Жить за двоих. Я к тебе не вернусь

Она тихо всхлипывала, прислонившись головой к стеклу рейсового автобуса. До сих пор не могла поверить в то, что случилось. По лицу текли градины слёз.
Отчаянный визг тормозов вывел из ступора. Даша почувствовала, как содрогается от прямого удара коробка на колёсах. Услышала скрежет сплющенного в гармошку металла, звон бьющегося стекла, полные ужаса вопли людей.
Автобус несколько раз пошатнулся, упал на бок и, сбивая ограждения, полетел с моста в воду.
Спасительная темнота ненадолго укутала измученный мозг. Холодно, мокро, нечем дышать и голос покойной бабушки, зовущий плыть на свет звезды…
– Доктор, она очнулась!
Громкий женский крик ударил по перепонкам. Странное пиканье оказалось прибором жизнеобеспечения. Запах лекарств. В руку воткнута игла капельницы. Светлая комната с высокими окнами. Кадка с цветком. Столик, два стула. Совершенно не похоже на больницу, по крайней мере, на ту, где лечилась раньше.
Она огляделась, рассматривая бежевые стены, мебель. Взгляд упёрся в стройную незнакомку неопределённого возраста, но точно больше тридцати лет.
– Где я? – вопрос слетел с запёкшихся губ. И тут же второй, вогнавший радушную женщину в ступор. – Кто вы?
Длинные пальцы незнакомки взяли её ладонь. Тепло ухоженных рук, но не более.
– Доченька, я, твоя мама, Полина… – В карих глазах стояли слёзы. – Неужели не помнишь! Я так рада, что ты пришла в себя! Всю ночь провела у твоей постели. Сейчас приедет папа, и мы перевезём тебя домой!
Пухлые губы целовали пальцы. Слёзы текли по щекам. Счастье в глазах с веками подведёнными стрелками. Что нужно сделать в ответ? Тоже поцеловать или заплакать? Ни одной эмоции в душе не проснулось. Руки прошлись по вытянутому как струна телу. Вроде ничего не болело. Бесполезная попытка вспомнить, в какой дом её собирались везти, вызвала головную боль.
От третьего вопроса у назвавшейся матерью упала челюсть.
– Кто я?
Она начала заикаться. Ладони сжались в замок у подбородка. Взгляд полон ужаса.
– Как кто? Моя дочь. Дашенька. Ивлева Дарья.
Имя показалось знакомым. Напрягать память бесполезно. Белый шум на всём прошлом. Не знала, злиться или бояться. Пик, пик, пик… Словно открытый холодильник. Ночь, полутёмная кухня. Очень хочется есть. Мощная мужская рука ложится на плечо. Она оглядывается и … Дальше опять белый шум. Глубокая морщинка пролегла между бровями.
– А где мой дом?
– Ну как же? Вспомни, недалеко от озера… – Полина растерянно оглядывалась по сторонам, ища поддержку.
Даша смотрела пустыми глазами, не понимая, о каком озере идёт речь?
– Похоже на ретроградную амнезию! – они не заметили, что в палату зашёл высокий черноволосый мужчина в белом халате.
Госпожа Ивлева облегчённо выдохнула. Группа поддержки прибыла.
– Что это значит? Рустам Каримович, Даша потеряла память? Вы говорили, что она не пострадала! – капризный тон избалованного ребёнка.
– Так и есть. Сильное сотрясение мозга, несколько царапин и всё! Выжить в такой аварии чудо!
Врач склонился над кроватью. Беглый взгляд снизу вверх на монитор приборов. В глазах пациентки страх и непонимания. Истеричка-мама на любого способна нагнать жути. Он подмигнул, желая успокоить совсем молоденькую девушку:
– Не мог понять, почему Дарья не приходит в себя. Словно не хочет бороться за жизнь. А должна! – добрый голос сразу внушал доверие. Улыбка располагала к себе. Пришлось разъяснять обеим женщинам: – Потеря памяти не полная. Как есть, пить, выполнять остальные функции, вы знаете. Обычно забыты последние годы жизни.
Полина округлила глаза, отказываясь верить в услышанное.
– Как можно не помнить мать? – она переводила недоумённый взгляд с дочери на врача.
Доктор опустил ладонь на покатое плечо, успокаивая нервную родительницу:
– Память потихоньку вернётся. Не сразу, но обязательно!
Такой ответ привыкшую жить по расписанию домохозяйку не устраивал.
