Мой дьявол-хранитель

– Нет.
– А я – да. Я часто задавалась вопросом, что бы она мне посоветовала в том или ином случае.
– Ну, учитывая, что ваша мать умудрилась выйти замуж за такого головореза, как Айво Дженнер, – иронически отозвался Сент-Винсент, – я бы не очень полагался на ее советы. – Он помолчал. – Кстати, как они познакомились? У девицы благородного происхождения не так уж много возможностей встретиться с таким типом, как Дженнер.
– Пожалуй. Это случилось в один из зимних дней, когда туман в Лондоне настолько плотный, что в двух шагах ничего не видно. Моя мать ехала в карете со своей сестрой. Карета вильнула, чтобы избежать столкновения с повозкой уличного торговца, и сбила моего отца, стоявшего на тротуаре. По настоянию моей матери кучер остановился, чтобы поинтересоваться состоянием потерпевшего. Отец отделался несколькими синяками. Должно быть, он заинтересовал ее, потому что на следующий день она написала ему письмо, где справлялась о его здоровье. Между ними завязалась переписка – правда, за отца писал приятель, поскольку он не получил образования. Я не знаю всех подробностей, но в конечном итоге они сбежали. – Эви удовлетворенно улыбнулась, вообразив ярость Мейбриков, когда они обнаружили, что ее мать сбежала с Айво Дженнером. – Ей было девятнадцать, когда она умерла, – задумчиво произнесла она. – А мне уже двадцать три. Как странно, что я уже прожила дольше ее. – Повернувшись в объятиях Себастьяна, она заглянула ему в лицо. – Сколько вам лет, милорд? Тридцать четыре? Или тридцать пять?
– Тридцать два. Хотя в данный момент я чувствую себя столетним старцем. – Он устремил на нее любопытный взгляд. – Что случилось с вашим заиканием? Он исчезло где-то на полпути.
– Правда? – удивилась Эви. – Должно быть, потому, что в вашем обществе мне уютно. С некоторыми людьми я заикаюсь меньше. – Все-таки странно, ведь ее заикание никогда полностью не исчезало – только когда она разговаривала с детьми.
Его грудь дрогнула под ее щекой от приглушенного смешка.
– Никто еще не говорил, что в моем обществе ему уютно. Не уверен, что мне это нравится. Я просто обязан сделать что-нибудь ужасное, чтобы исправить впечатление.
– Не сомневаюсь, что вы на это способны. – Эви закрыла глаза и теснее прижалась к нему. – Признаться, мне надоело это заикание.
Его рука легла ей на голову, легко поглаживая волосы.
– Спите, – шепнул он. – Мы почти приехали. Если уж вы собрались в ад, то скоро вам станет жарко.
Однако чем дальше на север они продвигались, тем холоднее становилось. Деревня Гретна-Грин располагалась в графстве Дамфрисшир, чуть севернее границы между Англией и Шотландией. Бросая вызов строгим брачным законам Англии, множество пар устремлялось в Гретна-Грин. Они шли пешком, ехали в экипажах или скакали верхом в поисках места, где можно произнести брачные обеты и вернуться в Англию как муж и жена.
После того как пара, миновав мост через реку Сарк, попадала в Шотландию, могла сочетаться браком в любом месте. Единственное, что для этого требовалось, – произнести обеты при свидетелях. В Гретна-Грин развернулась целая индустрия с конкуренцией за осуществление свадебных церемоний в частных домах, на постоялых дворах и даже под открытым небом. Однако наиболее известным помещением такого рода была кузница, где состоялось огромное количество поспешных свадеб. Начало традиции было положено в восемнадцатом веке, когда местный кузнец совершил брачный обряд, став первым в длинной череде своих последователей.
По прошествии двух суток карета Сент-Винсента достигла пункта назначения – гостиницы, расположенной рядом с кузницей. Опасаясь, как бы Эви не упала в обморок от усталости, Сент-Винсент поддерживал ее за талию, пока они беседовали с хозяином гостиницы. Мистер Финдли просиял от восторга, узнав, что они прибыли для заключения брака, и заверил их, хитро подмигивая, что всегда держит наготове комнату для подобных случаев.
