Кровная связь (ЛП)

Прошли годы с тех пор, как он называл меня так, и у меня сжимается грудь при этом звуке. Баба Яга, бугимен, старая сказка о защите, которую я дал ему в детстве и за которую он держался долгие годы.
Он не ошибается на счет Олеандр, но ошибается на счет себя. Я дал ему слово, что буду поддерживать его, защищать, обеспечивать, если он не сможет сделать это сам. Я поклялся, что сделаю все возможное, чтобы… исправить его.
Теперь я знаю, что не могу это сделать, но я все равно никогда не оставлю его.
— Она тоже была создана для тебя. Ты еще не там, и это нормально, но, может быть, тебе стоит перестать ненавидеть ее за то, чего она не сделала. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы найти с ней общий язык.
Он усмехается надо мной. — И как я могу это сделать, когда она каждую неделю лежит в моей гребаной постели? Я не могу забыть о ней и на пять минут, когда мои простыни воняют моей Связной.
Я делаю глубокий вдох, вдыхая ее запах на толстовке, и его глаза опускаются на ткань, потому что он может читать меня как открытую книгу. Всегда мог. Мы две стороны одной медали и всегда были ими.
Я прерываю брата, прежде чем он успевает начать новую тираду о моей слабости к ней. В этом нет ничего нового, и я не стыжусь этого. Она — моя Привязанная, и она доказала, что более чем достойна. Это мне нужно доказывать свою правоту, а не ей. — Просто оставь это. Если то, что она спит здесь, не устраивает тебя, мы можем что-то изменить. Всегда есть другое решение. Я выбрал этот вариант, потому что думал, что он будет наименее… инвазивным для тебя. Если у тебя есть другие идеи, просто скажи мне.
Нокс фыркает и гладит существо на своей груди, почесывая его за ухом. Обычно он не ласков с ними рядом со мной. Я знал, что у него есть лучшая, более сильная связь с его существами, но я никогда не видел эту привязанность в действии.
Это больше влияние Олеандр.
Мои собственные узы зудят у меня под кожей, Август хочет быть с ней, но со всем арсеналом Нокса вокруг нас, это не место для него сейчас. Брут может терпеть его, но остальные — нет. Они узнают бешеную тень, когда видят ее, и хотя он, возможно, немного приручился, я не доверяю Августу полностью. Я все еще держу его на коротком поводке, особенно когда Олеандр не спит.
Что бы ни говорили ей мои узы, я не могу так рисковать. Только не с ней.
— Иди спать, брат. Выглядишь дерьмово, и теперь, когда ты увидел, что твоя маленькая ядовитая Привязанная жива и здорова, тебе стоит немного отдохнуть.
Я закатываю глаза на его колкости в ее адрес, которые ничего не делают для меня, но впиваются в ее кожу, именно так, как он этого хочет.
Я провожу рукой по лицу и пытаюсь подавить зевоту, грозящую овладеть мной. — Я больше никогда не смогу нормально спать. Не с таким количеством угроз, с которыми мы сталкиваемся. Убежище не будет готово вовремя.
Потому что мы оба знаем, что самая большая моя забота — убрать всех нас с пути Сопротивления, чтобы они не могли просто прийти в нашу общину и вырезать нас одного за другим. И хотя я уже много лет работаю над решением, сейчас самое время действовать.
Он смотрит на меня, поглаживая рукой спину существа. — У тебя все получится. Проблема будет в том, чтобы убедить людей переехать в него.
Возможно, я и есть тот монстр, которым все меня считают, потому что, когда дело доходит до дела, меня не волнует, получим ли мы там семьи высшего уровня или нет. Я забочусь об уязвимых и бедных, о тех, кто не может выбраться из пут Сопротивления.
Я забочусь о своем брате и остальных членах группы Привязанных.
И, больше всего на свете, я забочусь о том, чтобы Сайлас, блядь, Дэвис никогда больше не смотрел своими садистскими пиздатыми глазами на мою Привязанную.
  
