Паутина

Но пора было идти к начальству. Алексей Николаевич телефонировал Белецкому и попросился на прием. Сказал, что ему требуется не меньше часа, поскольку он привез из Сибири чрезвычайные сведения. Степан Петрович, человек весьма умный, первым делом спросил:
– Без Макарова мы ваши новости осилим? Или…
– Сначала я сообщу все вам, даже Золотарева не надо. А там решите.
– Тогда не раньше десяти. У меня сегодня доклад, а это надолго. Если министр спросит о вас, что сказать?
– Что Лыков вернулся и ночью отрапортует о командировке.
– До встречи!
Белецкий отсоединился, и сыщики опять заговорили об «иванах».
– У Филиппова своя агентура, – начал Сергей. – И возможно, ему уже доложили о съезде.
– Возможно.
– Кроме того, они могут знать что-то насчет Сорокоума. Все-таки тот ходит по земле, а не по небу летает. Значит, оставляет следы.
– Ты предлагаешь увидеться с Владимиром Гавриловичем прямо сейчас? – догадался Лыков. – До встречи с Белецким?
– А что такого? Зато, если у ПСП есть сведения, вы дополните ими свой вечерний доклад.
– Ты прав. Телефонируй в сыскную.
Главный столичный сыщик принял Лыкова с Азвестопуло через два часа. После истории с вызволением Алексея Николаевича из тюрьмы, когда Сергей застрелил обидчика своего шефа [21], Филиппов относился к коллежскому асессору настороженно. Но при этом и с возросшим уважением.
– Какую гадость вы приготовили мне на этот раз? – сразу взял быка за рога Филиппов.
– Владимир Гаврилович, – заговорил Лыков, – сведения мои непроверенные и получены в Иркутске. Я только что оттуда. Однако характер информации таков, что я сначала решил сообщить ее вам и лишь потом Белецкому.
Статский советник еще более сжался, а второй статский продолжил:
– Вам что-нибудь известно о том, что «иваны» решили избрать над собой «ивана ивановича»?
– Этого только не хватало! Где, в Сибири?
– Увы, здесь, в Петербурге.
Филиппов вскинулся:
– Вы сказали, сведения непроверенные. Можете вы ошибаться?
– Значит, ваша агентура ни о чем таком не заявляла? – парировал вопрос Алексей Николаевич.
– Ни звука.
Вдруг Филиппов начал судорожно царапать столешницу:
– Черт. Черт!
– Это вы к чему, Владимир Гаврилович?
– Было какое-то шевеление по весне. Шел слух, что Сорокоум с Мезгирем делят город. Вы ведь знаете обоих?
– Наслышаны, – кивнул с важным видом Азвестопуло.
– Так вот, слух не подтвердился, в преступном мире столицы ничего особенного не происходит. Все как обычно.
– То есть, – уточнил Алексей Николаевич, – войн между бандами нет, и неопознанные трупы штабелями по улицам не валяются?
– Точно так. Более того, Петербург огромен, и денег в нем столько, что хватит места еще на полсотни «иванов» и мазов [22]. Не дай господи, конечно… Потом, Алексей Николаевич, вы же знаете не хуже меня: эти волки не любят подчиняться. Сколько уже лет нет у нас «ивана ивановича»? Более двадцати?
– Да, с тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года.
– И чего это вдруг?
– Я тоже задавался этим вопросом. Ехал из Иркутска шесть суток, время подумать было. Разве вы не замечали, что в последние год-два криминальный мир стал меняться? Повысилась его организованность. Спасибо революции! Блатные научились у политических многому, в том числе сводить воедино людей, как в партию. Их вожди поняли, что в партии заключена большая сила.
– Ну… – пробормотал главный сыщик, напряженно слушая собеседника.
– И не одни политические подсказали сию мысль фартовым. Кое-где так уже давно. Помните, я вам рассказывал о грабительской организации иркутских кавказцев? Во главе с Николаем Соломоновичем Ононашвили, которого вполне уместно было бы назвать сибирским «иваном ивановичем». Похожие порядки существуют в Туркестане и на том же Кавказе. Рано или поздно должно было докатиться и до столиц.
– М-да… – вздохнул Филиппов. – И покойный Тольх, я вам рассказывал, предвещал перемены. Один к одному. Значит, дождались?
 
