Когда мы встретились (ЛП)

Я прикусываю губу.
— Ох, действительно?
Бэррон наблюдает за мной, а затем его внимание переключается на окно, когда разносится звук приближающегося автомобиля.
— Как тебе мой следующий план? Если у тебя не будет проблем с девочками, я угощу тебя ужином.
— А если проблемы будут?
— Я все равно приглашу тебя на ужин.
— Бэррон, это не пари.
— Я знаю. Повеселись.
— А как тебе мой план? Если у меня не будет никаких проблем с девочками, я позволю пригласить меня на ужин и покажу тебе, как выглядят мои трусики на полу в твоей спальне?
Бэррон снова вздыхает, его голова наклонена, а челюсть отвисла.
— Ты понимаешь, что меня не будет весь день, и я снова буду думать о твоих чертовых трусиках.
— Ага.
— Мило. — Он закрывает глаза, качая головой с легкой улыбкой на лице, и выходит за дверь. Я хочу сохранить эту улыбку в памяти навсегда. Хочу снимок этой улыбки. Чтобы можно было вернуть это воспоминание, когда он узнает правду.
Я знаю, что живу во лжи.
Останавливает ли это меня?
Не-а.
Что, если это судьба? Что, если я врезалась в мастерскую Бэрона по какой-то причине? Я не знала, где он живет. Разве это так плохо, что я сплю на диване мужа Тары?
Да. Наверное.
Но, черт возьми, если Золушке подошла стеклянная туфелька, почему я не могу вписаться в их жизнь?
Взяв в руки свой дневник, смотрю на замерзший пруд и бесплодную морозную землю за домом Бэррона. Подношу ручку к разорванным краям бумаги и пишу то, что чувствую последние пару дней.
Я не ищу любви.
Меня воспитали на худших примерах
порочной любови
Но правда ли это? Бэррон… он очарователен, и лишь одна его улыбка заставляет меня думать, что это может быть навсегда.
И, обалдеть, он только что оставил меня наедине со своими детьми.
О чем, черт возьми, он думал?
  
16
 
Нельзя недооценивать их силу
КЕЙСИ
После того, как Бэррон уходит из дома, я хочу принять душ. Я должна думать наперед, верно? Брр. Не буду заниматься с ним сексом, не приняв душ. И поверьте мне, я надеюсь, что это произойдет. Но я должна привести себя в порядок, прежде чем это случится. Давайте посмотрим правде в глаза. Никто не хочет иметь дело с вагиной, покрытой джунглями. Но я девушка немножко застенчивая, так что не могу просто ворваться в его ванную и воспользоваться ею. Это было бы странно, правда?
А знаете, кто еще странный? Их кот. Виктор? Вернон? Не помню. Я никогда не была любительницей кошек и поэтому не могу запомнить их имена. Я лишь знаю, что он таращит на меня свои глаза, будто знает о моей лжи. Или видит мою душу.
— Почему ты смотришь на меня? — спрашиваю я, пытаясь нежно погладить кота.
Он не двигается с места, и если бы коты могли сказать «иди к черту», то этот был бы как раз тот случай. Он, видимо, находит что-то более интересное, потому что уходит от меня, как будто я и не разговаривала с ним.
Когда эти дети встают? В детстве мне никогда не разрешали долго спать. Моя мама всегда говорила «Кто рано встает, тому Бог подает», и она вставала на работу еще до рассвета. Хотя я не хотела, чтобы Бог мне что-то подавал. Больше всего на свете я хотела, чтобы Камилла относилась ко мне благосклонно. Даже если это означало пожертвовать собой и всем, что я любила или хотела.
После того, как выпиваю вторую чашку кофе, смотрю время на мобильном и понимаю две вещи. Хорошо, три. Батарея телефона почти разрядилась — осталось лишь десять процентов. Я не удосужилась его зарядить с тех пор, как врезалась в мастерскую Бэррона. И еще Тара звонила мне четыре раза, моя мама — два раза.
Слушаю первое сообщение, которое оставила мама, мое сердце бьется быстрее с каждым её словом.
— Кейси, ты где? Тара рассказала мне, что ты уволилась. Я пошла к тебе в квартиру, и какая-то дамочка сказала, что ты отдала ей все свое дерьмо. Какого черта? В самом деле? Это из-за меня и Ройса? Просто невероятно.
 
