Платиновое сердце (СИ)

Челюсть скрипнула. Подруга не догадывалась, что в тот день, Полина просто попала под горячую руку. Я не видел в ней девчонку, которая и так достаточно отхватила унижений. Я видел – предателя. Встреча с одним уебком не прошла даром и меня как переклинило.
Гнилой запах предательства все больше пропитывал мою жизнь. Он будто проклятье приклеился ко мне и поджидал часа, чтобы вновь ударить в самый неожиданный момент. Вот только я точно не собирался посвящать во все это дерьмо Кристину. Я в принципе каждого в своем окружении подпускал до определенной черты.
– Последний раз говорю – тема закрыта, – отчеканил я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить подруге. – Что бы я не сделал, что бы не решил – это только мое гребаное дело, ясно тебе? Или повторить?!
– Ой все, завелся… – Она отбросила рыжие кудри за плечо и зашагав к дверям универа, крикнула: – Иди, проспись Молотов!
Провожая ее тяжелым взглядом, я прикинул, насколько Крис приняла всерьез мои слова. Но главное – я ее предупредил.
Шагая мимо припаркованных машин к гелику, я зацепился взглядом за серый Ниссан. Тот самый, который вчера потоптал ногами, и внутри неожиданно заворочалась совесть. Под дулом пистолета я бы не признался, что подружка Полины, эта бешеная Каштанка, правильно сделала, вмешавшись, остановив меня тогда. Я бы даже сказал, что впечатлился такой отвагой, и в то же время нутро жалила гордость – мне отпор дала какая-то бюджетница и простушка!
Конечно, я не ждал, что Воронцова вернет мне денег за ремонт кузова. Этой убогой выскочке на обувь-то нормальную не хватало… Но и пусть не расслабляется.
  
8
 
Я домчал до дома, почти не нарушая. В крови еще гулял алкоголь, так что я не особо горел желанием привлекать внимание гайцов прямо перед приездом отца.
Высокие кованые ворота медленно разошлись, пропуская мой гелик, и я покатил по вымощенной дороге к трехэтажному дворцу мимо поста охраны, где стояли озабоченные парни в черных пиджаках. Припарковав своего зверя, бодро выпрыгнул из салона и, почти не удивился, заприметив на ступенях дядь Валеру – начальника охраны.
Ухмылка прошла на губах. Как нянька ей богу!
Поежившись от утреннего весеннего ветра, я сунул руки в карманы куртки и не спеша направился к нему.
– Сигареты не найдется, дядь Валер? – невозмутимо поинтересовался, шагнув на ступени.
Поглядывая на меня со скупой улыбкой, он нехотя достал из кармана пачку.
– Мать увидит, пизды даст, – прокомментировал Борисыч нагнетающим тоном, любезно чиркнув зажигалкой.
А меня от этого упоминания едва не передернуло. Технично промолчав, я выпустил густую струю дыма в небо. Как будто и хотел, чтобы хозяйка дома увидела, чтобы запах сигарет наверняка добрался до ее окна и въелся в ноздри. Вообще я редко дымил, но как домой приезжал, так будто рефлекс срабатывал.
Задумчиво косясь на меня, дядь Валера тоже сунул в зубы сигарету. Полагаю, у него в голове уже бродили всякие мыслишки и догадки, но поднять тему он тушевался. Хотя как раз ему бы я грубить не стал. Борисыч пришел служить в дом, когда я только в школу ходить начал, поэтому без преувеличения воспринимал его как родного дядьку. Пока отца не было дома, а его не было довольно часто – он фактически заменял мне батю. Учил всякому, советы мудрые давал, берег от проблем.
– Всю ночь фестивалил? – деликатно спросил начальник охраны. – Морда-то помятая. Отхватить умудрился что ли?
Делая очередную затяжку, я неоднозначно пожал плечами.
– Типа того.
Он цокнул языком и безнадежным тоном процитировал:
– Ветер в поле, в жопе дым… Хоть хвоста тебе сажай, один хер в дерьмо вляпаешься.
Я усмехнулся. На самом деле все не так очевидно, как он мог нарисовать себе в голове. Я собирался отчаливать домой еще в двенадцать ночи, да планы внезапно изменились…
На парковке возле подпольного казино, где я коротал вечер, меня терпеливо дожидался один фактурный тип. Боксер, с которым, как выяснилось, бывшая и трахнулась за моей спиной. Он увидел запись, как я кружу вокруг нее на гелике и приехал на разборки.
 
