Когда мы встретились (ЛП)

— Сарай находится рядом с домом дедули Би. Я покажу тебе.
Сев стоит рядом со мной и все еще продолжает чесать руки и лицо. Опускаюсь на колени и застегиваю ее куртку.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Проверяю лоб Сев, думая, может быть, она заболела. Бэррон сказал, что ее вырвало прошлой ночью. Она теплая, но не горячая. Проклятье! Может быть, мне следует найти Бэррона и спросить его, что делать.
— Я в поЛядке. — Сев морщит лоб, а затем чихает прямо мне в лицо. Это не в первый раз, когда на меня чихают, но ее реакцию я вижу впервые. — О, благослови твое сердце, — говорит она, вытирая свои слюни с моего лица.
Я не знаю, то ли смеяться, то ли наругать её.
— Какая гадость! — говорит Кэмдин, уставившись на сестру так, будто та отвратительна.
— Я не гадость, — ворчит Сев, толкая сестру прямо в кучу снега, которую насыпало возле крыльца. Появляется белая дымка мороза и снега, когда тело Кэмдин падает на землю.
— Ты тупица, — рычит Кэмдин, вставая на ноги, и ведет себя так, будто собирается убить свою сестру за то, что она ее толкнула.
О, боже. Я беру Кэмдин и отделяю их двоих подальше друг от друга, чтобы избежать драки.
— Покажите мне уже этих коз.
К счастью, упоминание о козах отвлекает их.
В то время, когда мы с трудом идем по густому рыхлому снегу, девочки рассказывают мне о козах и о том, как они их назвали.
— Мою зовут Круэлла, — говорит Сев, держа меня за правую руку.
Кэмдин тянет меня за левую руку, размахивая ею с каждым шагом. Её теплый взгляд карих глаз сосредоточен на пушистых белых холмах снега вокруг нас.
— А мою — Эльза. Она полностью белая, и я думаю, что она замораживает остальных.
— Не могу дождаться встречи с ними. — Смотрю на свои ноги и вижу, что снег сверкает под лучами солнца. Он выглядит совсем не так, как я себе представляла. Это порошкообразные замороженные шарики, и складывается впечатление, будто идешь по мороженому Dippin’ Dots (прим. пер.: Dippin’ Dots — гранулированное мороженое). Деревья и столбы забора, которые мы встречаем на своем пути, идя вдоль владений Грейди, покрыты снегом, как в зимней сказке. И тут понимаю одну вещь. Я одета неподходяще для такой погоды. У меня есть приличный прикид, который я взяла с собой. Шапка, куртка, шарф, сапоги… но я забыла перчатки, и держу сейчас детей за руки. Я могу отморозить себе руки, и придется приводить в чувства мои пальцы, но это того стоит. Я также поняла, что моя дутая куртка марки Patagonia имеет лишь красивый внешний вид. Она не греет. Парень из магазина REI солгал мне, потому что мои соски вот-вот отвалятся. Или, может быть, мой пирсинг на сосках замерз, и это еще больше усугубляет ситуацию. Это как примерзнуть языком к замерзшему столбу.
Вдали вижу большой сарай голубого цвета с массивной металлической вывеской «Ранчо Грейди». Сарай весь засыпан снегом и будто оживает, представляя собой грандиозное, симпатичное здание, и он выглядит именно так, как я себе представляла.
— Это большой сарай.
Кэмдин хихикает.
— Это барак.
— Ага. — Сев снова чихает. — Ковбои Зивут там.
— Ковбои, да?
Белые снежинки прилипают к нашим ногам, когда в поле зрения появляется остальная часть барака. Тракторы стоят вдоль здания, лошади пасутся на выгоне, и тут есть все, что вы ожидаете увидеть на действующем ранчо. Это все ново для меня. Большинство животных я видела в зоопарке Сан-Диего.
Девочки показывают мне дорогу. Все это время ищу взглядом Бэррона.
— Где обычно работает ваш папа?
Кэмдин указывает пальцем в другом направлении на открытое пространство с холмистой местностью.
— Там.
Разглядываю местность, которую показала Кэмдин, но там ничего нет, кроме едва заметных следов шин на белом снегу.
— Что он там делает?
— Заводит коров, — бубнит Кэмдин, а затем отпускает мою руку и бросается к маленькому животному, который бежит ей навстречу и встает на дыбы от радости. — Эльза!