После её монолога наступает тишина.
Позвольте мне рассказать вам кое-что о Ройсе Рейнольдсе, моем бывшем. Я никогда не воспринимала его всерьез. Вы бы серьезно отнеслись к самодельному миллиардеру, которого встретили на вечеринке, который занимается продажей и покупкой компаний? Нет.
Вы бы не стали. Хорошо, возможно, вы бы и отнеслись серьезно. Вы бы подумали:
— Вау, так вот что чувствовала героиня Джулии Роберт в «Красотке», и списали бы это на счастливое стечение обстоятельств. Или пришли бы в себя, когда поняли, что он вас использует.
Только Ройс, к сожалению, совсем не похож на персонажа Ричарда Гира. Хотите знать, как он ко мне подкатывал? Ройс не спрашивал дорогу. Он сказал, цитирую:
— У меня есть красный Феррари, в котором ты бы хорошо смотрелась с моим членом во рту.
И я дурочка подумала «Эй, а мы можем хорошо провести время», а затем упала лицом в грязь, влюбившись в этого лжеца.
Несколько месяцев спустя мы стали встречаться официально, потому что, очевидно, моя киска превосходна, на неё можно нацепить ярлык «моя девушка», и я подумала «Ладно, черт, это довольно круто».
Затем его член из красного Феррари очутился в моей матери.
Неловко, конечно, но это был еще один знак, который говорил мне «Двигайся к черту вперед и убирайся из Калифорнии».
Следующее сообщение от Тары.
Мое сердце начинает колотиться в груди, и мне приходится сесть на диван, чтобы послушать запись. Виновато окидываю комнату взглядом, будто Тара может видеть меня со своей семьей. Но судя по тому, как она рассказывала о своей жизни и как Бэррон говорит о ней, они не являются одной семьей. Парень Тары не знает, что у нее есть дети, черт возьми. Кто молчит о таком, будучи в отношениях?
Сучка, ты сама не рассказала Бэррону, что знакома с его женой, так что, ты здесь тоже не ангел.
Это правда.
Нажимаю кнопку воспроизведения и слушаю сообщение от Тары.
— Кейси, ты должна прислать мне мой список контактов, — отрезает она тем же снисходительным тоном, которым всегда говорила со мной. — Ты должна выполнить это обязательство, и если не хочешь судебного преследования, то пришлешь мне этот список.
О боже. Закатываю глаза. Судебное преследование из-за списка контактов людей, которые разговаривают с ней только из-за ее имени и того, как ее груди размера D выглядят на плакатах. Смешно. Мой телефон держится на последних процентах зарядки, поэтому быстро отправляю ей список по электронной почте. Не то чтобы я боялась судебного иска от Тары, но факт в том, что я не могу рисковать, когда дело касается этой сумасшедшей сучки. Не могу позволить себе никакой драмы с ее стороны. И я не преувеличиваю. У меня нет работы и жилья, есть только одна кредитная карта, которую я получила, когда мне исполнилось восемнадцать. В конце концов, мой трастовый фонд, который мне предоставили бабушка и дедушка, закончится. Хотя мама у меня дерьмовая, но я обожаю своих бабушку и дедушку. Не из-за трастового фонда, а потому, что они всегда приглядывали за мной.
Нравится мне это или нет, но я не могу жить на эти деньги вечно. Ладно, может быть, я бы и могла на юге. Могу представить, как остаюсь здесь и никогда не покидаю это место. Когда я уезжала из Калифорнии, у меня в голове не было конечного пункта. Я решила, что буду в пути, пока не найду город, в котором смогу начать все с чистого листа.
Глядя на стену с детскими фотографиями Кэмдин и Сев, вспоминаю, что это не начало с чистого листа.
Кладу телефон на колени и чувствую запах своих подмышек.
— Мне действительно нужно принять душ, — говорю себе, рассматривая двери в конце коридора, где находится ванная комната. Судя по нежно-розовому цвету стен и люстре, которая будто сделана из бриллиантов, это детская ванная. К сожалению, она находится рядом со спальней девочек, и если я включу душ, они могут проснуться и спросить, какого черта я делаю.