Адвокат вольного города 4 (СИ)

Я напрягся.
— Отдайте мне лист. Это мой лист! И решение! И вообще всё дело. Вы ничего не умеете, я сам доведу до конца.
— Документы я, конечно же, отдам, после оплаты моего гонорара. Сто тысяч, как Вы сами предложили и как было отражено в договоре, который вместе с делом и листом лежат у меня в сейфе.
Скоморошинский потянулся к лавке и плавным кошачьим движением сцапал оттуда двустволку, которая через секунду оказалась над столом, направленная на меня.
Подняв торжествующий взгляд, он им упёрся в черноту ствола моего кольта.
— Зачем Вы это? Пистолетиком тычете? — спросил он, сглотнув.
— А Вы зачем за ружьишко взялись? — елейным голосом задал встречный вопрос я.
— Шутка. Шучу я. У Вас совсем нет чувства юмора, Аркадий.
— Отчего же, есть. Мой пистолет, это своего рода, ответная шутка.
— Кто вообще носит пистолеты на встречу с клиентом? — возмутился он.
— Адвокат вольного города носит, — обрезал я, проверяя, что предохранитель стоит в боевом положении.
Бонежилет, скорее всего, удержит дробь, если у него заряжена она. Хотя рёбрам моим настанет фундаментальный трындец. А вот он дырку в теле не переживёт.
Скоморошинский выругался под нос и отбросил ружьё. Убедившись, что другого оружия у него под рукой нет, я, привычным движением спрятал пистолет в кобуру.
— Бросьте, Алексей Алексеевич, ну зачем Вы так? Вы сейчас получите паровоз, продадите его, получите несколько миллионов, на кой хрен Вам эти проблемы со мной? Вы заплатите мне денежки, я исчезну из Вашей жизни, мы расстанемся друзьями. Логично, не правда ли?
Он вздохнул.
— Извините, что-то меня это всё достало, вот и накатило. Да, конечно. За завтрашний день добуду денег. Займу в конце концов, мне теперь легко дадут в долг, при наличии такого актива. Заеду к Вам после трёх.
Я неискренне распрощался с ним и поспешил к машине, пока не получил заряд дроби в спину.
Что-то клиент пошёл нервный и жадноватый.
Оказавшись в машине, я сразу же завёл и выкатил её на дорогу, прямо за рулем доставая мобилет.
Перебрав в уме, что знал про своих клиентов, набрал Кукушкиной:
— Полина Этьеновна!
— Привет, Аркаша. Чего звонишь?
— Зураб говорил, там ко мне есть потенциальный заказ. Мечтаю отработать Вам и стать ничего не должным. И чтобы между нами была только пылкая любовь, которую я испытываю к Вам и Вашей очаровательной дочери. Кстати, Вы вернулись из своих турне?
— Пока нет. Наоборот, думаем поехать на моря, в Анапу. Дело моё ждёт. Но, если есть полминуты, послушай, чтоб ты был готов.
— Слушаю со вниманием.
— Я купила базу у англичан, с рук. Дёшево и довольно быстро.
— В курсе, мне Платон рассказывал.
— Так вот, там с землей всё в порядке, со зданиями тоже. С базой шли погрузчики, экскаваторы, грейдер, какой-то ещё копатель. Они нужны мне для моего прииска на месте усадьбы Стрижова. И только я хотела их перекинуть с предприятия на предприятие и перегнать, как оказалось, что документов на них нет. И спросить уже не с кого.
— Англичане, Полина Этьеновна, те ещё жуки, но работать на контрабандной технике им бы никто не дал. Надо запрос от прежнего предприятия сделать в фискальную службу, там подтвердят, что был в какой-то момент ввоз. А документы при легальном ввозе мы уж как-то восстановим.
— У меня не осталось прежнего предприятия, ни печатей, ни контроля.
— Придумаем что-то, я сбегаю, как их представитель. Фискальщики поверят, что меня наняли. Кстати, об этом, Вы знаете такого, Скоморошинского?
— Да. Но смутно. Вывозил ископаемые, ввозил оборудование. Ну, меня такое не касается, просто он в казино играл иногда. А что?
— Против него ничего не имеете?
— Что за постановка вопроса, Аркадий?
