Когда мы встретились (ЛП)

Сколько себя помню, я писала свои мысли на салфетках. Тысячи мыслей я собрала за свой двадцать один год. В последнее время все они были о Юге, но у меня есть несколько любимых. Моя любимая?
Между спутанными простынями и тобой я беру на себя вину за то, что не имеет ни малейшего отношения ко мне.
— Заблудшая.
Вы знаете, что это значит?
Оскорбительное отношение? Обман? Предательство?
Все вышеперечисленное, потому что это правда. На самом деле я написала это в прачечной, когда случайно постирала свои красные трусики с белыми простынями моего босса, состоящими из миллионов нитей, потому что я работала после двухчасового сна.
Следуя за Corvette в пару часах езды от Амарилло, штат Техас, когда солнце еще высоко в небе, но я замечаю, что погода меняется, впереди зловещее темное облако.
На протяжении, как казалось мне, ста миль, я не уверена, что лилось больше, дождь из облака или мои слезы — боюсь, я приняла неверное решение. Или тот факт, что я следовала за водителем Corvette, и он не мог держать скорость, чтобы спасти свою жизнь.
Затем внезапно мистер Корветт решает сбавить скорость. Я не говорю о нескольких милях (прим. пер.: 1 миля — приблизительно 1,6 км) в час. Он переходит от семидесяти шести к пятидесяти пяти за две секунды. Клянусь. Достаточно времени, чтобы я чуть не врезалась в чувака сзади, и он съехал с шоссе, как будто почти пропустил свой съезд с магистрали. Только съезда нет. Мы черт знает где. Ближайший съезд — ров с тушой оленя.
Не прошло и минуты, как я увидела в зеркале красные и синие огоньки.
Черт!
Следующие пять минут я пыталась отмазаться от штрафа с помощью флирта, но с треском провалилась. «Не связывайтесь с Техасом» относится также и к копам.
— Куда вы так быстро едете? — Он бегло осмотрел меня, что обычное дело для копа, искоса поглядывая на мою машину и чемодан. — Куда-то направляетесь?
— Мое сердце в бегах. Разваливается и трещит по швам, — отмечаю я и тут же понимаю, что это не ответ.
— Простите? — Он смотрит на меня, склонив голову набок, как будто я говорю с ним на иностранном языке.
Вздыхая, кладу руки на руль.
— В Амарилло. На ночь, потом понятия не имею. — У меня действительно не было идей. Когда я уехала из Лос-Анджелеса, у меня не было плана. Восток и юг, где погода становится холоднее, а мужчины говорят медленнее.
Он сосредотачивает внимание на моих правах, вероятно, задаваясь вопросом, достаточно ли я взрослая, чтобы отпустить меня. Вздохнув, возвращает мне мои права.
— Езжайте медленнее, мээм. Эти автомагистрали могут быть опасны.
— Хорошо.
Как раз перед тем, как я поднимаю окно, дрожу и сильнее включаю подогрев сидений, мимо нас проносится этот чертов вишнево-красный Corvette, мигая фарами, словно благодарит меня за то, что я приняла удар на себя.
— Придурок, — бормочу я, надеясь, что коп меня не слышит, потому что это предназначалось не ему.
Все еще испытывая потрясение от встречи с ужасным патрулем штата, слышу, как мой телефон начинает звонить громче включенной музыки и снова заставляет меня вернуться к реальности. Вы можете бежать, но вы не можете спрятаться. От Тары, я имею в виду.
Звонит. Звонит. Звонит.
Почему телефон звонит так противно? Наверное, потому что я знаю, кто на другом конце провода. У меня в телефоне ее имя записано как Истеричка Тара. Это правда.
По непонятным мне причинам, может, чтобы доставить себе удовольствие и услышать ее панику из-за моего отсутствия возле неё, я нажимаю кнопку на руле и отвечаю на ее звонок. И прежде чем вы встретитесь с этой цыпочкой, имейте в виду, я работала на нее. Я уволилась вчера. Так что могу предположить, что этот разговор не будет дружеским. Вот мы и попали.
— Кейси? — раздается голос на другом конце. — Где ты, черт возьми?
Я же говорила вам, что она не будет милой.
— Покидаю город, который никогда мне не подходил.
— Что? — кричит она. — Где ты?