– Когда? – голос был требовательным.
Улыбка не сходила с жёстких губ директора клиники.
– Может прямо сейчас, а может и через год. Нам остаётся наблюдать и ждать. Окружите её заботой. Готовьте к родам.
  
– Родам? – Полина схватилась за сердце. – Она беременна?
– Да! Десять недель. Я говорил отцу ребёнка.
Даша положила ладонь на живот. Жест показался знакомым. Вот то, что связывает с прошлым. Она делала его раньше, но где? Тепло растеклось по телу. Даша улыбалась, пока врач общался со старшей Ивлевой, решившей уточнить.
– Роману?
Широкие брови взлетели вверх. К ночи своё имя с трудом вспомнишь.
– Высокий блондин, что привёз в клинику вашу дочь, – приходилось быть терпеливым.
– Роман! Жених Даши. Собирались подавать заявление, теперь придётся ускориться. Он пробыл со мной полчаса и уехал, – радостно заверещала Полина, выдавая индульгенцию от бездушия: – Срочные дела и мама сильно болеет. Наверное, забыл рассказать.
Врач разглядывал совершенно разных мать и дочь. И не только внешне. Тот блондин больше подходил дамочке в сыновья. Он задумчиво протянул:
– Радости я у него не заметил… – Жаль нельзя передать дословно, что тот произнёс.
Полина махнула рукой.
– Хотели пожить для себя. Даша собиралась восстановиться на курсе, – глаза матери тоже не искрились счастьем. – Как окончит университет теперь, даже не знаю. – Влажные глаза с надеждой смотрели в чёрные: – Рустам Каримович, может ещё не поздно вмешаться? Она сама ребёнок. Двадцать два года всего. Я лучше всех знаю свою дочь. Будь она в памяти, точно не хотела бы…
Полина осеклась, заметив с какой нежностью любимая девочка поглаживает живот. Глаза жены владельца сети ресторанов полезли на лоб. Видно на самом деле хорошо её дочь головой приложилась.
Врач с теплом смотрел на потерявшую память девушку.
– Даша, вы хотите прервать беременность?
Она нахмурилась, глядя на доктора. Ладони защищали живот. Никакого Романа не помнила, но знает, что очень хочет этих детей.
– Нет! Что вы! Мои девочки уже меня любят… – Невероятная нежность накрыла с головой, скорее умрёт, чем позволит навредить малышкам.
В чёрных глазах появилось удивление. Всё связанной с девушкой, начиная с её спасения, казалось странным. Её джип достали из воды. Он видел по новостям в каком состоянии. Невозможно выжить в превратившемся в гармошку салоне. Если выбросило через окно, то были бы переломы несовместимые с жизнью, а у Даши только царапины и ушибы.
– Почему решили, что у вас девочки? Слишком маленький срок для определения пола.
Худенькие плечи приподнялись вверх. Виноватая улыбка растянула сухие губы.
– Не могу объяснить. Догадалась или приснилось.
– Двойняшки? – госпожа Ивлева находилась на грани истерики. Визгливый голос взывал к разуму. – Даша, одумайся! С этим срочно нужно что-то делать!
Никто не заметил, как в палате появился ещё один посетитель.
– Что за паника? – Светловолосый голубоглазый мужчина строго смотрел на дочь: – Девочка, вот это ты меня напугала! Сменю твою охрану к чертям собачьим. Вчетвером не могут уследить за одной девчонкой! – Гнев в глазах сменился на милость. Мужчина отодвинул жену вместе со стулом и сгрёб девочку в медвежьи объятия. – Рад, что ты выжила! Кому-то не повезло… – Он втягивал носом родной запах. – Когда узнал, думал, с ума сойду. Машина вдребезги, а ты целая. Спасибо богу, что спас тебя! Не пугай меня больше так!
Даша не успела вставить слово. Полина запричитала жалобным голосом.
– Олежек! Это катастрофа! Она беременная!
Спокойный ответ, без минуты раздумья:
– Беременная? Будем рожать! Лишь бы жила!
От назвавшегося отцом веяло приятным теплом и мощью. Среднего роста, а казался великаном. Даша обняла здоровяка в ответ. Запах дорогого табака и духов приятно щекотал ноздри. Совсем другие ощущения, чем от близости с матерью. С губ слетело по-детски счастливое:
– Папочка! – захотелось прижаться к широкой груди надёжного человека и заплакать. Полная уверенность в душе, что он поможет и накажет всех обидчиков.