Норвежские каникулы

– Если так рассуждать, Бьёрн состоятельнее меня, я здесь ничего не зарабатываю. Фотки – это копейки, даже на шпильки не хватит. Я говорила тебе, родители были против этого брака. Отец сразу заявил, в Норвегии пусть тебя муж содержит, а если захочешь жить по-человечески, возвращайся домой. Но я тоже упрямая. Сколько предки могут мной помыкать и диктовать свои правила.
– Так ты сюда от родителей сбежала или потому что увлеклась Бьёрном.
– И то и другое.
– А как тебя муж содержит?
– Не сказать, чтобы очень баловал, но более-менее.
– Почему он развелся с женой?
– Бьёрн не любит об этом говорить. Насколько я знаю, она изменяла ему. Когда он это понял, попытался наладить отношения и сохранить семью. Но она не захотела и подала на сепарацию, а через год они развелись. Бьёрну досталась только эта убогая ферма, и он переехал сюда жить. Через год после развода он встретил меня. А еще через год мы поженились. Его бывшая, Магрет, замуж так и не вышла. Она преподает социологию в колледже. Развод проходил со скандалом. Магрет боялась, что Бьёрн ее обманет, и наняла адвоката. На адвоката заняла деньги у Бьёрна. В итоге оставила Бьёрна, которого собиралась оставить ни с чем с помощью этого адвоката. Деньги, естественно, не вернула. Все говорят, что она жадная до денег, как никто другой.
– Ты ее видела?
– Только на фото. Так, ничего особенного. Обычная сорокалетняя баба. У ее родителей десять детей, по пять сыновей и дочерей. Магрет – младшая из дочерей.
– Сколько детей? Десять? – ужаснулась Алина.
– Кстати, их мать, бывшая теща Бьёрна, отлично выглядит, поджарая, энергичная, носится каждое утро по десять километров, до пристани и обратно. Ее муж то ли старше ее, то ли болеет. Он еле двигается. Я его однажды видела.
– И все родственники здесь живут? – Алина ужаснулась еще сильнее.
– Нет, только родители и старшая сестра, София. Ее ферма недалеко от нас. София каждое утро мимо нашего дома ходит вместо лечебной физкультуры. Она, как и отец, плохо передвигается, страдает от непонятной болезни, которая вызывает мышечную слабость. У двух братьев на острове летние дома, они на выходные и праздники приезжают. Один из них, Питер, живет недалеко от Ставангера в Йюпреланне, имеет строительную фирму, он помогал Бьёрну ремонтировать крышу. Забавный мужик, со странностями. Петь любит, но лучше бы не пел.
– Почему со странностями? Макс тоже любит петь, особенно в душе. Мне в это время хочется утопиться.
– Да, нет. Странности в другом. Однажды у него началась депрессия, он решил покончить с собой, купил билет в один конец до Бразилии и улетел туда, никому ничего не сказав. Его долго искали, уже не надеялись найти живым, но через год он вернулся. Видимо, Бразилия не лучшая страна для суицида.
– И как он сейчас?
– Он лечился в психушке, но теперь нормально. Когда рассказывал эту историю, сам смеялся. Знаю еще одного брата Дага. Они с женой, дочерью и внучкой плыли с нами на пароме. Представляешь, их дочь родила в двадцать лет, и до самых родов не знала, что беременна. Никто не знал. Начались схватки, и она решила, что умирает. Все перепугались, привезли ее в больницу, оказалось, что дочурка рожает.
– А как насчет внешних признаков беременности?
– Она всегда была полной. Все думали, что просто немного поправилась. О чем она сама думала, я не знаю. Но она немного странная. Может быть, не о чем не думала. Младший брат Магрет, Мартин, покончил жизнь самоубийством. Он уже во взрослом возрасте заболел шизофренией, лечился в клинике, выписался, а через несколько дней дома облил себя бензином и поджег. Сгорел заживо. Это случилось год назад. Магрет с Мартином были очень близки. Она переживала больше всех, пыталась даже покончить с собой, накачалась таблетками. Но ее вовремя нашла соседка и вызвала врача. Короче, откачали.
– Веселая семейка, – заметила Алинуся.