В последнее время ненавижу звучание своего имени. Даже не формируйте слова вокруг буквы К. Вы меня только разозлите. Я ненавижу слова — Прости, Кейси.
 
Еще больше — Это было не то, что кажется.
О, но, мама, было таки то, что я думаю.
— Что ты хочешь? — Я закипаю внутри своей очень холодной машины, клянясь, что не возьму трубку в следующий раз, и знаю, что таки возьму. — Я сказала, что увольняюсь, и я имела это в виду.
На линии тишина. Я все еще слышу ее дыхание, поэтому знаю, что она не повесила трубку. Если бы мне пришлось угадывать, то думаю, что Тара обиделась из-за того, что я, Кейси Коннер, девушка, к которой все бегут, когда им нужна помощь, уволилась за два дня до ее помолвки.
— Кейси! Где ты, черт возьми? У меня так много дел, и ты нужна мне здесь.
Я глубоко выдыхаю.
— Я в своей машине. Где-то между Флагстаффом (прим. пер.: Flagstaff — город, расположенный в северной части штата Аризона) и иди к чёрту.
Тара делает быстрый шипящий вдох.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать!
— Я могу говорить с тобой так, как захочу, — рявкаю я и тянусь за своей коробкой конфет на пассажирском сиденье рядом с моим единственным чемоданом со всеми моими вещами. Все остальное я оставила соседке, которая только что потеряла работу и содержит сына-подростка на зарплату официантки. Мои родители купили модную мебель, чтобы показать, что любят меня, но не хотят, чтобы я жила под их крышей. Сотни тысяч долларов на одежду и обувь, которые я никогда не носила, но брала со съемок, потому что они мне её дарили.
Все её. Я не хочу ничего из этого, и я не буду скучать по этим вещам. Ладно, беру свои слова обратно. Я буду скучать по своей удобной кровати.
— Ты хоть представляешь, что ты сделала? — спрашивает Тара, как будто я об этом не думала.
— Я больше не работаю на тебя, поэтому меня не волнует, что ты думаешь о моих действиях. — Мне больше никогда не придется соскребать собачье дерьмо с твоих ботинок. В прямом смысле, это реальная история из моей жизни. У меня их много. Все они о том, что другие забирают у меня и оставляют очень мало. Если бы я была песчинкой в песочных часах, то осталась бы всего лишь крошечная крупинка, прежде чем я бы полностью потерялась.
— Кейси, серьёзно? Ты понимаешь, что твое увольнение сделает с твоей карьерой в сфере моды?
— Карьерой? — я фыркаю. — Ты действительно думаешь, что я хочу сделать карьеру чьей-то сучки? Когда ты в последний раз принимала решение самостоятельно? Ты даже не можешь выбрать, что будешь есть на ужин. Или кого трахаешь.
Да, я бросила ей это в лицо. Тара определенно проспала свой путь к вершине. Ей двадцать четыре года, и она хорошо знает, что карьера большинства моделей начинает заканчиваться к двадцати пяти годам. Из-за этого она встречается, и недавно обручилась с моделью плейбоя и актером Харрисоном Уэйном.
Тара не любит его, по крайней мере, не больше, чем любит деньги и славу. Черт, она все еще любит своего бывшего мужа. Или, лучше сказать, мужа, потому что он еще не подписал документы о разводе.
Я мало что знаю о ее муже, кроме того, что он из Техаса, и у них двое детей, которых она не видела с тех пор, как покинула ранчо, где жила. И знаете, я не могу винить его за то, что он отказался подписывать документы, потому что она овца и пытается его поиметь.
В первый год моей работы на Тару мне не платили. Ни копейки. Мне было восемнадцать, я хотела работать в модельном бизнесе, потому что думала, что это заставит мою маму полюбить меня, и в процессе познакомилась с Тарой. Она только начинала свою карьеру, и казалось, что она подходящий вариант. Оказалось, я не подхожу на роль модели. Слишком дерзкая, и у меня есть растяжки на заднице и бедрах. Где-то в процессе забора ее белья из стирки и доставки ей колы без сахара с дробленным льдом фирмы Sonic я начала получать деньги. И мои обязанности прошли путь от помощника до почти Бога. Она думала, что хотя я и потрясающая, но не было ничего, что я не могла бы для неё сделать.