– Сами понимаете, это незаконно, пока вы не доведете дело до конца, – сообщил он с жутким шотландским акцентом. – Как-то раз нам пришлось выводить новобрачных из кузницы через задний ход, когда преследователи уже ломились в переднюю дверь. Когда они ворвались в гостиницу, то обнаружили парочку уже в постели, правда, новобрачный не успел снять сапоги. Однако это не помешало парню сделать свое дело! – Он громко расхохотался.
 
– Что он сказал? – спросила Эви, не разобрав ни слова.
– Понятия не имею, – шепнул Сент-Винсент ей на ухо. – Я хотел бы, – сказал он, обращаясь к хозяину, – чтобы вы приготовили горячую ванну, когда мы вернемся из кузницы.
– Как пожелаете, милорд, – отозвался тот, с довольным видом принимая монеты, которые вручил ему Сент-Винсент в обмен на старомодный ключ. – Прикажете также подать поднос с едой?
Сент-Винсент бросил на Эви вопросительный взгляд. Она покачала головой.
– Нет, – ответил он, – но подозреваю, что нам понадобится плотный завтрак утром.
– Хорошо, милорд. Собираетесь пожениться в кузнице? И правильно. В Гретна-Грин нет лучше священника, чем Пейсли Макфи. Образованный человек, скажу я вам. И церемонию проведет, и свидетельство выпишет.
Они вышли из гостиницы и направились к кузнице, которая располагалась по соседству. По обеим сторонам улицы тянулись ряды аккуратных домиков и лавок. Несмотря на ранний вечер, уже стемнело, и на улицах зажглись фонари. Когда они приблизились к приземистому строению с белеными стенами, Сент-Винсент тихо сказал:
– Потерпите еще немного. Скоро все кончится.
Тяжело прислонившись к нему, Эви терпеливо ждала, пока он постучит в дверь. Та вскоре распахнулась, явив их взору грузного краснолицего мужчину с впечатляющими усами, переходившими в пышные бакенбарды. К счастью, его шотландский акцент оказался менее ужасающим, чем у трактирщика, и Эви могла следить за разговором.
– Вы Макфи? – осведомился Сент-Винсент.
– Да.
Виконт коротко представился и изложил цель их визита. Кузнец широко улыбнулся:
– Значит, желаете пожениться? Входите.
Он позвал двух своих дочерей, круглолицых и темноволосых, представив их как Флораг и Гэвинию, а затем препроводил всю компанию в кузницу, примыкавшую к дому. Макфи, как и трактирщик, был полон неистощимого энтузиазма и добродушия, опровергая все, что Эви слышала о суровом нраве и неприветливости шотландцев.
– Вы не возражаете против моих девчушек в качестве свидетелей? – поинтересовался он.
– Нет, – отозвался Сент-Винсент, окинув взглядом помещение, заваленное лошадиными подковами, сельскохозяйственными орудиями, колесами и прочими изделиями из железа. Свет масляной лампы зажигал крохотные искорки в золотистой щетине, проступившей на его челюсти. – Как вы, наверное, догадались, моя… – он помедлил, размышляя, как назвать Эви, – невеста крайне утомлена. Мы очень спешили, добираясь из Лондона, и я хотел бы ускорить церемонию.
– Из Лондона? – переспросил кузнец, с довольной улыбкой повернувшись к Эви. – Что же тебя привело в Гретну, девонька? Родителям не по душе твой избранник?
Эви слабо улыбнулась в ответ.
– Боюсь, все не так просто, сэр.
– Это никогда не бывает просто, – согласился Макфи с проницательным видом. – Но должен предупредить тебя, девонька, если уж ты решила выйти замуж без благословения семьи, что клятвы, которые ты произнесешь здесь, – это навеки. Так что если ты не уверена в своей любви…
Прервав эту тираду, обещавшую перейти в длинный перечень отеческих наставлений, Сент-Винсент решительно произнес:
– Любовь здесь ни при чем. Это брак по расчету, и наших пылких чувств не хватит даже на то, чтобы воспламенить свечку на именинном торте. Приступайте к церемонии, если вам не трудно. Мы не смыкали глаз последние двое суток.
Воцарилось недолгое молчание, пока шокированная аудитория переваривала услышанное. Наконец Макфи пришел в себя и неодобрительно нахмурился.
– Вы мне не нравитесь, – объявил он, сдвинув кустистые брови.
Сент-Винсент ответил ему раздраженным взглядом.