А потом стадо из пяти козлят бросается на Сев. Один козленок толкает ее головой в живот, и она хихикает, драматично падая на землю. Я в панике, не знаю, что мне делать — должна ли я остановить это безумие или просто молча смотреть. Тут козлята разных цветов: коричневые, черные, белые, персиковые, и все они скачут ко мне с девочками.
 
— Они похожи на щенков, — говорю я, падая на колени в снег, чтобы взять на руки коричнево-белого козленка с розовым ошейником. — О, боже! Перед ними нельзя устоять!
Кэмдин широко улыбается, будто это лучший день в ее жизни.
— Это Баббл Наббл. Она любит есть волосы.
Забываю обо всех своих отмороженных частях тела и хватаюсь за бархатные мягкие ушки козочки, а она блеет мне в ответ и пытается съесть мои волосы.
— Ты самое милое создание, которое я когда-либо видела!
Мы проводим добрых пять минут с козлятами, и я прихожу к выводу, что мне нужно оставить себе Баббл Наббл и установить для нее автокресло в машине.
— Хочешь посмотреть на коров? — спрашивает Кэмдин, показывая пальцем себе за спину, в то время как один козленок облизывает ее лицо и пытается залезть ей на спину.
Мимимишность этой картины просто зашкаливает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, куда показала Кэмдин. И вот я вижу тот самый сарай. Он в четыре раза больше барака.
— Я бы хотела посмотреть на коров. Там есть маленькие телята?
— Ага. — Кэмдин прямо светится, её щеки порозовели, а на лице самая широкая улыбка, которую я когда-либо видела. — Мы кормим их из бутылочки.
Девочки ведут меня в сарай, козлята идут следом.
— Всегда закрывай ворота, — предупреждает меня Кэмдин, используя всю свою силу, чтобы закрыть дверь, как только мы заходим внутрь. — Папочка говорит, что если дверь закрыта, то пусть и будет закрытой. Если она открыта, закрой её.
— Поняла. — Улыбаюсь, думая о том, как эти девочки растут, сохраняя в памяти воспоминания о деревне и фермерской жизни, в то время как я росла, делая покупки в Беверли-Хиллз, и проколола себе пупок в одиннадцать неполных лет. Чувствую запах плесени, шерсти животных, дерьма и другие резкие старые запахи металла и разного оборудования, как в мастерской.
Девочки показывают мне маленьких телят, в которых я тоже влюбляюсь. Кэмдин наливает в бутылочку что-то вроде молочной смеси, и я в шоке, что в пять лет она может делать все это сама. Она протягивает мне бутылочку с соской на конце.
— Вот. Попробуй. — А потом Кэмдин указывает на коричневого пушистого теленка у моих ног. — Покорми Медведя.
Медведь… нетерпелив и начинает бегать за мной. Так что я тоже бегу.
— Почему он преследует меня? — кричу девочкам, которые не могут перестать смеяться.
— Потому что ты держишь в руках его еду, — говорит Кэмдин, хихикая в свои ладошки.
Теленок меня догоняет, и я отдаю ему еду.
Кэмдин расплывается в улыбке.
— Пошли. Покажу тебе Лулу.
Я вся в грязи, сене и соломе, но следую за Кэмдин, не уверена, хочу ли увидеть лошадь в этот момент.
Стойла для лошадей расположены по бокам здания, а сено сложено высоко на чердаке над потолочными балками, где, как мне кажется, тусуются летучие мыши.
— Лулу тут. Иди, посмотри. — Кэмдин тащит меня за руку, а Сев в это время бежит по сараю, её ноги, обутые в сапоги, шаркают по деревянному полу.
Слышны звуки животных, их головы нависают над дверями, а сквозь окна пробивается солнечный свет. Кэмдин торопится к одному определенному стойлу и показывает мне красивую лошадь, завернутую во что-то похожее на одеяло. Она дымчатого серо-коричневого цвета с черной гривой и ей не терпится увидеть Кэмдин.
Как только Лулу замечает Кэмдин, то начинает поднимать и опускать свою голову и практически пытается перескочить через дверь стойла.
— Лулу! — кричит Кэмдин, бросаясь вперед.
Рядом со мной Сев дергает меня за руку.
— Тебе нЛавятся пауки?
Мои глаза невольно расширяются от удивления.
— Нет. Я ненавижу их. Почему ты спрашиваешь?