– Похоже на это.
И Лыков рассказал, как поймал в Иркутске беглого каторжника Тимофеева с письмом в столицу от сидящих в Нерчинске «иванов». Владимир Гаврилович сразу и безоговорочно поверил:
– Все теперь мне ясно. Вы правы: это, так сказать, бюллетень для голосования. Значит, нерчинские «иваны» за Мезгиря?
– Да, единогласно.
– Вполне объяснимо. Там ребята боевые, налетчики-разбойники, Мезгирь им по духу ближе. Сорокоум, как говорится, человек нового поколения. Он не только головорез, но еще и делец. А сведений о нем сущие крохи. К тому же вопрос, кого выберут здешние делегаты. Им от содействия Сорокоуму пользы больше, наш торговец просто перекупит голоса. А конкурента сдаст нам.
– Вот бы столкнуть их лбами! – воскликнул Азвестопуло. – Пусть и тот, и другой обратятся к сыщикам за помощью. А уж мы не откажем!
Статские советники одобрили речь коллежского асессора, но скептически покачали головами. При стычке между влиятельными преступниками они, бывает, сдают друг друга полиции. Тут уж кто первый успел… Но «иваны» – особая категория. За такие проделки могут и чина лишить. А разжалованный «иван» долго не проживет.
– Однако попытаться надо, – резюмировал Филиппов. – Вот только как передать наше предложение?
– Агентуры у вас возле них нет? – осторожно спросил Лыков.
– Возле – нет. Так, с обочины какие-то слухи подбираем иногда. Вот разве у вас, Алексей Николаевич, найдутся?
Чиновник и бровью не повел, смотрел молча. Не дождавшись ответа, главный сыщик продолжил рассуждать:
– Также установим наблюдение за всеми четырьмя мастерскими. Этими… резбенными. Вдруг да конец найдем?
– Агентуру на фокус все-таки наведите, – предложил Лыков. – Любые сведения о сходке, о месте, времени, составе участников – будут оплачены по высшему разряду. Это я беру на себя.
– А вы наведите свою.
– А я свою.
Статские советники переглянулись, словно заключили соглашение.
Азвестопуло сунулся с неожиданной мыслью:
– А если найдем ту мастерскую, предлагаю отправить туда меня. С письмом, что нашли в подкладке у того беглого, у Тимофеева. Будто бы я его помощник, сам «иван» прихворнул в дороге, передал мне протокол собрания нерчинских вождей, и вот я с ним явился по команде. Скажите, мол, кому дальше маляву передать. А?
– Тут-то тебе сразу глупую голову на рукомойник и положат [23], – сварливо заявил Лыков.
Филиппов поддержал:
– Одной малявы для внедрения недостаточно. Нужна легенда, схожесть по приметам, дополнительные подтверждения. На это уйдут недели, и все равно риск огромный.
– Да я Серега Сапер, личность известная!
– Личность Сапера уже несколько раз засвечена, как фотографическая бумага, – добавил дегтя Алексей Николаевич. – Мы с тобой это давно обсудили, чего возвращаться? Легенда закрыта.
– Но ведь такой случай!
– Для самоубийства случай подходящий, такого потом долго не будет. Раз – и квас. Дурачок! А еще коллежский асессор. Питерские «иваны» кого попало к себе пустят? Накануне выборов? Да тебя семь раз проверят. Серега Сапер засыпал «номера для беглых» в Иркутске, взорвал шайку боевиков в Ростове и ловил изувера Балуцу в Одессе. Мало?
Азвестопуло не сдавался:
– Все это было далеко от Петербурга. Здесь меня никто не знает. Владимир Гаврилович подскажет, на какую малину лучше явиться гонцу из Нерчинска…
Филиппов задумался, но потом покачал головой:
– Нет, не возьму грех на душу. Опасно! Надо как-то по-другому, не рискуя жизнями полицейских чинов.
 
Лыков чувствовал, что пора заканчивать разговор, и заявил:
– Поздно вечером делаю доклад Степану Петровичу. Сходку надо пресечь. Попрошу объединить усилия Департамента полиции, охранного отделения и вашего. Предупреждаю заранее. Отвертеться не выйдет!