Стоит отдать должное – парень устроил мне эффектную вендетту. Оказалось, боксер не знал, что я бывший парень Полины, и что пялил он, по сути, чужую девчонку. Разборка оперативно перетекла в адекватный разговор, из которого мы оба разобрались, кто чего стоит.
Короче скентовались мы с этим боксером и до самого утра тянули пиво в баре. Напоследок он уже без наездов попросил оставить Романову в покое. Как-то так ловко и заумно слова подобрал, что меня даже проняло. Я и сам осознавал – пора заканчивать отрываться на ней или точнее смотреть сквозь пальцы на то, как бывшую гнобят день за днем. Но решил, что закончить нужно прямо сейчас и так, чтобы дошло до всех с первого раза.
– Отец сегодня приезжает, – хмуро сообщил дядь Валера, бросая окурок в урну.
Отвлекшись от мыслей, я последовал его примеру и пасмурно выдохнул:
– Да… в курсе.
– Я ему далеко не все докладываю, но и ты тогда будь добр, гонор попридержи, Евгений, – по-свойски попросил Борисыч.
Он врубал подобную формальность, когда хотел воззвать к моему взрослому «я». Вот только этого не требовалось. С некоторых пор я многое переосмыслил, в том числе, что касалось моего отца, который пахал двадцать четыре часа в сутки, ради нашего благополучия. Внезапно перестал воспринимать, что он мне везде должен.
– Все будет ок, дядь Валер, – серьезным тоном пообещал я. – Я и не собирался выебываться.
– Вот это молодец, – доверчиво похвалил Борисыч. – Ну, давай… топай отдыхать.
Я коротко кивнул и лениво зашагал к парадной двери. Гул от хлопка разошелся по большому холлу в дорогом классическом стиле. Стуча ботинками по светлому паркету с геометрическим рисунком, я сразу направился на кухню. До дрожи хотелось что-нибудь закинуть в рот, перебить похмелье.
В просторной столовой суетилась Маргаритка. Что-то мыча себе под нос, она наполняла этажерку с десертами собственного приготовления. На кухне шумела вода, поэтому кухарка не услышала, как я подкрался сзади.
– Бу! – выдал не слишком громко, щекотнув пальцами упитанные бока.
Дернувшись, Рита оглянулась и махнула на меня лопаткой, не стесняясь издавать ругательства. Не словами, а невнятными звуками, которые я легко распознавал по интонации.
– Ты чего такая нервная с утра, Маргаритка? – лукаво поинтересовался я.
Моя забавная женщина жестом руки посоветовала отвалить.
– Ладно-ладно. – Я примирительно поднял ладони вверх. – Покормишь хоть голодного путника?!
Ее доброе, круглое лицо озарила снисходительная улыбка. Она кивнула и, составив последнее пирожное, отошла от стола. Жена Борисыча не могла на меня всерьез дуться и тем более не покормить. Да и я никогда бы не позволил себе ее обидеть. Она пришла работать в дом позже дядь Валеры, но была не менее роднее. 
Сняв куртку, я повесил ее на спинку стула и уселся во главе стола. Маргаритка принесла большую тарелку, где красовался аккуратный омлет, ломти бекона и тосты. Она тронула мое плечо, таким образом желая приятного аппетита.
– Спасибо! – поблагодарил я и тут же набросился на еду.
Но долго наслаждаться завтраком, мне было не суждено. В столовую неожиданно зашла мать…
Ее появление мгновенно отбило весь аппетит. Я, конечно, понимал, что нам не избежать пересечений в этом доме и придется как-то сосуществовать вместе, но пока не мог ничего с собой поделать. Внутри сразу начинало полыхать отвращение, презрение и ненависть.
– Доброе утро, Рита! – поздоровалась мать с вернувшейся кухаркой, при этом почти не сводя глаз с меня. – Михаил приезжает к двенадцати, у тебя все будет готово?
Маргарита кивнула, и хозяйка дома зацокала дорогими туфлями в направлении меня.
Блядь… хоть бы доесть дала.
Сложив тонкие руки на увеличенной у хирурга груди, которая торчала из выреза модной блузки, она холодно спросила:
– Значит, ты решил вообще забить на учебу?