– В такой большой семье не может не быть уродов. Хотя у меня тоже возникала мысль о генетических проблемах в роду Бё. Еще одна сестра – успешный юрист, живет в Бергене. Другая – медработник в больнице в Ставангере. Про остальных не имею понятия.
 
– Да, – Алина покачала головой. – Не представляю, что кто-нибудь в нашей деревне смог бы родить, выкормить и поставить на ноги десятерых детей. При этом хорошо выглядеть.
– Это, детка, Норвегия.
– Ты с кем-нибудь из них общаешься?
– Очень коротко, только если где-то пересекаемся. Несколько раз с Бьёрном ходили к Дагу на кофе, когда они приезжали на остров.
– А что с детьми мужа?
– Его приемной дочери Марие было всего четыре, когда он женился на Магрет. Бьёрн вырастил ее, но эта мелюзга не признавала отчима с первого дня. Командовала им, показывала, что они с матерью семья, а Бьёрн никто. Когда она стала взрослой, даже извинилась перед ним за безобразное поведение в детстве. Из-за такого отношения Бьёрн не смог удочерить ее официально. Сейчас у них все в порядке, но называет она его по имени, а не папой. Однажды после смерти дяди она приехала на ферму. Ночью я застала ее в коридоре. Она обсуждала с кем-то, как сгорел ее дядя. Я сначала подумала, что Марие говорит по телефону, но она разговаривала с собой. То ли наследственность сказывается, то ли смерть Мартина так сильно на нее повлияла, то ли переучилась. Марие двадцать восемь, и она до сих пор учится. Сначала училась в университете в Бергене, потом несколько лет во Франции изучала французский язык, сейчас опять учится в магистратуре в Бергене на учителя норвежского и французского языков. Говорит, что хотела бы остаться вечной студенткой. Я думаю, она просто не хочет работать. Младшие Микал и Марте, кажется, побаиваются Марие, она их строит. Иногда мне кажется, что Марие собирается стать учителем, чтобы в школе ублажать свою нарциссическую личность. Она гордость Бьёрна, он считается Марие самой образованной и умной в семействе. Родная дочь, Марте, младше Марие на четыре года. От матери она унаследовала любовь к деньгам. В отличие от сестры учиться не любит. Родители отправляли ее в школу в Штаты, думали, что пуританские законы Америки не позволят дочурке скатиться, но американцы не церемонились и через несколько месяцев депортировали ее домой за выпивку. В США строго с распитием алкоголя несовершеннолетними. В Норвегии Марте впала в депрессию, какие-то личные драмы, мать поймала ее на наркоте. Закончила с горем пополам школу, и уже три года валяет дурака. Не может решить, что ей делать дальше. То в армию собиралась, то надсмотрщиком в тюрьму. Теперь захотела стать фермершей. В общем, типичные подростковые проблемы.
– Не поздновато для подростковых проблем?
– Здесь молодежь поздно взрослеет. Норвегия – слишком благополучная страна, чтобы ее гражданам с детства бороться за выживание. Двадцатилетний сын Микал учится на механика, хочет, как отец, работать в нефтянке. Ставангер ведь считается нефтяной столицей Норвегии. Здесь добывают восемьдесят процентов норвежской нефти. Вроде, обычный парень, в общем никакой. Бьёрн в детях души не чает, носится с ними и ни в чем не отказывает.
– Похоже, ты их не слишком любишь, – заметила Алина.
– Я не обязана их любить.
– Здесь, должно быть, много русскоязычных. Ты с кем-нибудь общаешься?
– Конечно. Иногда встречаемся поболтать. Но все живут в разных местах, кто-то работает, у кого-то мужья, дети. Часто видеться не получается. Ну что, идем не вершину?
До вершины горы они поднимались долго, останавливаясь, чтобы сделать фотографии и полюбоваться видами. Местами приходилось идти по гладким и скользким поверхностям выступающих из земли валунов и каменных плит. Наконец показалась плоская вершина с кривыми от ветра невысокими деревцами. Алинуся огляделась. До горизонта простиралось море с разбросанными то здесь, то там островами. Скальная островная растительность поражала яркостью и многообразием цветов. В море вблизи берегов Хеллёйа были видны три лососевые фермы. Прямоугольники фермерских садков нарушали первозданность природы, но не могли испортить впечатления от открывающегося вида.