. Среди них был инспектор Квиллен.
– Как вы быстро доехали, – удивился Евгений. – А где врач?
– Мы еще не уезжали, – ответил Квиллен.
– Почему? Что-то случилось? – насторожился Евгений.
Инспектор внимательно посмотрел на него.
– Вы что, не в курсе? Убили Марте Кнутсен. Марие Бё ранена.
– А Татьяна? Что с ней? – спросил Евгений.
– Заключена под стражу. Постановление о привлечении ее в качестве обвиняемой в совершении нападения и причинении телесного вреда Марие Бё подписано. Кроме того, Татьяна подозревается в убийствах Бьёрна Кнутсена и Марте Кнутсен-Бё.
– Какой бред! – подала голос Алина и снова поморщилась от боли.
Квиллен пододвинул к дивану стул и сел рядом с ней.
– Потерпите, катер экстренной помощи будет с минуты на минуту. Вы можете говорить? Что здесь произошло?
– Я не помню, – сказала Алина растерянно. – В полдень я вышла из дома. Татьяна спала. Она неважно себя чувствовала. Я шла сюда, чтобы посмотреть, есть ли кто-то в доме. А потом очнулась на диване.
– Зачем вам смотреть, есть ли кто-то в чужом доме? – удивился инспектор.
– На фотографии было лицо. – Алинуся сглотнула. Её затошнило.
– Давайте, я расскажу, ей трудно говорить, – сказал Евгений. Он рассказал Квиллену о фото, сделанное на камеру Татьяны, о просьбе Татьяны сходить в бухту, о том, что случайно услышал шум в шкафу и нашел там связанную Алину.
– Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но в понедельник вечером я видел, как в бухту заплывала моторная лодка. В последующие дни лодки у берега не было.
Раздался вой сирены катера. Через несколько минут в комнате появились медики. Алинусе сделали укол, уложили на носилки. Вокруг все поплыло. Она почувствовала, как парит над землей. В такт с носилками над ней покачивалось небо. Алина провалилась в сон.
Гун Лунд и Ларс Оберг подошли к небольшому дому Анне Эйке. Анне жила на вершине горы в восточной части острова Хеллёй. На обдуваемой пронизывающим ветром местности кроме немногих кривых низкорослых деревьев не было растительности, зато отсюда открывался вдохновляющий вид на морские просторы.
– Что за вонь? – Лунд поморщился и огляделся по сторонам. Недалеко от дома Эйке находилась куриная ферма. Ветер приносил оттуда запах птичьего помета.
– Как она это терпит? – Гун с сочувствием покачал головой и постучал в дверь. Никто не ответил. Оберг обошел дом, заглядывая в окна.
– Надо вскрывать, – сказал он, вернувшись. – Пойду, найду понятых.
Ларс подошел к куриной ферме и нажал кнопку звонка. Дверь открыл молодой мужчина.
– Вы здесь работаете? – спросил Оберг, показывая ему полицейское удостоверение и стараясь не делать глубоких вдохов.
– Да, приглядываю за птицей. Я плохо говорю по-норвежски. Я поляк, – сказал на ломаном норвежском языке молодой человек. – Если можно, лучше говорите по-английски.
– Я прошу вас присутствовать при вскрытии дома Анне Эйке, – сказал на английском языке Ларс.
– Хорошо, но я не знаю Эйке.
– Это не имеет значения.
Ларс в сопровождении поляка вернулся к дому Эйке. На крыльце рядом с Гуном уже стояла семейная пара, живущая по соседству. Гун достал отмычку и несколькими быстрыми движениями отомкнул замок.