Анна (ЛП)

Она убрала руки с ушей.
Собак больше не было слышно.
* * *
Наступил момент рассвета, когда ночь и день равны по силе, и всё кажется больше, чем на самом деле. Молочно-белая полоска легла поперёк горизонта, а ветер шелестел среди почерневших от огня пшеничных пятен.
Анна вышла из машины и потянулась. Лодыжка болела, но после отдыха меньше.
Шоссе было похоже на струю лакричного ликёра. Вокруг машины асфальт был усеян отпечатками лап. В 50 метрах над прерывистой полосой что-то виднелось.
Сначала ей показалось, что это её рюкзак, потом – автомобильная покрышка, потом – куча тряпья. Но тут куча поднялась и превратилась в пса.
* * *
ПЁС С ТРЕМЯ КЛИЧКАМИ
Пёс родился на свалке на окраине Трапани, под остовом "Альфа-Ромео". Его мать, мареммо-абруццкая овчарка по кличке Лиза, пару месяцев кормила его молоком вместе с пятью братьями и сестрами. В упорной борьбе за соски самый тщедушный не выжил. Остальных, едва отняв от груди, продали за несколько евро, и только он, самый прожорливый и резвый, имел честь остаться.
Даниэле Оддо, хозяин свалки, умел считать деньги. И поскольку 13 октября был день рождения жены, он подумал: почему бы не подарить ей маленького щеночка с красивым красным бантом на шее?
Его жена Розита, ждавшая новую сушилку для белья Ariston, была не в восторге от этого комка белого меха. Это был неистовый демон, который гадил и мочился на ковры и грыз ножки шкафа в гостиной.
Женщина, не слишком напрягая мозги, подобрала ему кличку: Салями.
Но в доме жили и те, кому новый квартирант пришёлся ещё больше не по душе – старая такса по кличке Полковник, с жёсткой шерстью, злая и кусачая, у которой естественной средой обитания была кровать, на которую она поднималась по специальной лестнице, и сумка Vuitton, из которой она рычала на любой организм с четырьмя лапами.
Среди черт характера Полковника милосердие не ночевало. Он рявкал на щенка, едва тот выходил из угла, который ему определили.
Г-жа Розита то и дело запирала Салями на балконе кухни, но тот шумел, скулил и царапал дверь, и соседи начали жаловаться. Нить его судьбы, как домашней собаки, оборвалась в тот день, когда ему удалось проникнуть внутрь вслед за хозяйкой. Он скользнул по вощёному паркету, запутался в проводе лампы, и та упала на коллекцию керамических панд, выставленную на барной стойке.
Салями вернулся на свалку, и, несмотря на молочные зубы и желание играть, его посадили на цепь. Лиза, мать, которая обитала по ту сторону свалки, через два ряда автомобильного хлама, лаяла на каждую машину, въезжающую через ворота.
Диета щенка поменялась с оленины из консервных банок на китайскую кухню: спринг-роллы, курицу с побегами бамбука и кисло-сладкую свинину – остатки из "Китайского сада", зловонной тошниловки напротив.
На свалке работал Кристиан, сын г-на Оддо. Возможно, "работал" – не слишком подходящее слово. Он просиживал за компьютером в контейнере, превращённом в офис, и не отрывался от видео-порнухи. Это был худощавый, нервный юноша с волосатой головой и острым подбородком, подчёркнутым козлиной бородкой. У него была ещё одна работа – он барыжил просроченными противозачаточными таблетками у ближайших школ. Однако его мечтой было стать рэпером. Ему нравилось, как они одеваются и жестикулируют, их женщины и собаки-убийцы. Но читать рэп тяжело, если с детства картавишь.
Наблюдая за Салями из-под солнцезащитных очков размером с телевизионные экраны, он понял, что в этой собаке, которая растёт быстрой и крепкой, заложен нехилый потенциал.
Однажды вечером, сидя в машине перед торговым центром, он признался Самуэлю, своему лучшему другу, что сделает из Салями "адскую машину смерти".
– Конечно, с такой кличкой, Салями... – Сэмюэл, учившийся на стилиста, не находил её подходящей для машины смерти.
– А как его тогда назвать?
– Почём я знаю... Боб, – произнёс друг.
