Когда мы встретились (ЛП)

Я бы хотел сказать, что наши семейные ужины никогда не бывают такими бурными, но это было бы вранье. Обычно все так и происходит.
После насыщенного событиями ужина и большого количества сексуальных разочарований мы залезаем одновременно в машину и возвращаемся к нам домой. Кейси снова принимает душ в моей ванной комнате, пока я укладываю детей спать. Они безостановочно говорят о Рождестве после того, как тетя Тилли завела их разговорами о Санте.
Или, возможно, причина в рождественской елке пятнадцати футов высотой, которая стоит в нашей гостиной и украшена только снизу.
Когда с купанием девочек покончено, и я принес им воду, пакеты со льдом и другие всевозможные вещи, которые они просили, прижимаюсь ухом к двери и слушаю.
— Можно я буду спать на верхней кЛовати? — Слышу, как Сев спрашивает Кэмдин. Меня до сих пор поражает, что у каждой из них есть своя собственная комната, но они настаивают на том, чтобы жить вместе в одной.
— Нет. — Раздается глухой стук, и я представляю, как Кэмдин швырнула подушку с кровати в сестру. — Засыпай.
— Если ты спишь снизу, я могу спать свеЛху.
— Нет, Сев. Спи.
— Когда ты уснешь, я залезу туда. А потом, когда ты пЛоснешься, я буду лежать рядом.
Посмеиваюсь про себя, ожидая ответа Кэмдин. Она снова вздыхает.
— Засыпай.
— Я люблю тебя, — говорит ей Сев.
Ваше сердце растаяло? Мое да.
Хотя Сев и ведет себя как хулиганка, но она похожа на слепого единорога, который дышит огнем и постоянно натыкается на разные вещи, а затем пугается и поджигает все, что ее испугало. Кэмдин по своей натуре защитница, как и я, бдительная, осторожная и всегда наблюдательная.
Вздохнув, иду по коридору и вижу, что Кейси сидит на диване, подогнув под себя ноги, и на ней снова мои спортивные штаны.
— Я же говорила тебе, что заберу себе штаны, — отмечает она, подмигивая мне.
Уголки моих губ приподнимаются.
— Они хорошо на тебе смотрятся. — Занимаю место рядом с ней. — Но ты бы выглядела еще лучше без них.
Прекрасный вздох срывается с ее губ.
— Девочки не останутся в своих комнатах, верно?
Уныние охватывает меня, когда я сажусь рядом с Кейси, и нас разделяет пустое, невыносимое пространство.
— Наверное. Сев до сих пор встает один раз ночью, а как поведет себя Кэмдин, никогда не угадаешь.
Кейси ловит мой взгляд, мерцание огня танцует своим золотым светом на ее идеальной коже.
— Не могу поверить, что Сев поймала меня, когда я прикасалась к твоим мужским частям. — Кейси начинает хихикать.
— Это не смешно, — раздраженно ворчу я.
— Прости. У тебя хорошая семья.
— Если ты так считаешь. — Опускаю взгляд на свои руки, мозоли на кончиках пальцев скользят по шероховатости джинсов, когда я вытаскиваю свой мобильный и кладу его на журнальный столик перед нами. — Я чувствую, что ты не близка со своей семьей?
— Так и есть. Я никогда не была с ними близка. У меня есть любимая тетя, которая живет в Сан-Диего, но мои родители… не знаю. В детстве я была близка с отцом, но он так увлекся своей жизнью и музыкой, что не заметил, как его дочь начала двигаться в неправильном направлении.
— В неправильном направлении?
— Я была немного бунтаркой, когда родители не видели.
Я тихонько смеюсь.
— Разве не все мы так вели себя?
— Я знаю, что Морган так и поступал. — Кейси фыркает, качая головой.
— Это слабо сказано. Так твой папа занимается музыкой?
— Ага. — Она кивает. — Его зовут Рассел Рэндал.
Мои глаза расширяются.
— Он барабанщик в группе «Final Order»?
— Да, это он.
— Ты не взяла его фамилию?
Кейси поворачивается ко мне, скрестив ноги под собой.
— Не-а. Моя мама не хотела, чтобы у меня была его фамилия, потому что тогда все бы знали, кто я такая. Единственная дочь известного барабанщика, ну, она хотела, чтобы у меня была более частная жизнь.
— А она у тебя была?
— Конечно, если ты имеешь в виду детство с нянями и частными школами.
 