— Да я не в таком смысле. Просто он мой клиент, мне надо у фискальщиков забрать паровоз, перегнать куда-то. И на этой стадии я понимаю, что паровоз, это не конная повозка, его где попало не бросишь. Вот я и подумал, могу я Вас попросить и на этой Вашей базе его поставить на пару-тройку дней? Паровоз клиента, надо, чтобы у Вас к нему претензий не было.
 
— Да пёс с ним, с твоим клиентом. Просишь меня ты, я не против. Я оказываю услугу тебе и только тебе.
— Спасибо, мне приятно. Скажете, к кому обратиться по этому поводу?
— К Герману, он там главный, я ему сейчас наберу и предупрежу. Всё, про мои грейдеры после возращения поговорим.
— Жду Вас с нетерпением.
— Меня? — промурлыкала трубка, но было понятно, что ей как женщине это приятно, а ей как матери, недостаточно.
— Передавайте прекрасной Пенелопе мой поклон и поцелуй.
— Э! Аркадий! Какой тебе ещё поцелуй? До поцелуя тебе ещё работать и работать. Всё, пока, не скучайте там. Герману наберу.
— Буду скучать и на дорогу выходить!
Она нажала отбой, в трубке раздались гудки.
— Скажи, Джо, а есть в общине кто-то, кто понимает в паровозах?
Китаец вздрогнул, словно вынырнув из своих размышлений.
— Нет, не знаю таких.
Всё же паровоз — это не машина, а тут, в Кустовом, даже машины ещё далеко не все умели водить.
Что забавно, на управление автомобилем в республике не требовалось водительских прав. Не знаю уж, как там в империи. Документы на машину — купчая, да с таможенной отметкой, да, а права… Предполагалось, что раз ты машину купил, то не такой уж дурак и водить умеешь. С другой стороны, местный автопром, причём самые шустрые его представители, разгонялись едва ли до 70–80 километров в час. Сто тут может ехать разве что гоночный болид.
От Скоморошинского мы поехали и, надо сказать, успели в ремонтный цех железнодорожного депо.
— Василий Иванович!
— Да-да? — главный инженер ремонтного цеха подслеповато сощурился. — А, Аркадий! Здравствуйте! Что Вас ко мне привело? Ещё одно заключение?
Я усмехнулся. Тот наш документ он вспоминает с теплотой в сердце, ведь писали его фактически я и его помощник, а он только ставил подписи свои, за что получил половину весьма щедрого гонорара. Так можно работать, когда за тебя всё делают, а ты только карман подставляешь.
Впрочем, Василий Иванович был человеком хорошим и ответственным, профессионалом в своём деле, так что не его вина, что ситуация сложилась так. Да и главное же, что всё сработало.
— Помните тот паровоз?
— Не то, чтобы помню. Я его вживую и не видел. А я все машины, с которым работал, помню. Знаете, иные мужики баб, совращённых ими, помнят, а я…
— Главное, — перебил я его, — Вы помните ситуацию. Так вот, суд состоялся, я его выиграл, теперь мне надо забрать машину.
— Ну… И?
— А мне на месте скажут, вот паровоз, забирай и сваливай. К гадалке не ходи, так и будет. А как я его заберу, это же не мешок картошки? Я им и управлять не умею.
— Так, а я здесь причём?
— А при том, что Вы в управлении паровозами смыслите. Я Вам предлагаю завтра с утра пораньше порулить железнодорожной техникой. Даже слегка подудеть.
— Однако. Не совсем мой профиль. Вам бы в управление наше обратиться, подать заявку на рассмотрение, на выделение машинистов, согласование графика…
— Утону я в этой трясине. Полгода мытарств и ради чего? А мне завтра надо. Ну, давайте Вы на работу заскочите, покажетесь на минутку и поедем, потратим пару часов и перегоним технику.
— Ну… я не знаю…
— Плачу вам двести рублей. Без всякого оформления.
— Мне понадобятся трое рабочих, моих же. Вы поймите, когда техника стояла год, её проверить надо, запустить. Это паровоз, который каждый день работает, можно растопить силами одного машиниста с помощником и покатились. Кроме того, Вы должны понимать, что перемещение паровоза по общим железнодорожным путям — это Вам не телегу по улице катить!
— Я не спорю, можете меня не убеждать. Надо, значит, надо. И каков бы ни был порядок, мы его исполним. Сколько людей и сколько им заплатить? Сверх Вашей оплаты и так, чтобы они этого не видели.
— Да не надо им ничего платить. Я им рабочий день зачту.