– Боб? Что за кликуха? Лучше Мэнсон.
  
– Как Мэрилин Мэнсон [2]?
– Чарльз Мэнсон [3], идиот! Величайший убийца всех времен.
Кристиан надеялся, что какой-нибудь грабитель или цыган ночью забредёт на свалку в поисках поживы, и наткнётся на Мэнсона.
– Представляешь, какой-нибудь негритос попытается сбежать, будет перелезать через сеть с вываливающимися из него кишками, а Мэнсон тем временем схватит его за задницу? – хмыкнул он, хлопнув Сэмюэля по плечу.
Чтобы щенок стал ещё злее, Кристиан побродил в интернете по сайтам про боевых собак. Он достал электрошокер, одну из тех штуковин, которые стреляют в тебя высоковольтными электрическими разрядами, пока ты не лишаешься чувств, – и с ним и палкой, покрытой резиной, начал превращать собаку в машину смерти. Не удовлетворившись этим, зимой он обливал щенка ледяной водой, чтобы тот стойче переносил погодные условия.
Не прошло и года, как Мэнсон стал настолько агрессивен, что приходилось бросать ему пищу издалека и наполнять миску водой с помощью специального насоса. Отличная работа, так как ночью нельзя было даже спустить его с цепи, не рискуя остаться без руки.
Как и у тысяч других собак, судьба Мэнсона заключалась в том, чтобы провести свою жизнь на цепи.
С приходом вируса всё изменилось.
Эпидемия выкосила семью Оддо за несколько месяцев, и собака осталась одна и на привязи. Пёс боролся за жизнь, вылизывал дождевую воду, которая скапливалась в металлических углублениях автомобилей, и сухие остатки еды с земли. Время от времени кто-то проезжал по дороге, но никто не останавливался, чтобы накормить его, и он в отчаянии выл, поднимая морду к небу. Мать какое-то время отвечала на его призывы, потом замолчала, и даже у Мэнсона, измученного голодом, не осталось сил, чтобы лаять. Ноздри улавливали зловоние из общих могил Трапани.
В какой-то момент инстинкт подсказал, что хозяева больше ничего ему не принесут и он здесь так и умрёт.
Цепь, которая сидела у него на шее, длиной около 10 метров, заканчивалась колом, воткнутым в землю. Он начал тянуть, упираясь задними лапами и шаря передними. Ошейник уже свободнее сидел на исхудавшей шее, и в конце концов ему удалось из него вырваться.
Он весь ослабел, покрылся язвами, блохами, и с трудом держался на ногах. Он прошёл мимо останков матери, ненадолго принюхался к ней и шатаясь вышел из главных ворот.
Он ничего не знал о мире и очень удивился, что одни люди стали пищей, а другие, поменьше, были ещё живы, но едва завидев его, опрометью убегали.
Вскоре он восстановил былую форму. Питаясь отбросами, он входил в дома и подчищал всё, что находил, не гнушаясь даже ловить ворон, пирующих на трупах. Бродя по улицам, он встретил стаю бродячих собак и прибился к ней.
Когда он первым набросился на тушу овцы, остальные зарычали, показывая клыки. Он на своей шкуре ощутил, что в стае существует иерархия, а ему надлежит держаться подальше от самок в период течки и ждать своей очереди, чтобы поесть.
Однажды в заброшенном поле за складом шин перед ним выскочил заяц.
Заяц – непростой зверь. Он быстро бегает и совершает внезапные прыжки, которые сбивают с толку. У него только один недостаток – он быстро устаёт. С другой стороны, тело Мэнсона представляло собой массу выносливых мышц. После изнурительного бега он схватил этого зайца, дёрнул, сломал ему позвоночник и стал пожирать.
Перед ним появилась сутулая гончая, чуть выше него по рангу, с обвислыми ушами и большим носом, похожим на гриб. Мэнсон пошевелился, низко опустив хвост, но в тот момент, когда гончая начала есть, он прыгнул на неё и одним укусом оторвал ей ухо. Противник, удивлённый и испуганный, повернулся, брызнул кровью, и вонзил зубы в толстую шкуру овчарки. Мэнсон отпрыгнул назад, бросился вперёд, вцепился противнику в горло и одним махом вытащил трахею и пищевод, оставив его барахтаться в луже крови.