— Но ведь все они знали, кто ты такая, правда?
— К сожалению. Я привлекала внимание к себе только из-за известных родителей.
— Что-то мне подсказывает, что это не совсем правда. — Протягиваю руку, чтобы убирать волосы с ее шеи. — Я понятия не имел, кто твоя семья, но ты все равно привлекла мое внимание.
Мягкий смех срывается с ее губ, и я борюсь с желанием схватить Кейси за лодыжки и уложить на диван, чтобы устроиться между ее ног. Но в конечном итоге желание все же побеждает, разрушая все мои рациональные мысли, и я следую ему.
— Это потому, что я врезалась на машине в стену твоей мастерской, — говорит она, хихикая, когда я кладу ее на спину.
Мой живот сжимается от желания, и я прижимаюсь к ней бедрами.
— Не произноси слово «врезаться».
Облизывая губы, Кейси дразнит меня, выгибая бровь с выражением «трахни меня» на лице.
— Почему это?
— Потому что ты знаешь, что я этого хочу, — тихо говорю я, мое лицо находится в дюйме от ее лица. Вижу её улыбку, и ко мне приходит невыносимое понимание того, что, возможно, я не смогу удержать ее. Мои губы прикасаются к ее теплому плечу, пламя танцует на стене позади нас. Дотянувшись до ее колена, закидываю ее ногу на свою талию и прижимаю свои бедра к ее.
Кейси прикасается к моей челюсти, проводит большим пальцем по моему подбородку, её глаза прикрыты, учащенное дыхание срывается с ее губ.
— Ты… совсем не такой, как я ожидала.
Не знаю, что она имеет в виду, но как раз перед тем, как я собираюсь отнести ее в свою комнату, из комнаты девочек выходит Сев, почесывая свое лицо. Она смотрит на нас, а потом на то место, где мои бедра соединяются с бедрами Кейси. Никто из нас не двигается и не говорит ни слова, пока Сев трет нос.
— Я не могу дышать. — А затем взгляд дочки перемещается к нашим нижним частям тела, которые в данный момент соединены.
Да, Сев, мои мужские части касаются женских частей Кейси. И если я когда-нибудь застану тебя с мальчиком в такой позе, я убью его.
— Папочка, слезь с нее. — Сев пристально смотрит на Кейси. — Ты можешь дышать?
— Я могу дышать, — хихикает Кейси, закрывая лицо руками.
Я люблю своих детей.
Я люблю своих детей.
Я чертовски люблю своих детей.
Кажется, я пытаюсь убедить себя в этом, но это не работает. Я хочу сказать трехлетней дочери, чтобы она перестала быть маленькой засранкой и вернулась в свою комнату.
Со стоном отодвигаюсь Кейси.
— Говорил же тебе, что девочки не останутся в своей комнате.
  
20
 
Я шел к этому годами.
БЭРРОН
В понедельник утром я думаю о том, как оттянуть ремонт машины Кейси, потому что знаете что? Детали уже в пути. Я виню Лилиан за то, что она заказала их так быстро. Это все ее вина. Как мне завершить начатое с Кейси, если я отремонтирую ее машину? Мне нужно побыть с ней наедине, без детей. Интересно, присмотрел бы Морган за ними у себя дома? Нет, этому не бывать. Я до сих пор злюсь на него за прошлую ночь. Хотите знать, как на него повлияла текила? Прошлой ночью он спал в сарае. Надеюсь, он отморозил свое единственное яйцо.
Я уставился на кофе, который стоит на ящике с инструментами, и пытаюсь придумать другие варианты. Я мог бы… пригласить ее на свидание? Нет, это не сработает, потому что девочки тоже захотят пойти. Если упомяну о свидании, они подумают, что я и их возьму. Они сделают эти милые невинные глазки, и я сдамся. Тогда приглашу на свидание всех трех девушек.
Итак, свидание не подходит. Мне нужно немного времени, чтобы что-то придумать. Хотя у меня его нет. Я мог бы отремонтировать машину Кейси за день, и она, вероятно, исчезла бы из моей жизни навсегда. Но я вот подумал, а что, если в ее машине будет больше неполадок, то мне придется заказать запчасти, верно? И ремонт теоретически может затянуться еще больше. И в этот момент мне в голову приходит идея проколоть шины, и сказать Кейси, что нужно заменить четыре шины вместо двух.