Глава 18
 
Оли
 
Я не очень медленно, но очень уверенно теряю рассудок, застряв в особняке Дрейвенов.
То есть, я знала, что это произойдет, но с каждым днем, когда я чувствую себя лучше и мне требуется меньше сна, зуд от желания пойти и сделать что-то становится все сильнее. Грифон пытается заглушить его, тщательно уничтожая меня в спортзале, но это только злит меня. Попытки Норта больше направлены на то, чтобы выудить больше информации о пяти годах, которые я провела в одиночестве, из первых рук, потому что он хочет знать все, на случай, если мы упустили какую-то жизненно важную информацию.
 
Это только заставляет меня чувствовать себя бесполезной и и угрюмой из-за того, что я веду врага к своим Связным.
Гейб лучше всех справляется с задачей отвлечь меня, но только потому, что он предлагает сопровождать нас с Атласом, чтобы мы могли потусоваться, и мы втроем проводим часы, пытаясь придумать, как, черт возьми, выбраться из этого места. Атлас хорош в этой игре, главным образом потому, что у него так много опыта в побегах от людей с хорошими связями, и некоторые из его предложений поражают нас с Гейбом.
Нокс снова исчезает.
Я не удивлена, но немного завидую тому, что он может свободно приходить и уходить. У меня есть способность буквально вырывать души людей, и все же я самый защищенный человек на этой чертовой планете на данный момент, я уверена.
Через одну невероятно медленную и скучную неделю после моего возвращения домой, Сопротивление, наконец, делает свой следующий шаг против нас.
Я узнаю об этом во время тренировки в спортзале, чуть раньше рассвета, пока потею на беговой дорожке. Гейб и Грей занимаются на силовых тренажерах, а Грифон проводит спарринг с Сойером, Феликсом и Сейдж. Сейдж в основном пытается уйти от спарринга, но каждый раз, когда она наклоняется ко мне, Грифон бросает на нее взгляд, который пугает ее и заставляет согласиться с его садистской схемой зла.
Однако у нее получается чертовски впечатляюще справляться с мужчинами вдвое крупнее ее, так что я не собираюсь спорить с ним из-за его обращения с ней.
Норт появляется в дверях с Кираном в полном снаряжении Так и тремя другими оперативниками ТакТим в тот самый момент, когда телефон Грифона начинает взрываться. Я нажимаю кнопку «стоп» на беговой дорожке и спускаюсь, хватаю полотенце, чтобы вытереть лицо, и направляюсь к толпе. Сейдж бросает на меня взгляд и подходит ко мне сбоку, разглядывая Кирана. Все еще чертовски странно находиться рядом с ними в данный момент, пока они разбираются в своем дерьме, но он мне также очень нравится после нашего пребывания в лагерях. Я полностью за то, чтобы они вместе разбирались в этом бардаке.
Я за него больше, чем когда-либо за Райли, даже зная, что им манипулировали. Я не могу просто простить и забыть, это дерьмо не по мне.
— Было совершено нападение в Дрейвене и в близлежащем поселке, — говорит Норт. Грифон злобно ругается себе под нос, шагая к раздевалке, чтобы переодеться.
Сойер обменивается взглядом с Нортом и уходит, не сказав ни слова, что кажется мне странным, но я слишком обеспокоена тем, что должно произойти, чтобы спрашивать об этом прямо сейчас. — Это все еще происходит или это зачистка? Дай мне взять рубашку. Я тоже пойду.
Норт встает у меня на пути, бросив взгляд прямо в тот момент, когда Грифон выходит из раздевалки, полностью одетый в рекордно короткие сроки, пока он поправляет ремни на своих кобурах только на ощупь. Оба они смертельно уставились на меня, как будто я сейчас непокорный ребенок, а это не так. Я веду себя абсолютно разумно.
— Это зачистка, и только полностью обученные, активные оперативники ТакТим идут туда, что означает, что Грифон — единственный из нашей группы Связных. Мы также не хотим сейчас перемещаться в большом количестве, если на то нет веских причин, так что ты останешься здесь со мной и всеми остальными.
Гейб забирает у меня полотенце и сухой стороной вытирает свое лицо, ударяя меня по руке своей в знак тихой солидарности, но сегодня у меня лишь чешется кожа.
Мои узы сейчас также голодны, что делает раздражение в миллион раз хуже. — Я больше помогаю там, чем в этом дурацком доме!